Глава 5
Лилиетта, опустив оба глаза и, словно смутившись,
вращая глазами туда-сюда, глубоко поклонилась.
«Моих знаний не хватает, и я не до конца поняла содержание документа... но если
вам нужно мнение жителей поместья, я считаю, что начальник стражи прав».
«Вот как».
Словно требуя вернуть документ, который он держал в руке, Сарвельо шевельнул
кончиками пальцев. Лилиетта, слегка приподняв глаза, чтобы проверить это в позе
поклона, спокойно подошла и передала документ ему в руку.
В тот же миг, когда документ перешел из её руки в руку мужчины, сверху вновь
прилетел вопрос.
«Как тебя зовут?»
«Орора».
«Да».
Выйди. Мужчина, добавивший это, словно израсходовал всё внимание, которое
собирался ей уделить, не удостоил её даже крупицей взгляда.
Лилиетта, поклонившись и выйдя из кабинета, в момент, когда дверь закрылась,
беззвучно выдохнула. Вопреки её ожиданиям, что всё будет легко, спина была
влажной от пота.
То, что она так нервничала, выполняя задание в маскировке, можно было
пересчитать по пальцам. Только такое задание, как дала ей глава преступного
мира, чтобы проверить её — пробраться во вражеский лагерь, притвориться своим и
устроить хаос — могло заставить её нервничать до такой степени.
Вопрос и правда застал её врасплох. Но её способностей не было недостаточно, чтобы
нервничать из-за такого пустяка. Она нервничала так сильно, потому что...
«Из-за атмосферы».
У мужчины была особая аура. Это было ощущение, будто перед тобой дикий зверь.
...Казалось, что её любопытство будет удовлетворено, но, возможно, выполнить
задание будет сложнее, чем она думала.
Однако трудность и возможность выполнения — вещи
разные. Само собой разумеется, после этого наблюдение Лилиетты за Сарвельо
продолжилось.
Единственное отличие от первого визита было в её внешности. И если было что-то
общее каждый раз, так это то, что Сарвельо вел себя как кот, дразнящий мышь.
В первый день он спросил о документах, которые она положила на стол, а сегодня
он злобно мучил Лилиетту, говоря, что документы должны быть то здесь, то там.
«Не туда, а сюда».
«...Да».
Тук, звук массивных документов,
положенных на стол, разнесся по кабинету.
«Это ты так вымещаешь злость?»
«Откуда же».
На непринужденный ответ Лилиетты, принявшей облик Ириде, Сарвельо издал звук
«Хм» и снова перевел взгляд на документы. И в этот раз, в том, что касалось
приведения собеседника в замешательство, это было похоже на прошлый раз.
Хотя это был второй визит, человек перед ним был другим, но всё было одинаково.
И интерес к собеседнику, и эта особая атмосфера.
Но каким бы ни был образец, за два раза сложно было полностью понять его суть.
В день, когда она решила пойти еще раз, Сарвельо спросил её, как она живет в
особняке.
«Хорошо ладишь с другими горничными?»
«Да».
«Притесняют?»
«Нет, такого нет».
Это был совершенно непредсказуемый мужчина. Зачем вообще он задает такие
вопросы Розите? В конце концов, Розита была старшей среди горничных, работающих
в этом особняке. И почему...
И при этом последний вопрос перед выходом из кабинета всегда был одинаковым.
«Как тебя зовут?»
И ответ на него всегда был разным.
«Орора».
«Ириде».
«Розита».
Может, он пытается звать их по именам? Но вопреки этой догадке, когда она
спрашивала у горничных, которые потом ходили в кабинет, они отвечали, что он не
называл их по имени.
Ситуация, когда он спрашивал имя, но не называл по нему, постоянно повторялась.
«Почему же?»
Вопросы, заполнившие голову, не исчезали. Не в силах утолить врожденное
любопытство, она чувствовала лишь нарастающее раздражение.
Лилиетта была человеком преступного мира, живя там с тех пор, как начала себя помнить.
В самой темной части империи, которую называли Мён (Тьма), но которая
одновременно была раковой опухолью, которую никто не мог вырезать, собрались
все алчность, распри, тайные войны и конфликты мира.
Живя в таком месте, Лилиетта не могла не видеть всевозможные типы людей и все
дела, которые они творили.
Ее любопытство исходило именно отсюда. Чрезмерно подвергаясь воздействию острых
ощущений с детства, она искала всё более острых ощущений.
