1 - 14
— Что?
Напали из-за него? Не он же подослал убийцу — что это значит?
— После того как вы ушли от меня, пришла ещё одна группа министров и стала бесцеремонно рассуждать о моём браке. И я…
Гиперион помедлил и продолжил:
— Вы ещё не дали мне окончательного ответа, поэтому я сказал им, что ни о каком разводе не думаю. Я надеялся, что, если сказать твёрдо, они станут меньше докучать… Но, похоже, они истолковали это несколько иначе.
Гиперион продолжал объяснять.
* * *
— Иными словами… министры ушли в уверенности, что ваше высочество меня безумно любит и ни за что не разведётся. А убийцу подослал кто-то из них.
Подытожив сказанное Гиперионом, Ланиакея протяжно вздохнула.
— Надо же было так ошибиться…
— …
В ответ на её бормотание Гиперион промолчал. Решив, что он молчит, потому что сожалеет о том, как всё запуталось, Ланиакея с озабоченным видом сказала:
— Может, ещё не поздно исправить их заблуждение? Если вы сразу разведётесь…
— Нет, тогда они поверят ещё меньше, — сразу ответил он, будто заранее знал, что она скажет. — До сих пор я говорил, что разводиться не собираюсь. Если после нападения я вдруг передумаю, они решат, что я и правда… дорожу вами и хочу отослать вас подальше, чтобы уберечь от опасности.
От его ответа лицо Ланиакеи застыло.
В его словах был резон.
Судя по всему, до сих пор он весьма непреклонно отметал требования министров о разводе.
И вдруг в один миг переменить позицию? Конечно, все решат, что он передумал, испугавшись, как бы её не ранили.
Ланиакея задумалась над словами Гипериона, и лицо её всё больше мрачнело.
— Значит… и после развода мне будет грозить опасность.
Даже если Гиперион снова женится и заживёт счастливо с новой императрицей, это заблуждение так просто не развеется.
К тому же, если убийцы являются к ней даже во дворец, что будет, когда она после развода покинет его? Её, чего доброго, убьют, прежде чем она успеет выехать из столицы.
На миг Ланиакея представила, как убийцы, пришедшие по её душу, выстраиваются в очередь.
И что же теперь делать?
Ещё несколько часов назад она представляла, что посадит в огороде, как обставит дом. А теперь всё это лопалось, как мыльный пузырь.
Её захлестнуло такое отчаяние, что она не могла вымолвить ни слова. И тут Гиперион шагнул к ней, опустился на одно колено и наклонился.
— Ланиакея.
Глядя ей в глаза, Гиперион назвал её по имени.
И в тот же миг Ланиакея вспомнила, что, ворвавшись её спасать, он тоже назвал её по имени.
Он называл её по имени так естественно, словно делал это постоянно.
— Вы можете счесть это бесстыдством после всего, что из-за меня случилось, но не подумаете ли ещё раз над моим предложением?
— Над вашим предложением…
Гиперион заговорил ещё серьёзнее:
— Останьтесь здесь моей женой и императрицей и родите мне одного ребёнка. Если вы сделаете это, потом я ни о чём не стану вас просить и ни к чему не буду принуждать.
Гиперион говорил умоляюще, словно человек, у которого есть одно-единственное желание. От этого Ланиакее стало как-то странно.
Свадьба уже состоялась. Брак был безупречен с точки зрения закона, а в браке с членом императорской семьи наследник — обязанность, едва ли не важнее всех прочих.
Так что Гиперион вполне мог потребовать от неё наследника. А при желании — даже принудить.
И никто не посмел бы его упрекнуть. Напротив, пальцем стали бы показывать на Ланиакею: не исполняет своего долга.
Ведь, подписав брачный контракт, Ланиакея тем самым согласилась этот долг исполнять.
И всё же Гиперион с самого начала оставлял выбор за ней.
Говоря, что отступится, если она действительно этого не хочет.
— И я сделаю для вас всё, чего вы пожелаете. Если захотите жить за пределами дворца, вас всегда будут охранять рыцари империи. Захотите жить тихо — они будут охранять вас, не раскрывая себя.
