Было раннее утро, солнце еще не взошло. Прежде чем успели пропеть петухи, старая дверь комнаты осторожно приоткрылась.

Ха Им тихонько присела на край террасы, надела обувь и прислушалась к тяжелому храпу дедушки, доносившемуся из соседней комнаты. К счастью, он спал без задних ног.

В этом маленьком деревенском доме жили только они вдвоем, и Ха Им всегда начинала свой день раньше дедушки. Но сегодня она встала еще раньше, чем обычно.

Она еще раз бросила быстрый взгляд в сторону его комнаты, а затем плотно прижала к ушам теплые наушники, похожие на пухлые булочки. С наступлением довольно прохладной поздней осени она всегда старалась держать их при себе.

Ничуть не обращая внимания на ледяной утренний воздух, девушка осторожно вышла за ворота.

Оглядевшись, она направилась к горе за домом. Ее шаги казались осторожными, но в них не было ни капли неуверенности.

Вероятность того, что кто-то заметит Ха Им на окраине этой малонаселенной деревни, была крайне мала.

Задний двор дома переходил прямо в гору, и, пройдя по одной из лесных троп, можно было пересечь хребет и выйти к другой вершине.

Раньше о таком нельзя было даже подумать. Это была земля, где без разрешения военных нельзя было наступить ни на одну травинку, зона, которая на картах обозначалась исключительно серым цветом. Но после снятия статуса Зоны контроля гражданского населения деревня Ёдам и гора за ней административно стали «свободной зоной».

Это не означало, что все ограничения сняли разом, но прежнего строгого и сурового надзора со стороны военных больше не было.

— Сегодня мне нужно его найти...

Тихо пробормотав это, Ха Им начала серьезное восхождение.

Она ходила в горы за дедушкой с тех самых пор, как научилась твердо стоять на ногах. Поднимаясь и спускаясь по разным склонам, она естественным образом научилась читать горные тропы, определять, что скрывается под опавшими листьями, и различать листья и стебли лекарственных трав. Гора была для нее, по сути, еще одним домом.

Деревня Ёдам, где времена года сменялись стремительно, находилась в одном из тех регионов страны, куда зима приходила раньше всего. До наступления настоящих холодов ей обязательно нужно было найти одну вещь.

Небесный дикий женьшень.

Легендарное растение, ради которого не жалко было бы голодать несколько лет, лишь бы его отыскать.

Среди собирателей этот корень называли «посланным небесами». Он вырастал из семян, которые дикие животные проглатывали вместе с ягодами женьшеня, а затем оставляли с пометом. Это был абсолютно чистый вид, не тронутый рукой человека, а потому он обладал наивысшей ценностью.

Найти его было невероятно трудно, и из-за своей редкости он был пределом мечтаний любого сборщика, без преувеличения.

Обычно возраст такого женьшеня превышал пятьдесят лет, но существовали и старые корни, возраст которых достигал сотни. Конечно, отыскать такой — сложнее, чем выиграть в лотерею. Да и стоил он баснословных денег, исчисляемых сотнями миллионов.

Лелея эту призрачную надежду, Ха Им остановилась на склоне горы, сложила руки и помолилась.

Как бы сильно они ни экономили, выплачивая долги, у них все еще оставались неоплаченные счета за больницу покойной бабушки и операцию дедушки. К тому же, после хирургического вмешательства в начале этого года дедушка сильно сдал, и ему было тяжело ходить в горы, как прежде.

Он упрямо твердил, что в полном порядке, но Ха Им видела, как он заметно постарел и ослаб. Если с дедушкой что-нибудь случится, в этом мире не останется никого, кто мог бы стать для нее опорой.

Пожалуйста, пошлите нашей семье чудо еще хотя бы раз.

Она горячо молилась богам. Как около пятнадцати лет назад найденный дедушкой столетний небесный женьшень помог им продержаться всё это время, так и сейчас она мечтала, чтобы им еще раз улыбнулась удача, сулящая внезапное богатство.

Ха Им медленно опустила руки, вспоминая то духовное растение, которое видела давным-давно, но чей образ так и не стерся из памяти.

Со следующего года, когда доступ для посторонних будет официально разрешен, в горах станет полным-полно искателей и сборщиков трав.

Желающих нажиться на земле, которой так долго не касалась рука человека, было немало. Поэтому она намеревалась прочесать гору вдоль и поперек до того, как сюда нахлынут чужаки.

Подойдя к месту, где раньше стояло заграждение из колючей проволоки, она прислушалась, и, не уловив ни единого звука, двинулась дальше на север. Несмотря на то, что демонтаж ограждений начался недавно, гору все еще пересекала красная предупредительная лента, запрещающая пересекать границу зоны. Всё из-за того, что там могли остаться неразорвавшиеся мины.

