1 - 24
Первый день, когда Лилиетта приступила к гардеробу Сарвельо.
По какой-то причине особняк маркиза Лабито был окутан странной тишиной. Причина была неизвестна, но все вокруг, казалось, следили за чьей-то реакцией. Лилиетта, остро почувствовав это, невинно хлопала глазами, будто ничего не понимая, хотя внутри тяжело вздыхала.
«И почему в этом особняке я постоянно чувствую себя той, кто ничего не замечает?»
Она была здесь новенькой, так что не знать чего-то было естественно, но Лилиетте это было крайне неприятно — она привыкла быть той, кто знает всё.
Говорили, что утро Сарвельо Лабито всегда начинается в одиннадцать часов. По крайней мере, так сказала Дельфина. Это сильно отличалось от привычек большинства аристократов, встающих с рассветом. Хотя, знатные дамы часто просыпаются к десяти-одиннадцати.
Дельфина шла впереди, обещая кратко всё объяснить. Лилиетта поднималась следом по лестнице, но когда та направилась не на третий, а на четвёртый этаж, девушка остановилась.
— А, мы идём в комнату?
Дельфина обернулась и легко улыбнулась.
— Одежду же не надевают в кабинете, верно?
— Д-да, наверное.
Лилиетта слегка запнулась, и взгляд Дельфины стал чуть острее.
— Ты ничего странного не слышала?
— Нет, просто так!
Слова Дельфины лишь укрепили подозрения Лилиетты о том, что в комнате маркиза есть нечто необычное. Иначе бы та так не спрашивала. Поспешно замотав головой, Лилиетта последовала за старшей горничной дальше.
Они остановились у двери в самом центре четвёртого этажа — места, куда, кроме маркиза и избранных, никому не было доступа. Лилиетта беззвучно сглотнула.
Дельфина привычно постучала два раза, и, не услышав ответа, щёлкнула замком.
Наконец-то дверь в комнату, окутанную завесой тайны, открылась.
Сдерживая бешено колотящееся сердце, Лилиетта вошла внутрь. Вопреки ожиданиям, здесь не было ничего особенного. Ну, она, конечно, не надеялась увидеть полчища пауков или трупы, но всё же.
Взору предстала обычная роскошная комната знатного дома. Однако, словно чтобы развеять разочарование Лилиетты, Дельфина распахнула дверь справа.
Девушка на мгновение опешила: разве можно так бесцеремонно открывать двери без разрешения маркиза? Но увидев гостиную внутри, Лилиетта закатила глаза. Планировка была необычной: из комнаты попадаешь в гостиную, из неё — в приёмную, а дальше нужно идти ещё глубже.
Нерешительно ступая следом за Дельфиной, Лилиетта осмотрелась. Здесь тоже было три двери. Старшая горничная указала пальцем на самую большую из них.
— Это приёмная. Тебе нужно войти вон в ту дверь внутри.
— Мне одной?
— Ну да.
— ...
Дельфина кивнула так, будто это само собой разумелось, но Лилиетта медлила на пороге. Ей почему-то совершенно не хотелось входить. Такое чувство, будто она — добыча, оказавшаяся перед хищником, или человек, сующий голову в пасть тигру. Интуиция подсказывала, что, переступив порог, она уже не сможет вернуться назад. Это было первобытное, инстинктивное отвращение.
Даже она, обычно готовая ринуться в любую неизвестность, вдруг почувствовала, что входить не хочет. Но выбора не было: либо она заходит, либо... вариантов всё равно нет.
Оставив за спиной, возможно, оценивающий взгляд Дельфины, Лилиетта сделала глубокий вдох, положила руку на дверь и тихо постучала.
— ...
Ответа не последовало, как и в прошлый раз.
— Когда будешь входить, открывай дверь осторожно, в самую маленькую щёлку.
Эти слова Дельфина вбила ей в голову ещё при обучении. Вспомнив наставление, Лилиетта приоткрыла тяжёлую дверь и замерла, беззвучно сглотнув: свет из приёмной хлынул внутрь.
В полной противоположности сияющей гостиной, комната была поглощена тьмой, словно её проглотила сама ночь.
