Контент удален!

Одной из вещей, которые один из её подчинённых заранее разузнал о Сарвельо Лабито, было его зрение — настолько необыкновенное, что в него с трудом верилось, глядя на обычного человека. Иными словами, ночное зрение.

Конечно, человек, если адаптируется, тоже способен различать предметы в темноте, но это было совсем иное. Говорили, что Сарвельо в темноте двигался так, будто вокруг был белый день.

[Есть свидетельство: прямо перед фейерверком на дворцовом балу, когда погасили весь свет, только маркиз Лабито, казалось, безупречно различал предметы у себя перед глазами.]

Всё остальное можно было подделать, но только не это. Даже человек с самым острым ночным зрением не может мгновенно начать различать предметы в темноте, не имея времени, чтобы привыкнуть к ней.

Как бы то ни было, Лилиетта гордилась своим умением читать людей. Спонтанные, непроизвольные выражения лиц, едва заметные движения лицевых мышц, эмоции в глазах, которые большинство людей с трудом скрывают — она умела анализировать и распознавать всё это по крупицам. Будучи мастером подражания чужим внешностям и привычкам, она обладала этим талантом вполне естественно.

Но этот талант и эта гордость, казалось, постепенно стирались каждый раз, когда она оказывалась перед Сарвельо. Как будто она проиграла, хотя они даже не сражались.

Внезапно нахлынувшее чувство дискомфорта заставило её сморщить нос, и в тот же миг со стороны главного здания послышались шаги.

Сначала раздался звук чьей-то неторопливой походки. В столь поздний час не нужно было гадать, кто это мог быть, — только один мужчина мог идти такими размеренными, аккуратными шагами.

Шурх. Раздался лёгкий шорох травы, и Лилиетта, словно испугавшись, резко обернулась. Сквозь полумрак дорожки показался Сарвельо в белой рубашке.

— Маркиз.

— Вот кто это бродит в такое время.

Широко распахнув глаза, Лилиетта согнула колени в коротком поклоне.

— Как это маркиз оказался здесь...

— А ты?

— А... я не могла уснуть, решила подышать воздухом.

Говоря это, Лилиетта непроизвольно плотнее закуталась в маленькое одеяло, накинутое на плечи. Сейчас на ней была очень тонкая сорочка, в которой она обычно спала. Разумеется, это был наряд, в котором она никак не ожидала кого-то встретить.

Сейчас вокруг было темно, и виден был лишь силуэт собеседника — до такой степени, чтобы разглядеть очертания тела. Но здесь следовало помнить о ночном зрении мужчины.

Насколько ей было известно, даже в этой беспросветной тьме он видел всё как днём. Но, по обычным меркам, обычный человек не мог видеть так хорошо, поэтому Лилиетта, сделав вид, что смущённо отводит глаза, ещё раз натянула одеяло.

Как она и предполагала, под сорочкой, прикрытой лишь одеялом, изгибы женского тела без помех открылись зоркому ночному взгляду Сарвельо.

«...»

Золотистые волосы, колыхавшиеся от каждого лёгкого дуновения ветра, не теряли своего блеска даже в темноте, а белоснежная кожа под тонкой сорочкой и мягкие линии тела невольно притягивали взгляд.

Сарвельо, молча смотревший на это, пробормотал очень тихо:

— Лицо...

— Да?

Однако он так и не закончил фразу, и Лилиетта не смогла понять, что он хотел сказать.

— Нет. Иди-ка ты лучше в дом.

— А... Да. До завтра.

Оставив этот маленький вопрос в душе, Лилиетта легко поклонилась, медленно повернулась к Сарвельо спиной и направилась к себе в комнату.

Голос был очень тихим, но она отчётливо расслышала: глядя на неё, он пробормотал: «Лицо...». Что не так с её лицом? Погладив свою гладкую щёку, Лилиетта почувствовала, как к её спине прилип настойчивый взгляд мужчины, и провела языком по губам.

Она не знала, что он хотел сказать, но, судя по его реакции, её опасения подтверждались: он начал проявлять к ней явный интерес.

Горничные в особняке маркиза Лабито обычно обедали и ужинали свободно, кто где хотел, но завтракали всегда все вместе. Дескать, для сплочения и близости между горничными — с подачи Дельфины, хотя Лилиетте это казалось бесполезным.

