1 - 17
Отдёрнул он её так резко, что перо вылетело у него из пальцев и брызнули чернила. Руки и платье Ланиакеи, разумеется, оказались перепачканы.
— Ах…
При виде чернильных пятен на дорогом платье — таких она прежде почти не носила — Ланиакея растерялась и застыла на месте.
Гиперион, похоже, тоже.
Не обращая внимания на катившееся по полу перо, он ошеломлённо смотрел на Ланиакею, а потом, опомнившись, поспешно взял её за руку.
— Простите. Я… — проговорил он и, взявшись за испачканный подол её платья, совсем растерялся.
Не войди тогда Люси с чаем, они так и стояли бы оба, не зная, что делать.
— Ваше величество!
Люси чуть ли не швырнула тележку в угол и с напором несущегося стада буйволов кинулась к Ланиакее.
— Успокойся, Люси. Я не ранена.
— Однако! Извольте внять!
Став фрейлиной императрицы, Люси решила, что теперь надо учиться ещё усерднее, и засела за книги. Это было похвально, но книга ей, видно, попалась старая. Иначе откуда бы у неё вдруг взялись слова столетней давности?
Люси достала платок и, оттирая пятна с рук Ланиакеи, обернулась к Гипериону.
Взгляд её был откровенно настороженным, и Ланиакея поспешно потянула Люси за рукав.
— Говорю же, всё в порядке.
Так что спрячь, пожалуйста, этот взгляд!
Она боялась, что Гиперион оскорбится такой явной враждебностью, но…
— Недаром она из лупинов… Предана, ничего не скажешь.
Глядя, как Люси заслоняет Ланиакею, он, кажется, остался даже доволен.
Но лишь на мгновение.
Улыбка тут же исчезла с его лица, и он протянул руку к Люси, вытиравшей Ланиакее руки. Это был безмолвный приказ отдать ему платок.
Как бы Люси ни ставила Ланиакею превыше всего, упрямиться перед самим императором было нельзя. Ланиакея легонько ткнула Люси в бок.
Ты что? Отдай скорее!
С видом, мол, ничего не поделаешь, Люси протянула Гипериону платок. Он с улыбкой собирался снова оттереть пятна с рук Ланиакеи, как вдруг…
— Ваше величество! Вот вы где! Все ждут. Скорее в зал совета… — обрадованно окликнул его Сигно, заглянув в приоткрытую дверь.
Взгляд Гипериона, обращённый на Сигно, на миг стал острым.
Он с досадой коротко цокнул языком. Почувствовав на себе ледяной взгляд, Сигно обиженно заговорил:
— Ваше величество сами велели из-за дела дома Ривен поскорее всех схватить, то есть созвать, я лишь исполнил приказ…
Сигно чуть не плакал от обиды, но, когда взгляд Гипериона стал ещё холоднее, умолк и тихонько скрылся за дверью.
Но, видно, дело и правда не ждало: из-за двери он поторапливал, напоминая, что дел ещё много.
Ланиакея пристально посмотрела на Гипериона. Он наверняка был занят не меньше, чем она, — нет, даже больше.
Удивительно уже то, что он нашёл время сам принести ей бумагу, — не тратить же ему время ещё и на чернильные пятна.
Ланиакея осторожно взялась за платок в его руке и сказала:
— Идите скорее. Я не ранена, так что не беспокойтесь.
— Но…
— Если дело касается дома Ривен, вам лучше поспешить.
Ривен — это семья бывшей императрицы. Раз из-за этого созвали министров, значит, среди всех дел Гипериона сейчас это самое важное.
Он ненадолго задержал на ней взгляд, а потом слегка склонил голову.
— Мне правда очень жаль.
— Говорю же, ничего страшного. Люси, поможешь мне?
Ланиакея позвала Люси, давая понять, что Гипериону больше не о чем беспокоиться, и он, помедлив, всё же развернулся и вышел.
Это было два дня назад.
Ланиакея посмотрела на свои руки. Люси оттирала их так усердно, что, казалось, сдерёт кожу, но въевшиеся под ногти чернила так до конца и не отмылись.
Касаясь чернильных брызг, оставшихся с того дня на бумаге, Ланиакея думала: «Мне-то, наверное, ничего, а вот его величеству?»
Ещё выходя замуж, она смирилась с тем, что придётся делить с мужем постель. Но готов ли к этому Гиперион?
Говорят, мужчины могут ложиться в постель и без всяких чувств.
В памяти снова всплыли всевозможные разговоры с приёмов. Если сложить всё вместе, выходило, что могут все…
Взгляд Ланиакеи упал на ногти, где ещё темнели чернила.
Но если ему так противно, что он отдёргивает руку от одного прикосновения, — сможет ли он?
