1 - 12
Вернувшись в малый дворец, Ланиакея сразу принялась собирать вещи.
Первым делом она выложила всё своё и отобрала то, что можно взять с собой. Как она и ожидала, большую часть предстояло оставить во дворце.
К счастью, сохранилась одежда, привезённая из Приатры, так что уходить ни с чем ей не придётся.
Вещей было немного, и через несколько часов Ланиакея всё уложила.
Почти три года она прожила в этом роскошном, богатом дворце, а всё, что можно было назвать её собственным, уместилось в четыре сумки.
Пока Ланиакея собиралась, Люси стояла рядом с понурым видом. Глядя на неё, Ланиакея горько улыбнулась.
Она держала Люси при себе не только по приказу императрицы.
Люси любила Ланиакею больше, чем других членов императорской семьи. Словно с самого начала пришла сюда, чтобы её охранять.
Но теперь, когда Ланиакея уедет, Люси снова придётся служить во дворце кому-то другому.
— Ваше высочество. Я тоже. Сбежать.
— Не сбежать, а покинуть дворец… А тебе, Люси, нужно остаться во дворце.
Ведь Люси, сильнейшая воительница своего племени, оказалась здесь по давнему договору между императорским домом и лупинами.
— Всё равно. Вместе.
При виде надутых губ Люси у Ланиакеи тоже стало неспокойно на душе.
Сколько раз Люси выручала её, пока они жили в малом дворце! Выкорчевать засохшее дерево в саду, смахнуть пыль с высоких стен, выстирать длинные тяжёлые шторы.
С работой, за которую пришлось бы браться десяткам людей, Люси справлялась одна, играючи.
И помогала она не только там, где нужна была сила.
С Люси мне не было одиноко.
Даже Ланиакея, любившая уединение, порой тосковала и скучала. В такие минуты она учила Люси имперскому языку.
Ученицей Люси была не самой способной, но всегда старалась, поэтому и Ланиакея учила её со всем усердием.
Она даже придворный этикет объясняла ей по пунктам, хотя и сама ещё толком его не выучила.
Чтобы как следует научить Люси, мне и самой пришлось усерднее учить дворцовый этикет.
Благодаря этому Ланиакея, сама того не желая, усвоила этикет в совершенстве. Не могла же она быть учительницей, за которую стыдно перед ученицей.
Телохранитель из неё отличный, так что, скорее всего, её сделают фрейлиной императрицы.
Ланиакея от души надеялась, что новой императрицей станет та, кто сумеет понять Люси.
— Пора спать. Иди и ты ложись, Люси, — сказала Ланиакея, подавив грусть.
Видно, Люси втайне ждала, что Ланиакея позовёт её с собой, — услышав, что пора идти, она совсем сникла и поплелась из комнаты.
* * *
Погасив свет и забравшись в постель, Ланиакея прикидывала, сколько попросить у Гипериона.
Хоть она и жила безвылазно во дворце, о ценах за его стенами знала немало.
Пользуясь одной из немногих привилегий супруги принца, она часто ходила в императорскую библиотеку и, кроме книг, читала там регулярные отчёты.
В ежеквартальных отчётах императорского двора подробно излагались не только итоги государственных советов, но и положение дел в разных краях, вплоть до тамошних цен.
По ним она досконально изучила, чем славится каждый край, какой где климат, где дешевле жильё и жизнь.
Лучше всего где-нибудь у Великого леса. Пусть не как в Приатре, но у земли возле леса наверняка есть жизненная сила, и духам будет легче появляться.
К тому же жизнь там была дешёвой.
Куплю дом, обзаведусь хозяйством… А кормиться, наверное, буду с земли?
Ланиакея вспомнила маленький огородик, который сама разбила в уголке сада при малом дворце.
Он был на границе сада и дворцового леса и такой крошечный, что называть его огородом было даже неловко.
Ланиакея сажала там морковные хвостики и корешки зелёного лука, оставшиеся после готовки.
И как же всё росло!
Разумеется, не без помощи Крота.
[Я, между прочим, дух земли! Уж вкусные овощи растить я умею!]
Как же он тогда важничал!
