Глава 4
Кабинет маркиза оказался не таким уж и особенным, как она себе представляла.
«Судя по тому, что я только что услышала, он был похож на дитя тьмы».
Шторы были раздвинуты, чтобы впустить солнечный свет, да и сама обстановка кабинета, и расстановка вещей были аккуратными. Ничего особо отличающегося от кабинетов аристократов, в которых ей доводилось бывать, не наблюдалось.
Однако внешность мужчины, сидевшего за столом в этом кабинете, превосходила всё, что она слышала ранее. Это была красота, которую не могли скрыть даже густые черные волосы, длинной челкой спадавшие почти до самых глаз, словно готовые проткнуть их. Пугающе резкие черты лица, казалось, наоборот, подчеркивали его своеобразную мрачную атмосферу.
Под ними фиолетовые глаза не выражали никаких эмоций, словно ему было безразлично всё на свете, но в то же время в них была притягательность, способная заворожить любого несведущего человека. Несмотря на все эти черты, присущую ему мрачную ауру скрыть было невозможно.
«Добрый день, маркиз».
«...».
На её обычное приветствие маркиз, мельком глянув на неё, снова погрузился в свои дела, словно ему было всё равно, что она говорит или делает. Поскольку это не было чем-то новым и удивительным, Лилиетта, принявшая облик Ороры, просто выполнила свои обязанности в кабинете, как ей и было велено. Работа была простой: аккуратно складывать и раскладывать по местам бумаги, которые передавал ей маркиз. После этого ей оставалось лишь скучно стоять столбом, изредка подавая ему нужные материалы с книжных полок.
Само собой разумеется, все бумаги были совершенно незначительными, которые можно было показывать горничной.
«Раз работа настолько простая, наверное, он и велел мне пойти».
Но тогда зачем ей было принимать облик именно Ороры? Ради получения информации. Маркиз, конечно, не запоминает внешность прислуги и не обращает на неё внимания, но, кто знает, вдруг у него есть более предпочитаемая горничная? К тому же, её лицо маркиз уже знал. Если же предпочитаемой горничной нет, то находиться в образе той горничной, на которую он вообще не обращает внимания, было бы гораздо удобнее для наблюдения, чем быть недавно поступившей Лилиеттой, которая запоминается легче.
«К тому же, как бы проста ни была работа, он не стал бы поручать дела, которые он выполняет сам, горничной, поступившей всего несколько дней назад».
Прежде чем выполнять заказ, самым важным были сбор информации и наблюдение. А затем нужно было спланировать, «как».
Лучший способ отравить кого-то — подсыпать яд в еду или чай. Тогда кто подает еду и чай маркизу Лабито? Если это выяснить, дело значительно упростится. Ведь не станут же они доверять такое важное дело горничной по имени «Лилиетта Кода», поступившей совсем недавно. Во многих отношениях лучше всего было подсыпать яд, загримировавшись именно под эту горничную.
Если всё получится как надо... она сможет подставить кого-то другого, не раскрывая своей истинной личности, и спокойно покинуть особняк. Ей было жаль горничных, с которыми она успела немного сблизиться за это время, но Лилиетта включила это в свои расчеты.
Пока она стояла, обдумывая свои дальнейшие планы, маркиз внезапно протянул ей бумагу. Лилиетта, заранее выслушавшая наставления Ороры, приняла бумагу, опустила голову и осторожно спросила:
«Куда положить эти бумаги?»
«...».
Теперь она поняла: когда задаёшь такой вопрос, а ответа не получаешь, это раздражает гораздо сильнее, чем можно себе представить. Если бы в преступном мире её подчиненный повёл себя так, она, скорее всего, отвесила бы ему щелбан по затылку. Но, к сожалению, это был особняк маркиза Лабито, а перед ней стоял сам маркиз, и она была всего лишь горничной.
Когда она сглатывала неловкость, маркиз, протянув следующую бумагу, указал на стол напротив.
«Туда».
«Да».
Аккуратно положив бумагу на стол и мельком взглянув на содержимое, Лилиетта снова встала на своё место.
Она особо не рассчитывала на что-то, но, как и ожидалось, бумага оказалась совершенно незначительной. Это было связано с владениями: кто-то с кем-то подрался, кто-то пострадал, и идёт судебный процесс... примерно такое никчемное содержание.
Живя в особняке всё это время, она в очередной раз осознала, что, вопреки подозрительной внешности и замкнутому характеру, здесь не было ничего особенного. Информации об особняке маркиза Лабито было мало даже в преступном мире, так что она надеялась разжиться дополнительными сведениями, но... немного разочаровалась.