Видя, что Ланиакея снова задумалась, он добавил ещё одно условие:
— Долго удерживать вас силой я не стану. Прошу вас, год. Побудьте моей женой всего один год. Если за год ребёнок так и не появится, я больше не стану вас удерживать. И, разумеется, даже без ребёнка я исполню всё, чего вы пожелаете.
Ланиакея обдумала его условия.
После этого нападения мечта уехать после развода и жить тихо и спокойно, по сути, стала несбыточной.
А если она, как и положено, родит наследника, то как мать члена императорской семьи будет официально находиться под охраной императорских рыцарей.
Год и один ребёнок. Ребёнок от Гипериона.
Нельзя сказать, что она никогда об этом не думала. Отправляясь в империю, она уже смирилась с тем, что будет делить с ним постель.
Но за три года дело ограничилось несколькими обедами, и о совместных ночах она давно перестала думать…
Ланиакея посмотрела на сидевшего перед ней Гипериона.
Высокий, огромный, с красивым лицом, хоть и угрюмым на вид и немного пугающим. И сейчас, когда он мог бы приказать, — всё равно старается считаться с её положением.
С этим человеком… ребёнка?
Что происходит в постели, она знала. Она взрослая, да и как член королевской семьи получила начальные сведения.
Но представить, что сама занимается этим, ей не доводилось.
Когда она впервые узнала, откуда берутся дети, ей стало противно от одной мысли.
Повзрослев, она поняла, что все так появились на свет, и отвращение немного поутихло, но удовольствия это занятие ей всё равно не сулило.
Раз уж родилась в королевской семье — просто неприятная обязанность, которую когда-нибудь придётся исполнить. Вот и всё, что она об этом думала.
Ланиакея молчала, и Гиперион, немного сникнув, сказал:
— Я, наверное, вам не нравлюсь. С такой-то внешностью и далеко не лучшим характером — неудивительно, что вам не хочется. И при всём этом я ещё прошу о таком — конечно, вам противно…
— Дело не в этом! — поспешно возразила Ланиакея. — Вы мне вовсе не противны. Просто всё так внезапно переменилось, что мне пока трудно с этим свыкнуться…
И это была правда. Гиперион ей не был противен. Она слишком мало с ним виделась, чтобы успеть его невзлюбить.
К тому же с тех пор, как он вернулся во дворец, он ведь всякий раз ей помогал. И когда на похоронах на неё бросилась императрица, и когда в малый дворец ворвался убийца.
Он бросался ей на выручку, не думая о себе.
Не любить такого человека было не за что. Напротив, он вызывал у неё сильную симпатию.
К тому же…
Как ни стыдно, но с ним, пожалуй, она смогла бы зачать ребёнка.
Едва подумав об этом, Ланиакея мгновенно залилась краской.
О чём я вообще думаю?
Поспешно взяв себя в руки, Ланиакея, прежде чем ответить, спросила о том, что не давало ей покоя:
— Но, ваше высочество, почему вы не спрашиваете меня о духе?
Она думала, что, когда её приведут в его покои, Гиперион первым делом спросит именно об этом.
Если она может призывать духов и в империи, это немало поможет ему навести порядок во дворце, когда он станет императором.
К тому же он убил нападавшего в ту самую секунду, когда тот заговорил о духе. Увидев это, она подумала, что он хочет, чтобы о духе знал только он.
Поэтому она решила, что, приведя её сюда, он начнёт выпытывать про духов, но он лишь снова заговорил о своём вчерашнем предложении и о духах не обмолвился ни словом.
Будто ничего и не видел.
На её вопрос он ответил без колебаний:
— Мне показалось, вы не хотите, чтобы об этом знали.
Глаза Ланиакеи широко раскрылись. Раз она этого не хочет, выпытывать силой он не собирается.
В тот же миг у Ланиакеи защипало глаза. То ли потому, что тело, оцепеневшее после нападения, наконец отпустило напряжение, то ли потому, что она поняла, как бережно к ней относится тот, от кого она меньше всего этого ждала.
— Ланиакея? Что с вами?
Видя, что она вот-вот расплачется, Гиперион растерянно повысил голос.
Глядя на мужа, который совершенно терялся оттого лишь, что у неё покраснели глаза, она заговорила:
— Я принимаю ваше предложение…
Она поверила, что этот человек непременно сдержит слово.
* * *
На следующий день император скончался.
