В тот же вечер, придя в себя, Пэк Чон Хак ничего не помнил. Он лишь разозлился, обнаружив, что его руки и ноги связаны. Когда Ким Чу Ён развязала его и объяснила ситуацию, на его лице явно читалось недоверие.
— Ка Он. Как бы ты ни волновалась за Ка Ён, устанавливать в доме камеры — это уже слишком. Да ещё и не сказав мне ни слова. Даже в семье подобные действия — преступление. Понимаешь? Других камер больше нет? Я скажу Ким Чу Ён, чтобы она тщательно обыскала весь особняк.
Он незаметно снова превратился в ласкового, заботливого дядю: позвал Ка Он и принялся её утешать. Ка Он, крепко сжав губы, пристально рассматривала Пэк Чон Хака.
Его глаза всё ещё были налиты кровью, волосы блестели от жира, а похудевшее лицо казалось измождённым, но всё же он выглядел куда лучше, чем во время приступа в столовой. И, что важнее всего, бившая в нос резкая вонь почти выветрилась.
— Ка Ён...
Ка Он открыла рот, но тут же снова его закрыла. Что значили ваши слова о том, что вы не трогаете меня только из-за Ка Ён? — хотела спросить она. Но почему-то язык не повернулся.
Пэк Чон Хак, казалось, не придал этому значения.
— А что Ка Ён?
Ка Он покачала головой. Они сейчас находились в комнате Пэк Чон Хака. Жёлтые талисманы по-прежнему сплошь покрывали потолок. Шок был уже не таким сильным, как в первый раз, но чувство отторжения никуда не делось. Ковёр из звериной шкуры, расставленные повсюду чучела птиц, старинная мебель... Посреди этой комнаты, сплошь пропитанной следами шаманизма, словно залитой жёлтым светом, приветливо улыбался Пэк Чон Хак. От этой жутковатой странности Ка Он невольно передёрнуло.
— Ничего.
Тихо пробормотала Ка Он.
— Пэк Чон Хак — преступник.
В её памяти эхом отдался голос Чха Тхэ Гёна. Ей было тяжело смотреть в эти мутные, добродушно улыбающиеся глаза, и Ка Он отвела взгляд.
Позже Пэк Чон Хак по очереди извинился перед Хан Чжун Соком, Чха Киль Хо и Чха Тхэ Гёном, а Чжун Соку даже выплатил отдельную компенсацию. В ответ на оправдания, что он был пьян и не в себе, Чха Киль Хо посоветовал ему проходить регулярное лечение, и Чон Хак с готовностью согласился. Сеансы дяди назначили раз в три дня, избегая пяти часов вечера — времени консультаций Ка Он. Казалось, на этом инцидент в столовой был исчерпан.
***
Вот уже несколько дней на камеры ничего не попадалось.
— Ничего подозрительного.
— Да, похоже на то.
Сидя в уголке сада и вместе просматривая записи с камер наблюдения на ноутбуке Чха Тхэ Гёна, она каждый раз испытывала странное чувство нереальности происходящего. Просмотр записей с камер в саду около двух часов дня, после ухода за Ка Ён, стал для Пэк Ка Он привычной рутиной. Сейчас они вместе просматривали видео за прошлую ночь.
На самом деле осознание того, что Чха Тхэ Гён тоже входит в число подозреваемых, пришло к ней с сильным опозданием. Уже после того, как они стали соучастниками, вместе установив камеры. Домашнюю камеру на втором этаже тоже уже давно заменила камера в цветочном горшке Чха Тхэ Гёна. Ким Чу Ён, осматривая особняк, не нашла в горшке Чха Тхэ Гёна ничего подозрительного.
Или же она всё поняла, но просто решила промолчать и посмотреть, что будет?
Ка Он вспомнила непроницаемое лицо Ким Чу Ён.
— Вы не думаете, что он мог заметить камеру?
Пробормотала Ка Он, смотря на пустой коридор второго этажа на экране.
— Если бы заметил, Пэк Чон Хак устроил бы очередную истерику.
Чха Тхэ Гён уже твёрдо решил, что виновник — Пэк Чон Хак. Ка Он не понимала, откуда у него такая уверенность. Сама она сомневалась: пятьдесят на пятьдесят. Наполовину не верила, что дядя мог так поступить, а наполовину подозревала, что он всё-таки что-то скрывает. Честно говоря, с какого-то момента появилось ощущение, что её просто волочёт за собой ситуация, вышедшая из-под контроля. И сейчас тоже. Она и представить не могла, что будет проводить по несколько часов днём в компании Чха Тхэ Гёна.
— Пэк Ка Он, вы постоянно шастаете на второй этаж. Тут преступник при всём желании не смог бы подобраться.
В тоне Чха Тхэ Гёна проскользнул странный упрёк.
— Но ведь я не могу оставить ребёнка одного...
Голос Ка Он стих. Она не могла решительно возразить, потому что, как он и сказал, постоянно бегала на второй этаж. Установив камеры, она стала тревожиться ещё сильнее.
— Вам бы стоило немного расслабиться.
