Он не знал, насколько его еще не до конца исцелившееся тело сможет ему подчиниться, но, по крайней мере, он находился в позиции, позволяющей нанести упреждающий удар. С жестко застывшим лицом он хотел было скользнуть в тень, но тут же удивленно приподнял бровь.

Шаги, пусть и осторожные, были слишком легкими и совершенно не походили на движения человека, пытающегося скрыть свое проникновение.

У тех, чье тело привыкло к бдительности и маскировке, шаги отличаются особым распределением веса и равномерным контролем дыхания. В приближающихся же шагах не было и следа подобного напряжения.

Напротив, казалось, что человек старается не переносить вес при каждом шаге, максимально осторожно ступая на пятки, чтобы никого не разбудить.

Это та девушка.

Сбросив жажду убийства, Му Хёк развернулся и направился обратно к кушетке. Обычно она не приходила в такое время.

Чтобы понять ее истинные намерения, он решил, что выгоднее всего будет притвориться спящим. В той же позе, в которой лежал до пробуждения, он уставился в потолок и расслабил мышцы тела.

Вплоть до последнего момента, пока не закрылись веки, Му Хёк не издал ни единого лишнего вздоха. Несмотря на его внушительные габариты, его движения были бесшумными, словно у призрака, он двигался так, будто все звуки вокруг исчезли.

Закрыв глаза, Му Хёк следил за шагами девушки, оценивая ситуацию.

Судя по всему, она притащила его сюда, чтобы спрятать. Похоже, кроме того парня по имени Сам Дон, она никому об этом не рассказала. Никаких признаков звонков в полицию или контактов с внешним миром тоже не было.

Придя к мысли, что ее решение притащить его в это изолированное место может означать нечто большее, чем простое спасение, Му Хёк задался вопросом: какова ее цель?

Вскоре ручка двери повернулась, и девушка наконец вошла в его зону досягаемости.

Му Хёк сосредоточил всё свое внимание на слухе. Он до предела обострил все чувства, чтобы не упустить ни одной детали: где она стоит, как двигается.

Вскоре он почувствовал, как Ха Им тихо подошла и опустилась на корточки рядом с ним. Пол еле заметно прогнулся, и в нос ударил характерный для нее сладковатый запах трав.

Ее руки зашарили поверх одеяла, убирая остывшие мешочки с фасолью, и вскоре их сменила волна тепла. Когда несколько, видимо, свеженагретых мешочков аккуратно легли рядом с его телом, она убрала руки.

Почувствовав легкий жар, Му Хёк, напротив, начал ощущать холод. Этих крошечных мешочков было катастрофически мало, чтобы прогнать пронизывающий холод, заполнивший это помещение.

— Сказали, что с сегодняшней ночи температура резко упадет. Я принесла еще больше грелок, так что, пожалуйста, не замерзните насмерть. Я бы с радостью осталась с вами на всю ночь, но...

Услышав этот голос, похожий на отчаянную молитву, Му Хёк мысленно усмехнулся.

Должен ли я быть благодарен за то, что ты так надрываешься и ведешь себя как дура, спасая неизвестного чужака?

Пока он чувствовал, как ее руки поправляют одеяло, Му Хёк закончил свои расчеты и внезапно протянул руку в пустоту.

— Ах-х!

Не открывая глаз, он схватил ее за запястье и, как и в прошлый раз, с силой притянул испуганную девушку в свои объятия.

И всё-таки она теплая.

Куда лучше было обнимать эту девушку, которая, как живая печка, излучала мягкое и уютное тепло.

Надо же, выжить на волосок от смерти и теперь мерзнуть от такой ерунды.

Хоть это и задевало его гордость, ему хотелось позаимствовать еще немного тепла у девушки, которая как раз отлично согрелась, пока несла грелки под одеждой.

Сейчас, когда он едва выкарабкался с того света, в этом изолированном месте единственной соломинкой, за которую он мог ухватиться, была эта девушка. Поэтому казалось логичным использовать ее наивную доброту в своих интересах. Как только он понял, что в такой ситуации вполне может пустить в ход «обаяние», в его голове созрел неплохой план.

— ...Холодно.

— ...

Девушка, на которую подействовали всего два сухих слова, была до глупости доброй. Он удобнее перехватил ее, напряженную и зажатую, пока она деревянно кивала.

Нацепив маску и наблюдая за ее реакцией, Му Хёк внезапно для себя осознал: отстраняясь от скрытых мотивов, эти прикосновения оказались неожиданно приятными.