Остановившись перед табличкой «Вход воспрещен», Ха Им сняла наушники и осторожно опустилась на колени. Она плотно прижала ухо к земле, закрыла глаза и затаила дыхание. В этот момент все звуки внешнего мира отдалились, и отчетливым стало лишь движение в недрах земли.

Синдром слухового резонанса.

Крайне редкое заболевание, которым страдала Ха Им, представляющее собой своего рода сверхчувствительную слуховую реакцию.

С самого рождения она была аномально чувствительна к вибрациям и звукам определенных частот. Иногда она оборачивалась на дрожание электрических проводов, а иногда — на звук текущей под землей воды.

С такой способностью определить, есть ли под землей мины или нет, не составляло никакого труда.

Дар слышать то, что не слышат другие, и ощущать то, что другие не замечают. Именно поэтому она открывала свой слух только тогда, когда была одна, а в присутствии людей притворялась, что ничего не слышит.

В предрассветный час, когда никто не мог ее видеть, она тихо вслушивалась в дыхание земли.

Слава богу, мин нет.

Ощущалось лишь размеренное дыхание диких животных, рано впавших в зимнюю спячку. Убедившись, что причин для сомнений больше нет, Ха Им тут же перешагнула через красную ленту.

Земля, на которую она ступила впервые, была вязкой, словно что-то скрывала в себе, а тишина казалась еще более холодной и глубокой. То ли из-за напряжения, то ли еще почему, но даже вид травинок и дуновения ветра здесь воспринимались совершенно иначе.

Как только в нос ударил тонкий запах влажной почвы, она наклонилась, словно пытаясь по аромату определить правильное направление.

Вскоре граница между ночью и утром начала рассеиваться, и роса на ветвях деревьев беззвучно заблестела. Взгляд Ха Им, скользивший по окрестностям, замер на одной точке.

На пне, наполовину скрытом опавшими листьями, висело что-то беловатое и круглое, ощетинившееся ворсинками. Она аккуратно обхватила это двумя пальцами, и подушечки ощутили легкую влагу и мягкую упругость. Это был гриб-ежовик.

Ха Им приложила лезвие ножа сбоку и срезала его так, чтобы не повредить основание. Найти такой гриб в самом начале пути — это был хороший знак. Она усердно двигалась вперед, тщательно осматривая землю, как вдруг краем глаза уловила яркий красный цвет.

Гриб, низко приросший к щели старого бревна, был насыщенного оттенка, как засохшая кровь, и, промокший от росы, отливал странным блеском. Эта штука, похожая на плоскую тарелку, была не чем иным, как грибом рейши.

— Ух ты...

Да здесь же настоящая золотая жила.

Удивительно, как такие ценности с легкостью попадаются на глаза. Аккуратно убирая гриб рейши в сумку, Ха Им радостно прищурилась, и ее щеки мило приподнялись в улыбке.

Она ловко пробиралась сквозь густые, как в джунглях, деревья, усердно собирая различные лечебные травы и грибы. Опираясь на тусклый свет, начавший пробиваться сквозь ветви, она делала шаг за шагом, как вдруг в ее чувствительные барабанные перепонки ворвался грубый шум.

Испугавшись звука чего-то скатывающегося вниз, Ха Им резко повернулась в ту сторону.

— ...!

Сначала она подумала, что это скатился камень или пробежал какой-то зверь, но затем различила обрывки коротких, хриплых стонов. Это означало, что здесь был кто-то еще, кроме нее.

— Ч-что же делать?

Похоже, произошел какой-то несчастный случай, но Ха Им была не в том положении, чтобы в это вмешиваться. Поспешно оглядевшись, она заметила маленькую заброшенную сторожку и в панике спряталась там.

Но вскоре она поняла, что это было ошибкой.

Ба-ах!

Существо, появившееся за дверью, которая распахнулась так, будто ее выбили, заставило Ха Им содрогнуться от самого сильного страха в ее жизни.

Перед ее глазами возникла огромная тень мрака, словно поглотившая всю ночь целиком. Непонятная фигура, то ли призрак, то ли человек, заметила ее и приставила к ней устрашающе сверкающее лезвие ножа.

— Ах!

Губы до смерти напуганной Ха Им зашевелились сами собой.

Судорожно вздохнув, она пролепетала:

— П-пожалуйста, пощадите!

Хриплое дыхание, густой запах крови и пронзительная жажда убийства.

У нее возникло чувство, будто она столкнулась с монстром, который был куда более жестоким и страшным, чем любой призрак; сердце рухнуло куда-то в пятки.

Возможно, она умрет здесь еще до рассвета, или ее похитят так, что никто и не хватится. Глаза Ха Им наполнились слезами от этих жутких мыслей.