1 - 1
0. Пролог
Над императорским дворцом опустилась ночь.
Дневная суета улеглась, и теперь здесь слышались лишь размеренные шаги стражи да тех, кто ещё не закончил работу.
Но вскоре эту тишину нарушили торопливые шаги.
Едва он вошёл в главный дворец, все, оказавшиеся поблизости, склонили перед ним головы.
Можно было и не присматриваться, чтобы понять, кто это.
Высокий рост, могучее сложение, красивое лицо, выхваченное из темноты светом зажжённых повсюду огней, — это был Гиперион, хозяин императорского дворца.
Гиперион быстро прошёл мимо склонившихся перед ним людей.
Лишь когда звук его шагов окончательно стих, служанки перевели дух и медленно подняли головы.
Глядя вслед Гипериону, уже скрывшемуся в глубине дворца, они зашептались:
— И сегодня вернулся в главный дворец.
— Да уж. А ведь сейчас идёт совет, у него столько дел.
С прошлой недели во дворец один за другим съезжались великие лорды со всех концов империи.
Они являлись, чтобы лично предстать перед недавно взошедшим на престол императором и принести ему клятву верности. На время этих важных церемоний император, как правило, оставался в собственном дворце.
Но, в отличие от прежних императоров, Гиперион после совета неизменно возвращался в главный дворец.
Одна из служанок, всё ещё глядя туда, где скрылся император, как зачарованная пробормотала:
— Как же повезло её величеству императрице.
— И не говори…
В главном дворце об этом знали все до единого.
О том, что новый император и императрица каждую ночь проводят в супружеской спальне.
Разумеется, тем, кто служит во дворце, не положено рассказывать посторонним о том, что они видели и слышали.
Жить так, будто у тебя нет ни глаз, ни ушей, ни рта, — первейшее правило для всех, кто здесь работает.
Однако догадаться было нетрудно: стоило лишь взглянуть, как пожилые служанки, ведавшие спальней, каждый день торопливо уносят в прачечную скатанные простыни.
По правде говоря, для империи это было радостное событие.
Раз императорская чета живёт душа в душу, скоро наверняка разнесётся весть о наследнике.
Зардевшись, служанки поспешили дальше.
Думая о том, что и сегодня императорская чета будет стараться ради наследника.
* * *
По коридору негромко разносились шаги. Вдруг обратив внимание на этот звук, Гиперион криво усмехнулся.
Он и сам понимал, что идёт слишком быстро. Окажись рядом кто-нибудь, непременно спросил бы, куда он так торопится.
И всё же сбавить шаг он не мог.
Служанки, ведавшие спальней, склонили головы перед приближавшимся Гиперионом.
— А императрица?
— Поужинав, её величество сразу удалилась в спальню.
При ответе служанки линия губ Гипериона чуть смягчилась.
Но все стояли, склонив головы, и никто этого не заметил.
Даже сам Гиперион.
— Все свободны.
По слову императора служанки снова почтительно поклонились и торопливо прошли по коридору и спустились по лестнице.
Раз пришёл он, на этом этаже теперь не останется ни души.
Когда он впервые отдал такой приказ, старший камердинер забеспокоился о безопасности.
«Ваше величество, но ведь тогда безопасность…»
«Уж императрицу, думаю, я и сам смогу защитить. Остальным достаточно быть внизу», — коротко ответил Гиперион.
Старший камердинер понял, что сказал лишнее, и склонил голову.
Ведь если врага не остановит Гиперион, его не остановят и прочие рыцари дворца.
С тех пор у дверей спальни никто не нёс караул.
Гиперион открыл дверь покоев. Вместе с тёплым воздухом его разом окутали густой запах дерева, чистый запах хорошо просушенного белья и ещё какой-то сладкий аромат, которому трудно было подобрать название.
Из всех запахов Гиперион ловил прежде всего последний.
Ведь в последнее время этот аромат каждое утро оставался у него в объятиях.
— Лания.
Входя, он негромко позвал жену по имени.
Её полное имя было Ланиакея, но с недавних пор он стал называть её короче.
Во всём дворце так звал её только он. И оттого это имя казалось ему ещё милее.
— Лания?
Миновав несколько дверей и войдя в спальню, он увидел, что комната пуста, и растерянно позвал жену ещё раз.
Обычно, когда он приходил, Ланиакея сама выходила его встречать.
Но сейчас её нигде не было.
Ведь ему сказали, что после ужина она ушла к себе…
В голове мелькнуло недоброе предчувствие, и тут он увидел, что дверь в смежный со спальней кабинет открыта.