Маленькие, мягкие изгибы ее тела, идеально прилегающие к его ребрам, ощущались так, словно его обволакивала старая, сшитая на заказ подушка. То ли из-за отсутствия мешающего бронежилета, то ли еще почему, но это чувство было куда более живым.

Она была настолько легкой, что казалось, вот-вот выскользнет из рук, но ее тепло проникало в него так отчетливо, что странным образом будоражило нервы. Му Хёк почувствовал, что нашел нечто довольно забавное и стоящее внимания впервые за долгое время, и это его немного позабавило.

Пожалуй, из нее выйдет отличный инструмент.

Как только он сделал этот вывод, на него внезапно нахлынула сонливость. Как бы он ни укреплял свою психологическую и физическую устойчивость к препаратам с помощью тренировок, в таком состоянии противостоять действию лекарств было тяжело.

Осознав, что в данной ситуации в этом нет необходимости, он позволил защитным барьерам рухнуть. Следом по позвоночнику медленно поползла вялость.

— Э-эй...

— ...

Проигнорировав ее робкий зов, Му Хёк отдал свое сознание на волю тепла. Он чувствовал, как девушка, чье лицо было почти уткнуто в его грудь, осторожно смотрит на него снизу вверх, но не пошевелился.

Когда холод окончательно отступил, его сознание тихо погрузилось на дно. Постепенно отпуская малейшую бдительность, Му Хёк медленно канул в темные воды сна.

***

Ха Им с раннего утра отправилась в горы, ближе к обеду продала собранные за день травы и грибы, а во второй половине дня направилась к заброшенной школе.

Небесный женьшень всё еще не показывался, но ей всё же удавалось собрать кое-что, чтобы заработать на жизнь. Пусть это и было не так прибыльно, как когда они ходили в горы вдвоем с дедушкой, но она была благодарна и за это.

Хорошо еще, что они с Сам Доном ухаживали за мужчиной по очереди; без него она бы извелась мыслями, не случилось ли с мужчиной чего, пока ее не было. К тому же со второй ночи после того, как они его принесли, начали происходить странные вещи.

На рассвете она улавливала незнакомое присутствие где-то в деревне. Звуков шаркающих шагов или дыхания почти не было, но это точно были движения человека. Если бы не слух Ха Им, этот след был бы настолько слабым, что прошел бы незамеченным.

Примерно в то же время по деревне начали ходить и военные. Под предлогом проверки условий жизни они больше смотрели, чем задавали вопросы. Их взгляды, сканирующие дома, были слишком цепкими для обычной проверки. Казалось, они пытаются выведать, не прячется ли где чужак.

Когда она услышала, что они проверили даже заброшенную школу, ее сердце ушло в пятки. К счастью, комната-склад, где был спрятан мужчина, долгое время была заперта и выглядела заброшенной. Видимо, военные, осмотрев ее, не нашли ничего подозрительного.

Каждый раз, когда такое происходило, Ха Им радовалась, что решила оставить его там. Если бы он был у нее дома, их бы уже давно раскрыли — этот кошмарный сценарий часто проносился у нее в голове. Так они какое-то время жили в постоянном напряжении, но постепенно атмосфера начала меняться.

Шаги на рассвете больше не появлялись, а военные, проверявшие условия жизни, в какой-то момент перестали приходить. Деревня, казалось, вернулась к своему привычному виду. Было неясно, решили ли они, что мужчины здесь нет, или переключили свое внимание на что-то другое. Но петля слежки определенно ослабла.

Сегодня, снова тайно пробравшись в школу, Ха Им влила травяной отвар в рот мирно спящему мужчине. Казалось, два дня назад он наконец пришел в себя, но после того, как он обнял ее и уснул, он больше не просыпался.

При воспоминании о том, как он внезапно схватил ее в охапку, у Ха Им зачесались кончики пальцев. Она была так близко, что ей стало страшно, но его незнакомые объятия оказались такими крепкими и теплыми, что она не смогла вырваться. Ощущение его температуры и тяжести его рук до сих пор не стерлось из памяти.

И всё же она не переставала усердно за ним ухаживать, с облегчением отмечая, что сегодня цвет его лица стал заметно лучше.

— Братик-солдат уже совсем поправился.

— Откуда тебе знать.

— Сам Дон знает. Братик о-очень, о-очень здоровый.

Сам Дон почему-то смущенно почесал затылок. Ха Им посмотрела на него с непониманием, а затем добавила тоном, ясно дающим понять, что она не согласна: