— Нельзя судить так поспешно. Этот человек пережил нечто ужасное, о чем мы даже представить не можем... возможно, у него осталась психологическая травма.

— Хм. Как у братика Харуты?

Вопрос Сам Дона внезапно напомнил Ха Им о неизвестном чужаке, живущем в соседней деревне.

А ведь и правда, ситуация почти такая же, как с господином Харутой.

Несколько месяцев назад этого мужчину нашли в поле с серьезной травмой головы. Солдат, первым обнаруживший Харуту, отвез его в больницу; после операции он выжил, но ничего не помнил.

Он сказал, что помнит только две вещи: что он кореец, родившийся в Японии (заинити), и что его зовут Харута. Кроме этого, все его воспоминания были стерты. Ха Им лишь слышала эти слухи от других, но сама с ним никогда не сталкивалась.

Военные и полиция забирали его и допрашивали несколько раз, но, судя по всему, ничего не выяснили. Затем, по какой-то причине, Харуте разрешили временно поселиться в деревне, где его нашли.

Позволить иностранцу без установленной личности и прошлого проживать в Зоне ограниченного доступа — это была поистине беспрецедентная мера.

— Но Ха Им же нельзя дружить с солдатами. Дедушка Бон Чжу будет ругаться.

— ...

Губы Ха Им плотно сжались. Сам Дон, должно быть, думал, что дедушка просто избегает молодых незнакомцев, потому что бережет свою внучку, но на самом деле дедушка опасался совсем другого.

Синдрома слухового резонанса, которым страдала Ха Им.

Даже если это была болезнь, это была способность, на которую у определенного меньшинства организаций могли бы потечь слюнки.

Дедушка часто пугал ее тем, что как только об этом крайне редком даре узнают во внешнем мире, ее под предлогом «исследований» утащат на экспериментальный стол и будут обращаться как с деталью для разработки нового оружия.

Поэтому дедушка остерегался военных больше, чем кто-либо другой, и ненавидел их так, словно они были его заклятыми врагами. Если бы он узнал, что она спасла неизвестного солдата, он бы точно пришел в ярость.

— ...Когда он полностью поправится, я помогу ему благополучно покинуть деревню. До тех пор никто другой не должен об этом узнать.

***

Выйдя из заброшенной школы, Сам Дон прошелся по домам деревенских стариков, нарубил им дров и получил небольшую плату.

В деревне Ёдам, которая была занята подготовкой к зиме, работы хватало везде. Отовсюду сыпались просьбы помочь починить теплицы или перенести капусту для кимчи.

Сам Дон радовался, что пока ему не придется беспокоиться о нехватке работы, ведь звонили даже из соседней деревни.

Вернувшись домой и освежившись в душе, он почистил фрукты, которые ему дала бабушка Сим Сун, и положил их в контейнер для еды. Ха Им сказала, что не сможет прийти вечером, поэтому ему придется ухаживать за братиком-солдатом в одиночку.

Взяв с собой несколько комиксов, чтобы скоротать время, Сам Дон вернулся в школу и склонил голову набок.

— ...?

Братик-солдат тихо спал в той же позе, что и всегда. Однако взгляд Сам Дона случайно зацепился за аптечку.

Положение аптечки и ее содержимое были такими же, как и до его ухода, но была одна крошечная разница. Это касалось маленького, размером с мизинец, тюбика мази, которой Ха Им мазала царапины мужчины.

Еще недавно мазь лежала задней стороной вверх, а теперь виднелась лицевая сторона. Как будто кто-то перевернул ее.

Так как они с Ха Им вышли из комнаты вместе, никто из них двоих не мог снова тронуть аптечку. Заметив эту небольшую перемену, Сам Дон опустил свою котомку и подошел к мужчине.

Сам Дон присел на корточки у изголовья мирно спящего мужчины и приблизил к нему свое озадаченное лицо. В глазах Сам Дона, приблизившегося настолько, что их носы едва не соприкоснулись, читался огромный вопрос.

— Братик.

— ...

— Братик-солдат, ты проснулся?

Не дрогнула ни единая ресничка, но Сам Дон продолжал с ним разговаривать.

— А мазь зачем? Тебе еще помазать?

— ...

— Если проснулся, давай поиграем. Сам Дону скучно.

Повеселевший Сам Дон рассмеялся, говоря с полной уверенностью. Видимо, за эти несколько дней он привязался к нему и в глубине души очень ждал его пробуждения.

— Давай поиграем в игру.

— ...

— Братик? Будешь притворяться — защекочу.

Я его пощекочу, а потом мы вместе почитаем комиксы. Внезапно развеселившийся Сам Дон с озорным видом потянулся, чтобы откинуть одеяло.