Лилиетта протиснулась в узкую щель, закрыла за собой дверь и снова сглотнула. Судя по такой темноте, плотные шторы были задёрнуты очень основательно.
«Как будто я попала в тёмную комнату».
Она никогда не бывала там сама, но подобные места встречались и в преступном мире. Обычно их использовали, чтобы сломать волю человека: если пробыть там достаточно долго, бесконечная тьма, гнетущее одиночество и страх начинали делать своё дело, и пленник выдавал все секреты.
К счастью, комната Сарвельо была не настолько суровой, как настоящая камера.
«И всё же как тут можно одеваться?»
Ведь дальше собственного носа ничего не видно. «Главное, чтобы ему самому было видно», — проворчала про себя Лилиетта, быстро моргая, пытаясь привыкнуть к черноте.
Прошло немного времени, и когда глаза наконец начали различать хоть что-то, первое, что она увидела, — силуэт крупного мужчины, сидящего на кровати, словно он кого-то ждал.
Лилиетта не удивилась, увидев его. Она просто стояла, ожидая, что он заговорит, ведь он не мог не знать, что она вошла. Но он молчал. Казалось, он ждал, когда она сама начнёт действовать.
В этой странной тишине первой двинулась Лилиетта.
Один шаг, второй, третий.
Как только она сделала последний шаг, она почувствовала, как по шее пробежали мурашки: к лодыжке прилипла паутина.
— ...А.
Отчётливое ощущение. Липкая, тонкая нить коснулась кожи, и Лилиетта невольно нахмурилась. Но при этом мужчине она не могла просто отмахнуться от неё, будто это пустяк, — слишком уж всё было серьёзно.
Когда Лилиетта остановилась, зрачки Сарвельо сузились, словно у хищника, выслеживающего добычу. Она, не подозревая об этом, присела на корточки и принялась снимать паутину с ноги.
— Откуда здесь паутина?
— ...
«Не входи в комнату маркиза». «Что бы ты ни увидела, делай вид, что ничего не замечаешь». Это были слова, которые оставили ей окружающие. И... она нарушила их все.
— Если не слушаешься, то должна понести наказание.
— Что?
Тень, чернее самой тёмной комнаты, нависла над Лилиеттой, стоявшей на одном колене и пытавшейся стряхнуть паутину. Его большая рука сжала её подбородок, заставляя поднять голову. В темноте она встретила взгляд фиолетовых глаз, тускло светившихся во мраке.
— Ты действительно не понимаешь, или просто притворяешься?
Слова Сарвельо прозвучали как шёпот, и в тот же миг паутина, свисавшая с её лодыжки и руки, начала наматываться на его пальцы.
— Смотри внимательно.
То, что было скрыто до этого, начало проявляться. В большой комнате постепенно проступили очертания... белых коконов, сплетённых из паутины. Выглядели они так, что не хотелось даже думать, что находилось внутри.
Вдобавок ко всему, паутина, натянутая по всей комнате, словно нити, белела даже в темноте, давая понять: она — в ловушке.
— Ч-что... это...
— Разве люди в особняке не предупреждали тебя?
— Это же просто разговоры...
— Нет.
Паутина обычно появляется в пыльных, тёмных и грязных местах. Но здесь не было ни пыли, ни грязи. Просто мрак и мрачность. И паутина была развешана повсюду, словно знак того, что хозяин полностью контролирует это пространство.
— Не знаю, что именно я скрываю, но ты же понимаешь, что здесь что-то не так?
— ...
Глаза Лилиетты задрожали, когда она услышала его слова. Мужчина, смотревший на неё так, словно пробовал её на вкус, поднялся, сел обратно на кровать и приказал:
— Иди сюда.
Паутина на её пальцах и лодыжке казалась тяжёлой. Словно давала понять, что отсюда не выбраться.
Она шагнула ещё раз.
— Ещё.
Два шага. Три...
И вот, добыча, схваченная хищником, рухнула на кровать. Мужчина, привычно расположившийся поверх неё, улыбнулся так, будто наконец получил то, чего хотел.