И что там ярко горит свет.
Он поспешил туда и увидел Ланиакею: она сидела за письменным столом.
Убедившись, что это она, Гиперион с облегчением выдохнул и подошёл ближе.
— Лания? Что вы здесь делаете?
Он думал, что, услышав его, Ланиакея вздрогнет и вскочит с места.
Но она лишь подняла голову и посмотрела на него, даже не поприветствовав.
Вместо этого она резко встала и сказала:
— Мне нужно вам кое-что сказать.
* * *
Ланиакея же, увидев, как от её слов чуть посуровело лицо Гипериона, сжала кулаки.
Я смогу. Я смогу! Нет, я должна!
Сколько десятков, сотен раз она твердила себе это до его прихода!
И всё же, когда у Гипериона становилось такое лицо, она невольно робела.
Но так больше нельзя.
Всё это время она собиралась поговорить с ним, но каждый раз, прежде чем она успевала открыть рот, видела его встревоженное лицо — и проглатывала заготовленные слова.
Но теперь она дошла до предела.
Сегодня она непременно должна была высказать ему всё, о чём думала.
— Что-то сказать? Что именно?
Голос его звучал учтиво, но именно поэтому Ланиакея оробела ещё больше.
Она знала, как много значит для него то, что она собирается сказать.
Пока Ланиакея медлила, Гиперион, сдержав короткий вздох, широким шагом подошёл и встал перед ней.
И первым заговорил:
— Простите.
— Что?..
— Я хотел и сегодня пообедать с вами, но в бумагах, которые привёз великий лорд Сорель, оказалось слишком много недочётов, и пришлось долго с ним разбираться. Завтра я непременно буду обедать с вами.
— А… Хорошо…
Если подумать, сегодня они и правда не обедали вместе.
Гиперион, видимо, считал это серьёзной провинностью и выглядел даже немного подавленным.
— Спасибо, что понимаете. Тогда вернёмся в спальню. Я быстро вымоюсь и приду.
Говоря это, Гиперион проворно расстёгивал пуговицы рубашки.
Услышав, как одна за другой выскальзывают из петель пуговицы, Ланиакея опомнилась и снова заговорила:
— Нет. Я не об этом хотела сказать, ваше величество.
— Ваше величество?
При этих словах руки Гипериона замерли. Он наклонился, заглянул Ланиакее в глаза и тихо прошептал:
— Разве вчера вы мне не обещали, Лания?
Имя «Лания» он произнёс с нажимом. Ланиакея замялась и с трудом выговорила:
— Д-да, обещала… Ри… он.
Стоило ей произнести «Рион», как напряжённое лицо Гипериона смягчилось.
Зато Ланиакея залилась краской и не могла поднять головы.
Едва она назвала его Рионом, как в памяти ярко вспыхнуло вчерашнее, которое она весь день отчаянно гнала от себя.
«М-м, м-м! Рион, я же назвала тебя Рионом, почему ты всё лижешь… А, а-ах!»
Каким только непристойностям не предавался Гиперион, чтобы с её губ сорвалось это «Рион»!
От одного воспоминания между ног снова становилось влажно.
— Я скоро вернусь.
Гиперион, словно всё понимая, провёл большой ладонью по её пояснице. Даже от этого по всему телу, как от удара молнии, пробежала дрожь.
Если так пойдёт и дальше, всё будет как обычно.
Он вымоется, вернётся, они лягут в постель и исполнят супружеский долг.
Тот самый, который слишком уж стыдно было называть заботой об империи и о наследнике императора.
Как всегда — всю ночь напролёт, до самого рассвета.
Только не это!
Ланиакея крепко закусила губу. Отступать было некуда. Сегодня она обязательно должна была сказать.
Она высвободилась из его объятий, к которым едва не прильнула, сама того не заметив.
Потом взяла со стола бумагу, на которую не отрываясь смотрела до его прихода, и протянула ему.
— Это же…
Поняв, что она ему протягивает, Гиперион широко раскрыл глаза.
И в тот же миг она выпалила:
— Д-давайте перепишем!
Весь день она без конца повторяла эти слова, и всё равно голос предательски дрожал.
Зажмурившись, Ланиакея выкрикнула снова:
— Давайте перепишем наш брачный контракт! И начнём вот с этого!
Её палец указывал на строку.
«Стороны разделяют ложе __ раз в __ ради рождения наследника».
Таков был этот пункт.
Пункт, в котором оставались пустыми и срок, и число раз. Пункт, который так и не дописали.