Может, дело было в ночи. Обычно она пробормотала бы, что хватит думать о глупостях и лучше лечь спать, и забралась бы в постель.
Но почему-то мысли о Гиперионе цеплялись одна за другую.
К разводу он отнёсся очень великодушно.
Может, потому, что он думал о будущем.
Сейчас ему срочно нужен был наследник, чтобы обуздать сторонников бывшей императрицы, а заодно упрочить императорскую власть.
Но будет ли так и впредь?
Когда-нибудь он, возможно, кого-то полюбит. И тогда нынешняя императрица станет ему помехой. Может, потому он и обещал развестись с ней в любой момент.
Интересно, какие женщины нравятся его величеству?
В отличие от других принцев, о Гиперионе почти ничего не было известно.
А ведь о втором, третьем и четвёртом принцах знали всякие мелочи: какой цвет они любят, какую еду и даже на какие кусочки непременно режут бифштекс.
И всё же, не считая таких, как Сигно, кто был с Гиперионом ещё на границе, Ланиакея знала о нём больше всех.
Благодаря тем немногим обедам за три года. Другие не проводили с Гиперионом даже столько времени.
Перебирая немногие воспоминания о нём, Ланиакея попыталась представить, кто бы мог ему понравиться.
Яркая красавица, как у второго принца?
Скромная и тихая, как у третьего?
Или, как четвёртый принц, станет добиваться замужней женщины…
— Брр…
Вместе с этим всплыли и неприятные воспоминания, и Ланиакея, обхватив себя за плечи, убрала бумагу в ящичек.
Чем думать о таком, лучше поскорее уснуть. Проснётся — и снова начнётся суматошный день.
Забравшись под одеяло, Ланиакея почувствовала, как её клонит в сон.
На ком бы Гиперион потом ни женился, это уж точно будет не та, от чьего прикосновения он испуганно отдёргивает руку.
* * *
Время шло, и наконец настал день, когда ей предстояло отправиться в главный дворец. Настал день их первой ночи.
По имперскому обычаю император и императрица жили каждый в своём дворце. Но их общая спальня находилась в главном дворце.
Дворец императрицы, главный дворец и собственный дворец императора стояли бок о бок именно в таком порядке, и, поскольку дворцы императрицы и императора были отдельными зданиями, в те дни, когда супруги не делили ложе, они могли за весь день ни разу не увидеться.
Поэтому в империи говорили, что об отношениях императорской четы можно судить по тому, как часто по ночам горит свет в главном дворце.
Ну… а уж если супруги жили душа в душу, то один просто перебирался во дворец к другому.
В одной книге о неофициальной истории империи, которую она когда-то читала, говорилось, что первая императорская чета по месяцу не выходила то из одного, то из другого дворца, и министры не знали, что с этим делать.
Детей у них родилось много, и, говорят, многие малые дворцы были построены как раз тогда.
Размышляя о всякой всячине, Ланиакея вышла из ванны главного дворца. Ванной её можно было назвать лишь из вежливости — размером она была с целый бассейн.
Когда она поднялась, стоявшие наготове служанки торопливо вытерли её и облачили в ночную сорочку.
Ланиакея подавила вздох. Даже ей, почти не знавшей чужих услуг, было заметно, как неумело они прислуживают.
С этим надо поскорее что-то делать.
Гиперион удалил из дворца всю прислугу, кроме служанок и слуг, занятых простой чёрной работой.
В этом не было ничего странного. Когда сменяется император, по обычаю сменяется и дворцовая прислуга.
Беда была в том, что прежнюю императрицу выставили чуть ли не силой, и потому во дворце, а особенно во дворце императрицы, почти весь штат сменился, толком не передав дела.
А мне прежде всего нужно набрать фрейлин.
Люси, конечно, стала фрейлиной, но всё делать одна она не могла, да и многого не умела. Ведь изначально её взяли не во фрейлины, а в охрану.
Нужно было много способных людей, но брать кого попало тоже было нельзя. Желающие с рекомендациями от разных ведомств и семей находились, но и среди них нужно было выбирать.
Для любой другой супруги принца это не составило бы труда. Она устроила бы приём, завела знакомства в свете и узнала бы, кого стоит взять.
Но Ланиакее, которая светской жизнью не увлекалась и ни с кем не водила знакомства, узнать это было не у кого.
Эта забота не отпускала её и в спальне. Ведь чтобы дворец императрицы заработал как следует, решить это нужно было прежде всего.
И посоветоваться не с кем.
Едва она так подумала…
— Ланиакея? О чём вы так глубоко задумались?
Услышав вдруг голос Гипериона, Ланиакея вздрогнула и подняла голову. И первым, что она увидела, была крепкая мужская грудь, ещё влажная после купания.