Конечно, благодаря главе преступного мира, которая приютила её, она не потеряла
минимального человеческого достоинства, как наркоманка или алкоголичка.
В любом случае, в этом смысле это поручение идеально подходило Лилиетте.
Нелюдь, о котором она слышала впервые в жизни, особняк маркиза Лабито,
окутанный тайной, и его хозяин. Всего этого было достаточно, чтобы разжечь ее
любопытство.
Но после проникновения, не удовлетворив любопытство и столкнувшись лишь с
застоем, она кипела от злости.
Добывать информацию у горничных — это одно-два, но если делать это слишком
часто, легко было получить подозрительные взгляды. Конечно, в этом особняке, по
какой-то причине, взгляды были не подозрительными, а совсем иного рода.
«Лилиетта, я спрашиваю на всякий случай...»
«А?»
«Ты случайно не интересуешься маркизом?»
«Нет, этого не может быть».
Она отрицала это, словно подпрыгнув, сложила руки на груди и засияла невинными
светло-зелеными глазами.
«Это же тот человек, который позволил мне здесь работать...»
Она смазала конец фразы, но все, похоже, поняли, что она имела в виду. Даже
если они поняли это по-другому, было неважно.
Удовлетворившись таким ответом, горничные всё еще смотрели на нее с
любопытством. Когда она, наклоняя голову, спрашивала «Почему?», они быстро
мотали головами, говоря «Ничего».
Прислуживание в кабинете маркиза, похоже, было работой, которую все избегали.
Вспоминая, как он мучил её до этого, можно было понять, почему её избегают.
Но и это было до сегодняшнего дня.
Если бы была какая-то важная информация, она бы сохраняла маскировку и ходила в
его кабинет, но все, что она получила, — это никчемное содержание документов и
изматывающие приказы.
И хотя умение маскироваться было хорошим во многих отношениях, у него был
недостаток: в маскировке нельзя было в полной мере использовать преимущества
Лилиетты. Поскольку нельзя было делать то, что выходило за рамки характера
каждой из горничных, импровизация была невозможна.
К тому же, каждый раз, когда она приходила в маскировке, реакция маркиза была
одинаковой и немного отличалась от того, что она слышала от горничных.
«Может, маскировка только до сегодняшнего дня».
Сделав беззвучный вздох, Лилиетта, приняв облик Нины, раскладывала документы в
кабинете Сарвельо.
Точно копируя характерную черту Нины — своего рода навязчивую идею
упорядочивать всё по алфавиту, — она внезапно посчитала дни и поняла, что
наступил день периодического доклада, о котором они договорились.
Ни поручений, ни оправданий выйти наружу не было, поэтому она планировала
использовать другой, заранее подготовленный метод.
Было бы здорово, если бы она эффектно выкрала информацию, но кроме мелких
сведений, никаких результатов не было. Внутренне выругавшись, Лилиетта
закончила раскладывать документы и бесшумно, осторожно вставила их в книжный
шкаф.
Как только она это сделала, сзади послышался шорох бумаги, и раздался приказ.
«Найди в шкафу документ под названием "Доклад о примерах управления
поместьем и предложение по углубленному плану в зависимости от местности и
отрасли"».
«Да».
Это он специально заставляет искать документ с таким названием, чтобы помучить?
Для человека с плохой памятью это было название, на которое можно было
ответить: «Доклад о примерах управления поместьем... что-что?»
Но Лилиетта не была настолько глупа, чтобы не запомнить такую малость, и Нина
тоже. Более того, Нина, которую она сейчас играла, была горничной, которая
спокойно и хладнокровно выполняла свою работу, поэтому должна была работать
гораздо быстрее других горничных.
Но... длинного названия, которое она идеально запомнила, нигде не было видно на
полке, забитой документами.
«Почему его нет».
По идее, она должна была найти его к этому времени и передать ему, поэтому если
она затянет еще дольше, будут проблемы, и она невольно занервничала.
Тем временем, фиолетовые глаза мужчины, читавшего
скучный текст документа, медленно поднялись вверх и устремились на спину
женщины, которая старательно искала документ, который он заказал.
Он до сих пор не знал имени стоящей перед ним горничной. Точнее, он считал, что
ему не нужно этого знать. Поскольку он так жил и раньше, это не было чем-то
особенным.
Но... он подумал, что, возможно, запомнит одно имя из-за недавних событий.
«Лилиетта Кода».
Горничная, которая выглядела как его сородич, но не имела никакого запаха.
Смысл этого был предельно ясен.
«Она — человек».
...И в этом особняке был только один человек.