Контент удален!

Когда приём подходил к концу, в зал вошли рыцари. Они приехали из разных краёв, чтобы забрать подарки.

Глядя на собранные дары, все они не могли скрыть довольных улыбок.

Лишь малая часть этого достанется простым солдатам, а большая уйдёт на взятки начальству. Да и рыцари, приехавшие за подарками, вполне могли тайком прихватить что-нибудь подороже.

Ланиакея с тревогой ждала рыцаря Гипериона.

Когда тот наконец вошёл, при виде носового платка и нескольких золотых, больше похожих на насмешку, на его лице ничего не отразилось. Словно он давно привык к такому.

Напротив, увидев платок, он слегка расширил глаза и учтиво поклонился Ланиакее.

Тут же послышался нарочито громкий шёпот знати:

— Говорят, в прошлом году там тоже было немало погибших?

— Может, дело в том, кто ведёт рыцарей? Посмотрите на владения семьи её величества. Там никто даже не ранен, а все задачи выполнены превосходно.

Какая нелепость.

Разве не ясно, что рыцари, которые несут службу на суровой земле, куда то и дело спускаются варвары и чудовища, будут получать раны чаще, чем те, кто сидит в безопасном месте почти под самой столицей?

А они говорили так, будто рыцари и Гиперион страдают из-за собственной никчёмности.

Ланиакея тихо подошла к рыцарю, который складывал платок и несколько золотых, и сказала:

— Я… не знала, что сегодня на приёме будет сбор пожертвований. Если бы знала, приготовила бы что-нибудь получше…

— Ничего страшного. Его высочество уже как следует подготовился к этой зиме. Поэтому подарки он всегда, проверив, отсылает обратно.

Иначе говоря, он их всё равно не принимает.

Через несколько недель после приёма Ланиакея, стоя в углу на другом приёме, услышала разговор министров о том, что Гиперион вернул те несколько золотых.

А платок, наверное, выбросил.

Вещь недорогая — может, рыцарь подержал его у себя, а потом выбросил куда попало.

Так она решила и больше о платке не вспоминала — кто бы мог подумать, что он его сохранил.

Ланиакея поспешно схватилась за платок в его руке.

Её вдруг испугала мысль, что слова «бережно храню» могут быть насмешкой над тем, что тогда она ничего толком не прислала.

— Я не знала, что на приёме собирают подарки, и, как ни стыдно, положила всего лишь платок. Простите.

С этими словами она поспешно попыталась забрать платок и сунуть его в карман, но, вопреки её ожиданиям, Гиперион платок не отпустил.

На миг между ними завязалось перетягивание платка.

Победил, разумеется, Гиперион. Стоило ему чуть потянуть, как Ланиакея пошатнулась.

Растерявшись, она разжала пальцы, а Гиперион проворно, будто пряча, сунул платок к себе в карман и подхватил пошатнувшуюся Ланиакею.

Он снова усадил её на место и как ни в чём не бывало продолжил разговор:

— Если вы не вернётесь в Приатру, что вы собирались делать после развода?

Услышав это, Ланиакея вспомнила, зачем сама хотела с ним встретиться.

— Дело в том… я как раз поэтому и хотела с вами поговорить.

Теребя теперь уже чистые пальцы, Ланиакея нерешительно заговорила:

— Мне бы хотелось и после развода по возможности остаться в империи. Конечно, не во дворце, а уехать куда-нибудь в далёкую провинцию и жить там тихо. Но… как ни стыдно, хоть я и старалась экономить, денег у меня осталось немного…

Голос Ланиакеи звучал всё тише.

Содержание её малого дворца и правда было скудным. Без милости императрицы ей не на что было бы даже сшить новое платье для приёма.

На приёмы можно было не ходить, но не явиться, когда звала императрица, было нельзя.

По правде говоря, она понимала, что императрица нарочно зовёт её на приёмы.

Наверняка приглашала, зная, что у Ланиакеи нет денег на новые наряды и украшения, — чтобы та цеплялась за её милость.

К счастью, вот уже год как императрица перестала её звать.

С приёмами она кое-как выкручивалась, не тратя лишнего, но не тратиться на содержание малого дворца было невозможно.

Даже если денег не хватало, урезать жалованье слугам она не могла. Поэтому всех, кто хотел перейти в другие дворцы, она отпустила и держала малый дворец силами самых необходимых людей.

Люси очень помогала, но рук всё равно не хватало, так что Ланиакея и сама часто бралась за чёрную работу.

Особенно это касалось спальни Гипериона в малом дворце: Люси слишком часто ломала мебель, и убирать там Ланиакея стала сама. Комнатой никто не пользовался, так что достаточно было смахнуть пыль, — дело нетрудное.

Как раз тогда во дворец нагрянули фрейлины императрицы, увидели, чем она занимается, о чём-то зашептались между собой и посмотрели на Ланиакею с жалостью и презрением.

Поцокав языками — супруга принца сама берёт в руки метлу и метёлку для пыли! — они ушли.

