— Эй, эй, Иоле! Как можно так говорить с человеком...
— Почему? Я что-то не так сказала?
Словно не понимая, в чём проблема, горничная с уверенным лицом, прижав ладонь ко лбу, в конце концов схватила Иоле за предплечье и потащила её прочь.
Лилиетта молча смотрела им вслед, и тут Ириде, которая до этого с трудом сдерживалась, внезапно подскочила и обняла её за плечи.
— И надо же было появиться такой дерзкой выскочке!
— Ириде.
— Я ведь ничего не имею в виду, я просто говорю как есть.
Несмотря на краткое, спокойное замечание Розиты, Ириде, казалось, была готова фыркнуть от возмущения. Лилиетта, быстро оглядев их, слегка улыбнулась и подготовила почву:
— Я была готова к такому, когда только входила сюда. На самом деле вы приняли меня гораздо лучше, чем я ожидала...
— Что за чушь!
— Между горничными нет иерархии, нет особых групп, мы все близки, так с какой стати нам невзлюбить новенькую?.. — горячо возражала Ириде, но внезапно замолчала и решительно заявила: — Конечно, такой тип, как она, долго не протянет, и её выгонят. Считайте это моим пророчеством.
— ...Но выгонять её всё же как-то жестоко?
— Такие, как она, вообще не способны жить в коллективе! Верно, Нина?
— ...Не знаю.
Даже на вопрос, где ответ был очевиден, Нина просто пожала плечами. Ириде, недовольная таким ответом, попыталась возразить, но Нина спокойно изложила свои мысли, а Розита рационально добавила, отчего Ириде раздражённо поджала губы.
А тем временем в голове Лилиетты, наблюдавшей за этой сценой со стороны, лихорадочно крутились мысли.
«...Какова вероятность, что Иоле подослана Масколо?»
Люди, находящиеся под его началом, вряд ли были настолько способны, но чем больше она об этом думала, тем яснее понимала, что самое опасное — это потерять бдительность. Нет момента более уязвимого, чем когда недооцениваешь противника. И всё же, поразмыслив, она пришла к выводу:
«Похоже, она всё-таки не человек Масколо...»
Конечно, чтобы быть уверенной, нужно немного подождать, но, устроив только что такую демонстративную выходку, шпионка поступить бы не смогла. «Если бы она была шпионкой, у неё не было бы причин с порога вести себя со мной так враждебно». Если бы её послал Масколо, у неё была бы только одна задача — наблюдать за Лилиеттой. Тогда было бы гораздо удобнее слиться с толпой и докладывать, чем привлекать к себе внимание. Если Иоле была не шпионкой, а обычной горничной, нанятой для работы, тогда её вчерашнее поведение...
«...Она просто меня невзлюбила?»
Голова Лилиетты едва заметно наклонилась. Ей было немного неловко признавать это самой, но у неё была внешность, которая нравилась большинству людей. Благодаря этому она легко влилась в особняк, но чтобы в первый же день услышать в свой адрес «это»...
— В любом случае!
— Ах, да?
Похоже, три горничные закончили свои перепалки. Лилиетта, растерянно ответившая на громкое восклицание Ириде, закатила глаза.
— Не обижайся, Лилиетта.
— Ага. Я и не обиделась?
— ...У тебя просто удивительно толстая кожа, если честно...
Она слышала, как та проглотила невысказанное: «Или она просто не воспринимает ситуацию всерьёз». Но, зная это, Лилиетта лишь весело улыбнулась, будто ничего не поняла.
— Я часто такое слышу с детства.
— ...Ладно. Короче, эту девушку зовут Иоле Дорсо, и она пришла сегодня. Помнишь, мы говорили про нехватку персонала?
— Да.
Добродушное объяснение Розиты совпало с её догадками. Новенькая, нанятая из-за нехватки рук, — это была та самая горничная.
— Но характер у неё немного...
— Нет, она не задирает других. Просто такое ощущение, что она сама отгораживается от всего мира.
— Кстати... я слышала. Кажется, она интересуется маркизом.
— О боже...
И судя по шепоту вокруг, с первого дня она успела настроить против себя всех.
Горничная, которая утащила Иоле за руку, дойдя до тёмного угла, где никого не было, с облегчением огляделась. И как только её взгляд коснулся угла, где не ступала нога человека, из уст Иоле вырвался раздражённый голос:
— И что это вообще было?