Сказал Тхэ Гён, не отрывая взгляда от экрана ноутбука. Ка Он смотрела на его большие руки, которые умело порхали по клавиатуре, переключая камеры. Оказавшись с ним на одной стороне, она поняла, что Чха Тхэ Гён — человек дотошный и осмотрительный. Он разбивал таймлайн на минуты и точно отслеживал и записывал в блокнот маршруты передвижения каждого — Ким Чу Ён, Ли Ён Хуна, Пэк Чон Хака, Чха Киль Хо и Хан Чжун Сока. Рядом с ноутбуком жужжал внешний жёсткий диск. Он делал двойное резервное копирование видеоданных. В такие моменты он казался скорее инженером, работающим с техникой, чем врачом. А главное, когда он работал, он выглядел абсолютно нормальным.
В какой-то момент, видимо из-за того, что она слишком пристально его рассматривала, Чха Тхэ Гён оторвал взгляд от экрана и посмотрел на Ка Он. Она тут же отвернулась и резко вскочила с места.
Чем дольше она находилась рядом с Чха Тхэ Гёном, тем сильнее Пэк Ка Он старалась соблюдать предельную осторожность.
После того как на заднем дворе она коснулась его члена, она стала странным образом осознавать в нём мужчину. В груди то и дело возникало душное чувство. Ка Он поняла, что это чувство — то самое «сексуальное напряжение», о котором она когда-то читала в старых книгах. Странное напряжение: казалось, стоит лишь чуть-чуть оступиться в мыслях — и полетишь кувырком. К этому примешивалось и причудливое любопытство. Ка Он пугал этот росток, и было неясно, во что он выльется.
Но росток — это всего лишь росток.
— Я, пожалуй, пойду внутрь. Если заметите что-то странное, дайте знать.
Когда Ка Он сухо произнесла эти слова, Чха Тхэ Гён просто кивнул. В его сдержанном поведении не проскальзывало ни капли той пошлости, с которой он время от времени заигрывал с Ка Он.
Если с ним связаться, точно проблем не оберёшься.
Размышляя об этом, Ка Он направилась к дому. Любопытство и интерес. Возможно, из-за того пустякового инцидента образовалась щель, в которую и протиснулся мужчина. И только от самой Ка Он зависело, расширится эта щель или нет.
Ка Он, погружённая в мысли, уже выходила из сада, когда услышала шаги.
Она обернулась: там стоял совершенно неожиданный человек.
— Здравствуйте, агасси.
Это был садовник Ли Ён Хун, который поздоровался с ней на языке жестов.
Ли Ён Хун впервые обратился к ней сам, поэтому Ка Он не могла не удивиться. Иногда, случайно сталкиваясь в саду, они лишь кивали друг другу или вовсе проходили мимо. Их пути почти не пересекались, поэтому и виделись они редко.
Под её пристальным взглядом Ён Хун смутился и потёр шею рукой в перчатке. Мужчина был одет в свой обычный синий рабочий комбинезон.
Ён Хун что-то показал на языке жестов. Ка Он его не знала. Она просто молча смотрела на движения его рук, и Ён Хун, решив, что так им не договориться, достал из-за пазухи блокнот. Судя по всему, он специально подготовился к разговору с ней.
[Я слышал, что Ким Чу Ён вела себя с вами неподобающе.]
Прочитав написанное в блокноте, Ка Он бросила на него острый взгляд. Что он хочет этим сказать? Но её внезапно вспыхнувшая настороженность оказалась напрасной: Ён Хун, невинно хлопая глазами, просто продолжил писать.
[Я извинюсь вместо неё. Нуна в последнее время очень нервная. Ей постоянно снятся кошмары.]
Ка Он долго смотрела на текст в блокноте, перечитывая его несколько раз. Нуна... Какое близкое обращение. Она знала, что у них непростые отношения, но теперь, когда Ли Ён Хун лично извинялся за Ким Чу Ён, возникло очень странное чувство.
— Всё в порядке.
Ка Он медленно кивнула, отвечая. Внезапно она остро осознала, что совсем их не знает. Они провели вместе в этом особняке больше времени, чем кто-либо другой, как можно было оставаться настолько в неведении? Может, дело в том, что всё это время она была сосредоточена только на Ка Ён?
— Кстати... Ким Чу Ён и вы. Когда вы приехали в особняк? Я не могу вспомнить точное время.
Пользуясь случаем, Ка Он задала интересовавший её вопрос. Ли Ён Хун, который, хоть и не слышал, улавливал суть по движению губ, на мгновение задумался.
Жёлтый дневник, который искала Ка Он, в итоге так и не нашёлся. Похоже, отыскать его будет трудно, если только не распаковать все вещи, сваленные в кладовой.
Ён Хун быстро набросал что-то в блокноте.
[Не помните? Мы приехали вместе, когда агасси переехала в этот особняк.]
Сгорая от нетерпения, Ка Он взяла у Ён Хуна ручку и быстро нацарапала ниже:
[Когда мне было четырнадцать?]
[Да.]
Но Ка Он этого не помнила.
Словно в памяти зияла дыра — то время поглотила кромешная тьма. Ка Он оставалось лишь в растерянности вглядываться в эту бездну.