Вскоре из дворца императрицы прислали немного дополнительных денег вместе с новыми принадлежностями для уборки. Это была откровенная насмешка.

Не то чтобы меня это сильно задело.

Тогда Ланиакея раздала присланные императрицей деньги Люси и остальным слугам.

В отличие от других дворцов, прибавок к жалованью она почти не давала, и была рада, что хоть так смогла их порадовать. А оставшуюся самую малость убрала в ящик стола.

Так усердно она копила, а денег не хватило бы даже на то, чтобы снять маленький домик.

Видя, что Гиперион снова молчит, Ланиакея торопливо добавила:

— Я их не транжирила! Я правда старалась экономить…

— Знаю. Императрица выделила вам до нелепости маленькую сумму.

Гиперион встал и подошёл к своему столу. Взял лежавшую там пачку бумаг, вернулся и снова сел напротив Ланиакеи.

— Я всё проверил. Содержание назначено по нормам многолетней давности, а положенные ежеквартальные надбавки ни разу не выплачивались. Удивительно, как вы вообще умудрялись содержать на это малый дворец.

Гиперион досадливо цокнул языком.

Ланиакея слушала его с недоумением.

Он приехал во дворец только вчера. Ему, должно быть, хватало хлопот с похоронами, да и всевозможные министры наверняка толпами шли к нему на поклон.

У него и на сон времени не было — когда же он успел просмотреть эти бумаги?

— Кое-как содержать получалось. Лишних денег, конечно, не оставалось… Поэтому, если бы вы потребовали развода, я оказалась бы в затруднительном положении. По брачному контракту, кроме того, что я скопила, мне нечего взять с собой. Вот я и думала, как ни совестно, попросить у вас немного помощи после развода.

— …

В ответ он промолчал. И лишь спустя долгое время заговорил:

— О какой помощи вы собирались просить?

— Ну…

Определённой суммы она не назначала. Просто думала попросить помочь хотя бы до тех пор, пока не найдёт жильё.

Когда Ланиакея не ответила сразу, Гиперион положил бумаги и сказал:

— Если вы не разведётесь, вам не придётся об этом беспокоиться.

Верно. Если она не разведётся, то станет императрицей. А императрице вряд ли придётся волноваться о том, где приклонить голову.

— Но… мне всё же кажется, что я совершенно не гожусь в императрицы.

Понятно, почему ему нужна императрица без влияния. Но место императрицы ей не по плечу.

Как ни посмотри, ни Гипериону, ни империи от неё не будет никакой пользы.

— Почему вы так думаете?

— Почему? Да что я вообще могу? Стыдно признаться, но моё королевство ничем не сумеет вам помочь. И сама я по сравнению с другими достойными юными леди очень многого не умею.

Это не было скромностью. Как член королевской семьи она получила начальное образование, но и только.

Рядом с дочерьми знатных семей, которые с детства без передышки учились у знаменитых профессоров империи, чтобы продолжать род или участвовать в управлении страной, её вполне можно было назвать невеждой.

Так было и после того, как она стала супругой принца. Другие супруги принцев мечтали однажды стать императрицей, вели бурную светскую жизнь и многому учились.

А Ланиакея только и делала, что смахивала пыль в малом дворце, ухаживала за крошечным садом и читала книги.

И она — императрица? От одной мысли перехватывало горло. Это место совсем не для неё.

Заметил ли он, как застыло её лицо? Гиперион снова взял бумаги и сказал:

— Хорошо, я понял, чего вы хотите. Но всё же прошу вас подумать ещё раз.

— …

— Удерживать вас силой я не собираюсь. Если вы ни минуты больше не хотите здесь оставаться, я уважу ваше желание.

После его слов лицо Ланиакеи наконец прояснилось.

— Не думаю, что я передумаю… Тогда на обустройство мне, пожалуйста, самый минимум. А вот моей фрейлине и слугам малого дворца… не могли бы вы выделить побольше?

— Жалеть денег для тех, кто вам служил, я не собираюсь. Я обеспечу их так, что никто не останется в обиде.

От его ответа у Ланиакеи совсем отлегло от сердца.

— Тогда я пойду. Вы, наверное, очень заняты, простите, что отняла у вас столько времени.

— Ну что вы. Это я просил о встрече. Вы, должно быть, ещё не оправились от потрясения, а всё же пришли — спасибо.

В этот момент в дверь постучали, и послышался голос камердинера:

— Ваше высочество! Вас зовёт его величество император!

Услышав об императоре, Ланиакея поспешно встала и поклонилась.

Гиперион ненадолго задержал на ней взгляд, затем извинился, что уходит первым, положил бумаги и вышел.

Ланиакея тоже поспешила уйти и вернулась в малый дворец. Оказавшись в своей комнате, она облегчённо вздохнула и подумала: «Я уеду из дворца даже раньше, чем ожидала».

Но той же ночью, словно в насмешку над её ожиданиями, случилось происшествие.