Заодно в это время Дельфина передавала объявления на день. Лилиетта, слушавшая вполуха, запоминала только важное, остальное пропускала мимо ушей, механически запихивая в рот сэндвич, как вдруг прозвучало её имя.

— Кстати, да. Лилиетта.

— Да.

Поспешно проглотив сэндвич, Лилиетта кивнула в ответ. Дельфина мягко улыбнулась и обронила настоящую бомбу.

— Я хочу попросить тебя через пять дней заняться гардеробом маркиза.

— ...Да?

— Гардеробом маркиза. Это несложно. Достаточно следить за его пальто, пиджаками и галстуками и уметь их завязывать...

В столовой, которая в одно мгновение погрузилась в тишину, разносился спокойный голос Дельфины.

— ...В общем, запомни.

— А... Да.

Она сказала «хочу попросить», но это была лишь формальность, по сути — приказ. Лилиетте оставалось только кивнуть. На самом деле эта ситуация была ей не слишком приятна. Если она будет вот так привлекать внимание и занимать ключевое место, то потом, когда придёт время исчезать, всё будет куда хлопотнее.

Но раз уж так сложилось, оставалось лишь действовать по обстоятельствам и извлекать выгоду.

Когда Дельфина, бросив эту бомбу, покинула столовую, всё вокруг погрузилось в странную тишину. Все ждали, кто же первым откроет рот.

Но эта тишина мало её волновала, и Лилиетта погрузилась в собственные мысли.

«Это из-за вчерашней встречи?»

Если всё идёт по её плану, в этом есть своя прелесть, но если подумать иначе, выходит, Сарвельо Лабито ничем не отличается от обычных людей? Удовольствие от происходящего вдруг уменьшилось наполовину. Она подумала, что если противник поддаётся обычным физическим атакам, то вряд ли будет интересен.

«Ах, надо исправлять эту привычку».

Её хроническая болезнь — оценивать всё с точки зрения забавы и интереса — снова дала о себе знать. Лилиетта покачала головой. Если вернуться к главному, то быть поближе к Сарвельо в любом случае было выгодно.

Пока она молча ела, не меняя лица, странное напряжение вокруг начало спадать. Первой заговорила Ириде, сидевшая справа.

— Ты только посмотри на её лицо.

— А...

Лилиетта рефлекторно попыталась повернуть голову, но Розита, сидевшая слева, удержала её, схватив за обе щёки.

— Чего ты смотришь. Ешь завтрак.

— Мгм...

Лилиетта и так давно знала, что Иоле сверлит взглядом её профиль. По словам некоторых горничных, та интересовалась маркизом. Непонятно, что это был за интерес, но то, что они столкнутся, было очевидно.

Но жизнь всегда идёт не так, как хочется. Иногда приходится делать нелюбимое, иногда — отказываться от желанного, а в такие моменты остаётся лишь принять судьбу и ждать удобного случая.

Потирая щёки, которые будто собирались треснуть, Лилиетта улыбнулась Нине, смотревшей на неё с тревогой, и равнодушно подумала:

«Даже если будешь смотреть сто дней, это место тебе не видать».

Закончив работу в особняке, Лилиетта шла в сад, где помогала садовнику. Даже с приходом новой горничной Иоле эта обязанность осталась за ней.

Солнце в разгар августа палило нещадно, и носиться по жаре даже в полдень было верным способом заработать обезвоживание. Правда, это касалось обычных горничных, а у Лилиетты была отличная физическая форма, и она не была настолько слабой, чтобы свалиться от такой жары. Но иногда необходимо было притворяться уставшей.

— Хах, хах...

Когда Лилиетта, изображая изнеможение, плюхнулась в тень огромного дерева, к ней подошёл садовник и протянул прохладный напиток, сказав, что взял его на кухне.

— Вот, пей.

— Спасибо...

Лилиетта слабо приподнялась, принимая стакан, и быстро осушила прохладный лимонад.

Сделав глубокий выдох, словно переведя дух, она прикрыла глаза, наслаждаясь прохладным ветерком в тени, как вдруг от сидящего рядом садовника донёсся серьёзный голос.