Но, попробовав блюда из того, что выросло на огороде, Ланиакея поняла, откуда у Крота такая уверенность.
«Боже мой, ваше высочество! Где вы взяли такую морковь? В жизни не ела такой сладкой!»
«А лук-то какой крупный!»
«А травы! Аромат такой сильный и при этом нежный».
Две пожилые служанки, готовившие еду, не могли нахвалиться овощами, которые Ланиакея вырастила на своём огородике.
Они мигом приготовили обед, и в тот день все обитатели малого дворца с блаженными лицами бормотали: «Вот это был обед…»
С тех пор служанки так и смотрели на Ланиакею, будто ждали, что она вырастит на огороде что-нибудь ещё.
Уехать в деревню, купить по дешёвке поле с плохой землёй и выращивать там всё вместе с Кротом…
В воображении Ланиакеи широкое поле начало заполняться всевозможными посадками.
Морковь, огурцы, баклажаны, тыквы, картофель, помидоры…
Мечты уносили её всё дальше. Не только овощи, но и пшеница, ячмень, а если удастся завести сад — то и яблоки, и виноград.
Уголки губ Ланиакеи поползли вверх. Неужели она наконец исполнит мечту, о которой с детства могла только грезить?
А когда-нибудь, если смогу купить дом побольше и землю, можно будет спокойно звать и остальных духов.
Ланиакея подумала о других духах. В отличие от Крота, с которым у неё была особая близость, остальных после одного призыва можно было позвать снова лишь через какое-то время.
К тому же, хоть это и малый дворец, здесь были Люси и другие слуги, так что призывать духов свободно она не могла.
Но скоро и это останется в прошлом.
Так сколько же всё-таки попросить?
Ей вспомнился Гиперион, обещавший уважать её желание. И то, как он сказал: «Моя жена — это ведь вы».
Хорошо хоть, я ему, похоже, не так противна, как казалось.
А раз так, может, можно попросить чуть-чуть, совсем чуть-чуть побольше, чем она собиралась?
За этими мыслями глаза Ланиакеи сами собой закрылись.
И вдруг Ланиакея открыла глаза и часто заморгала.
Сначала она увидела лишь смутную темноту.
Она моргнула ещё несколько раз, глаза привыкли к темноте и различили роспись и лепнину на потолке.
Глубокая ночь. Её собственная, привычная комната. Здесь бы чувствовать себя спокойно, но сердце бешено колотилось.
И тут послышался щелчок поворачиваемой дверной ручки. Кто-то пытался войти к ней в комнату.
Это не могла быть Люси. Люси всегда громко стучала, прежде чем войти.
Да и кто станет тайком пробираться в спальню в такой час?
Когда такое случилось в прошлый раз…
— !..
Вспомнив тот случай, Ланиакея от инстинктивного отвращения и страха рывком села.
Нужно было закричать как можно громче, позвать на помощь, но голос не слушался.
Пока Ланиакея, пошатываясь, поднималась, дверь распахнулась. И в тот же миг что-то блеснуло.
По спине пробежал холодок. В руке у незваного гостя был клинок. Зачем — не нужно было и спрашивать.
Люси, надо позвать Люси!
Но нападавший оказался рядом прежде, чем Ланиакея успела открыть рот.
Его рука тут же сдавила ей горло, и у неё вырвался хрип. Задыхаясь, Ланиакея замахала руками.
Он усмехнулся её жалким попыткам сопротивляться. Но в тот самый миг, когда он уверился, что вот-вот своего добьётся, беспорядочно шарившая рука Ланиакеи распахнула окно.
В открытое окно ворвался прохладный ветер, и…
— Во… ро… бей… — из последних сил выдавила Ланиакея.
Пока нападавший недоумевал от такой неожиданной выходки, воздух вдруг вспыхнул светом. И между Ланиакеей и нападавшим, рассыпая сияние, появился полупрозрачный воробей.
Опешивший нападавший тупо уставился на воробья, а тот моргнул и заорал на него:
[Ах ты, сукин сын!]
Рявкнув, Воробей принялся своим крошечным клювиком безжалостно клевать нападавшего в глаза.