— Что "что"? Ты разве не слышала заранее?
— Откуда мне было слышать? И зачем было приводить сюда человека?
Горничная тяжело вздохнула и приложила ладонь ко лбу.
— Это человек, которого маркиз сам велел привести. Мы не должны показывать, что мы не люди, так что следи за языком. Хочешь, чтобы нас всех раскрыли?
— ...Маркиз сам велел?
— Да. То дело, что было 900 лет назад... ты ведь не можешь о нём не знать.
— Кто же о таком не знает?
— Раз знаешь, то будь осторожна. Не делай того, не делай этого.
Иоле небрежно кивнула на слова горничной и покинула свой угол. Оставшаяся горничная долго стояла на месте, вглядываясь в тот тёмный угол, но, услышав шорох, вздрогнула и поспешно ушла.
Однако, если бы Иоле Дорсо собиралась вести себя тихо после предупреждения, она бы с самого начала не вела себя так вызывающе. Короче говоря, она решила, что издеваться над ней, не раскрывая того, что сама не человек, — вполне допустимо. Такое развитие событий было неизбежно.
— Эй.
— ...?
В обеденный перерыв Лилиетта, сидя в саду, собиралась с удовольствием откусить сэндвич, который специально приготовил для неё повар, но, услышав оклик, опустила его. Обернувшись, она увидела — как и ожидала — то самое худое лицо, смотрящее на неё сверху вниз со скрещёнными руками.
С этого момента Лилиетта сразу поняла: сейчас произойдёт что-то неприятное.
— Как ты попала в этот особняк?
— Старшая горничная надо мной сжалилась...
— Ага. С неба свалилась?
— Если хотите так это называть, можете и так.
Иоле, принявшая это сравнение без возражений, усмехнулась и лёгким движением задела сэндвич, который Лилиетта держала в руках.
— С неба свалившимся такое есть нельзя. Разве ты не знала?
— ...
И в тот момент, когда рука Иоле коснулась еды, Лилиетта выронила её... нет, сделала вид, что выронила. Широко распахнув от испуганного удивления глаза, она стала поочерёдно смотреть то на упавший на землю сэндвич, то на Иоле. Опустив голову с дрожащими глазами, она излучала атмосферу человека, который вот-вот расплачется.
Но правда была в другом...
«Ребячество».
Ей было смертельно скучно. Она просто быстро опустила голову, чтобы скрыть мертвеющие глаза. Честно говоря, она даже не разозлилась: двадцатилетняя взрослая женщина ведёт себя как десятилетний ребёнок. Было, конечно, немного жаль сэндвич, но его можно было заменить чем-то другим. Наивность человека, который открыто задирает того, кто ему не нравится, тоже была наивностью, но сам метод вызывал лишь зевоту. Если бы она хотя бы исподтишка вредила, Лилиетта могла бы разыграть роль трагической героини.
Она надеялась, что произойдёт что-нибудь интересное, но, похоже, единственным человеком в этом особняке, способным заставить её нервничать, был маркиз.
Лилиетта, молча смотревшая на упавший в грязь сэндвич, подняла голову с самым невинным лицом:
— Госпожа Иоле... почему я вам не нравлюсь?
На этот вопрос откуда-то послышался удивлённый вздох. Что, разве нельзя спросить? Думать, что наивная девушка не способна задать этот вопрос, было бы большой ошибкой. Она уже давно знала, что за ней наблюдают. Она не могла не чувствовать присутствие обычных горничных, которые никогда не учились скрывать свои шаги.
Поэтому, хотя начало положила Иоле, в конечном счёте правила игры устанавливала Лилиетта. Иоле, не подозревавшая об этом, улыбнулась, словно свекровь, отчитывающая невестку:
— Просто... потому что у тебя глупый вид.
Как только эти слова сорвались с её губ, вдалеке послышались шаги и бормотание:
— Да она сумасшедшая...
— Ириде, подожди.
Скользнув взглядом на знакомый голос, Лилиетта увидела, как Нина и Розита удерживают разъярённую Ириде.
«Три зрителя, плюс ещё пять. Всего восемь? Маловато, но сойдёт...»
Один раз моргнув, Лилиетта, словно всё ещё находясь в шоке от услышанных слов, замерла, а затем ярко и жизнерадостно ответила:
— Мне очень жаль, но внешность я исправить не могу, так что ничего не поделаешь!