— Братик, быстрее встава...

Вжух— Бац—

В мгновение ока мир перед глазами Сам Дона перевернулся.

— ...

Кажется, только что что-то пронеслось. Почему я смотрю в потолок?

Ему даже не дали времени осознать ситуацию. Откуда-то накатила тупая боль, и тело обмякло, словно парализованное. От физической атаки такого уровня, который выходил далеко за рамки обычного, его сознание помутилось.

— ...Больно.

Глядя расфокусированным взглядом на кружащиеся над головой звезды, он потерял сознание.

***

Му Хёк открыл глаза только тогда, когда в школе никого не осталось. Ему нужно было еще немного понаблюдать за этими двумя благодетелями, которые казались какими-то неуклюжими и глуповатыми.

Тихо подслушивая их разговоры и строя планы на будущее, он навострил уши, услышав о Харуте, живущем в соседней деревне.

Амнезия, значит...

Да еще и получил разрешение жить в деревне, хотя статус Зоны контроля гражданского населения еще не был снят?

Подумав, что дело пахнет керосином, он обвел взглядом всё тот же пейзаж. Затем, заметив, что аптечка открыта, взял мазь.

Каждый раз, когда ему мазали ею раны, она вызывала зуд и раздражение. Порой щекотка была невыносимее боли.

Он и представить не мог, что вызовет подозрения у этого придурка только потому, что проверил срок годности мази и небрежно бросил ее обратно.

«Братик-солдат, ты проснулся?»

Он был слегка удивлен, но решил, что тот просто мелет чушь от скуки. Но потом.

«А мазь зачем? Тебе еще помазать?»

...Что это за ублюдок?

Оказалось, что этот простоватый деревенщина был на удивление проницателен. Заметил, что какой-то жалкий тюбик мази, валявшийся вперемешку с другими лекарствами, был перевернут?

Если бы это была операция, он не допустил бы и малейшей оплошности, но это была какая-то глухая деревня, не имеющая к нему никакого отношения. Более того, придурку, который говорит о себе в третьем лице, было бы трудно такое заметить.

Му Хёк обострил все свои чувства до предела. А вдруг это убийца, который охотится за мной?

Неудивительно, что он поднял меня, почти 190-сантиметрового мужика, так легко, словно мешок риса. Если всё это было разыграно, то его маскировка заслуживает высшего балла.

«Давай поиграем в игру.»

Блядь, какую еще игру.

Русскую рулетку? Драку? На ножах?

В игру, пока один из нас не сдохнет. Му Хёк такое уже проходил.

У меня нет пистолета, так может всадить тебе нож в висок? Хотя сначала было бы неплохо отрезать этот болтливый язык.

В конце концов Сам Дон начал угрожать, что защекочет его, если он будет притворяться, и потянулся к одеялу. В тот же момент Му Хёк открыл глаза.

С быстротой ветра он обезвредил Сам Дона и нанес удар по жизненно важным точкам, отправив того в нокаут. Размером он был с медведя, но у него напрочь отсутствовала базовая защитная реакция.

Это была не намеренная сдержанность, а обычная реакция человека, не имеющего вообще никакой базовой подготовки.

Сам Дон, рухнувший на место, где еще недавно лежал Му Хёк, обиженно захныкал.

— ...Больно.

— ...

Глядя на медведя, который вскоре закатил глаза и вырубился, Му Хёк изогнул одну бровь.

***

На следующий день.

Топ-топ-топ-топ—

Вжик—

Из коридора в комнату ворвались легкие шаги.

Му Хёк, сидевший на полу, прислонившись спиной к стене и скрестив руки на груди, открыл глаза. Его взгляд точно сфокусировался на фигуре, появившейся в дверях.

Он смотрел на Ха Им так, будто знал ее, и в то же время изучал так, будто видел впервые.

Слегка раскрасневшиеся щеки, каштановые волосы, раскачивающиеся в такт ее взволнованным шагам. Существо, от которого в целом веяло хрупкостью и изяществом.

— Ох, э-э...

Встретившись взглядом с Му Хёком, Ха Им тут же замерла, а затем, в отличие от прежнего, подошла нерешительно, переминаясь с ноги на ногу. Он поочередно окинул взглядом ее запястья, которые, казалось, сломаются от малейшего прикосновения, и маленькие ручки.

— Здравствуйте, вы проснулись...

В девушке, присевшей перед ним на корточки, не было ни капли настороженности. Сегодня, когда его сознание было ясным как никогда, Му Хёк впервые пристально разглядывал ее при ярком свете.