Пока в голове она думала о том, как бы вытянуть информацию, Лилиетта в точности повторяла выражение лица и осторожную походку Ороры во время работы. Она копировала не только внешность. Привычки, походку, осанку, мимику, даже голос — она могла в совершенстве подражать другим благодаря своим выдающимся наблюдательности и способностям к имитации.
Но её безупречное подражание Ороре было напрасным: маркиз Лабито не проявлял ни малейшего интереса к горничной, стоявшей в углу комнаты. Аристократы обычно относятся к прислуге не как к людям, а как к вещам или воздуху, так что удивляться тут было нечему, но безразличие маркиза Лабито ощущалось как-то иначе.
«Не как к вещи... а скорее, будто её нет или есть — неважно».
Грубо говоря, если бы Лилиетта вдруг открыла окно и выпрыгнула, он с безучастным лицом позвонил бы в колокольчик и сказал: «Горничная упала, проверьте» — настолько сильным было его безразличие.
И тут возник вопрос: почему же такой мужчина приказал впустить её в особняк?
Точно было ясно, что человеком, смотревшим на неё из окна третьего этажа в день её поступления, был Сарвельо. Они встретились взглядами. И именно увидев её, он приказал взять её.
«Старшая горничная выглядела весьма удивлённой, когда узнала, что именно маркиз велел меня взять — вряд ли это была жалость, как у неё самой».
Словно она думала: «Неужели этот человек способен отдать такой приказ?». И маркиз Лабито, о котором она наводила справки, изначально был не из тех, кто обращает внимание на других. Он был настолько безучастен ко всему, что, казалось, если слепить безразличие в человеческом облике, получится именно он.
Говорили даже, что когда на балу стоявший рядом аристократ пролил на него шампанское или, оступившись, упал, он даже не взглянул в его сторону. Маркиз Лабито, которого она встретила лично, вполне соответствовал описанию. Ириде была права, утверждая, что он действительно не интересуется горничными. Он не говорил лишних слов и никогда не смотрел людям в глаза.
Тогда какова же причина, по которой такой мужчина без малейших колебаний взял в свой дом женщину, похожую на бродяжку с улицы?
Лилиетта не верила в романтические истории вроде любви с первого взгляда. Гораздо правдоподобнее было то, что в ней есть что-то полезное, и он взял её с какой-то конкретной целью. Ведь все аристократы, которых она знала, — будь то люди или нет, — были именно такими.
Если узнать, ради какой цели и для чего он её взял, выполнить заказ станет легче.
Как только Лилиетта подумала об этом, взгляд Сарвельо внезапно приклеился к её профилю. Почувствовав этот взгляд, она повернула голову, но Сарвельо смотрел на бумаги, будто ей просто показалось.
«...Что это?»
Её чувства не могли ошибаться. Лилиетта не была самоуверенна насчёт своих способностей, но, по крайней мере, доверяла им. А это означало, что маркиз, который до сих пор был совершенно безразличен, сейчас наблюдал за ней.
«Почему вдруг?»
Ещё минуту назад мужчина, абсолютно игнорировавший её как прозрачное стекло, вдруг проявил к ней интерес. Судя по словам Ороры, она вообще не ощущала, что маркиз проявляет к ней какой-либо интерес...
Она решила, что надо немного подождать и посмотреть, как вдруг раздался низкий, неторопливый, но какой-то сухой голос Сарвельо.
«Что ты думаешь о содержании той бумаги, которую ты только что положила?»
«...Что?»
Её растерянный взгляд устремился на бумагу, лежавшую сверху на столе.
Инстинктивно быстро пробежавшись по содержанию, Лилиетта почувствовала, как по спине побежал холодный пот. Орора была одной из немногих горничных, умевших читать, но содержание этой бумаги было сложным для понимания обычного человека.
«С чего вдруг он спрашивает у простой горничной о документе по пересмотру закона о безопасности, поступившем от начальника стражи владений...»
Обычно не знать было естественно, но, кто знает, вдруг это было как раз наоборот. Так что, обладала ли Орора такими знаниями или нет, было за пределами понимания даже такой способной Лилиетты.
Слегка прикусив кончик языка, она сначала решила уйти от ответа.
«Разве я могу рассуждать о делах владений маркиза».
«Порассуждай».
«...».
Такого ответа она не ожидала. СарвельоЛабито, похоже, был человеком... нет, пауком, превосходящим её ожидания.