Контент удален!

[Развод? Зачем?]

Крот непонимающе склонил голову набок.

За годы, проведённые с Ланиакеей, он неплохо освоился с человеческими обычаями.

Поэтому знал, что брак — это когда человеческая женщина и человеческий мужчина обещают жить вместе.

Из-за каких-то сложных человеческих обстоятельств этот человеческий мужчина по имени Гиперион, похоже, с Ланиакеей не жил, но Крот понимал это и без долгих объяснений.

Человеческая жизнь — штука сложная. К тому же, раз этого человека рядом не было, Ланиакея могла часто их призывать, и это было хорошо.

[Брак — это же обещание быть вместе до самой смерти?]

— Ну… не обязательно. Бывает, что по разным причинам обещание отменяют и расходятся. В общем, принц скоро потребует, чтобы я дала ему развод.

Вернувшись в малый дворец и придя в себя, Ланиакея сразу догадалась.

А, первый принц потребует развода.

Перед глазами отчётливо встал его облик на похоронах.

Пока шли похороны принцев, о Гиперионе никто не вспоминал. Хотя теперь он был единственным ребёнком императора.

Но, увидев его, люди переменились в лице, будто их осенило: следующим императором, разумеется, станет Гиперион.

И не потому, что он был единственным, кто остался. Гиперион, стоявший на похоронах, приковывал к себе все взгляды.

Не потому, что был высок и крепко сложён. Властность, которую она почувствовала в нём при первой встрече, за три года стала только сильнее.

Ланиакея тоже это ощущала. От него исходила сила человека, рождённого повелевать.

Значит, сторонникам императрицы, заполонившим дворец, скоро придётся склонить перед ним головы.

Но на этом всё не закончится.

Во дворце у первого принца не было никакой опоры. Так что, даже став императором, он вряд ли сможет вести государственные дела по своему усмотрению.

Поэтому ему нужно поскорее обзавестись во дворце союзниками.

А лучший способ — женитьба.

Пусть императрица и прибрала к рукам дворец, но были и те, кто ей противился.

Люди из учреждений с давней историей — из Имперской академии, из храма — твердили, что по закону императорского дома наследным принцем следует провозгласить Гипериона как первого принца.

Императрица хотела бы выгнать их всех, но император не желал трогать старых министров, и в конце концов их оставили в покое.

И, к счастью, до сих пор они удерживали в императорском доме довольно неплохие должности.

Наверняка он постарается сблизиться с ними ещё больше.

Но одними рукопожатиями и совместными обедами доверия не завоюешь.

С давних времён в таких обстоятельствах существовал надёжный способ скрепить союз.

Брак.

Сколько дочерей на выданье в семьях, поддерживающих Гипериона, Ланиакея не знала, но уж одна-то, которую хорошо выдвинуть в императрицы, точно найдётся.

Она и станет императрицей.

Додумав до этого места, Ланиакея коротко вздохнула.

— Мне пора. В общем, пока я сама не позову, ни в коем случае не показывайся. Понял?

[Тьфу.]

Усы приунывшего Крота поникли. Но утешать его Ланиакея не собиралась. Если бы их раскрыли, случилась бы настоящая беда.

— Иди уже.

Крот помахал лапкой в знак того, что понял, и снова скрылся под землёй.

Притоптав землю там, где он исчез, Ланиакея направилась прямиком в свою комнату.

Там она сразу открыла ящик письменного стола. Пошарив в глубине, она вскоре достала то, что искала.

На том, что походило на толстую книгу, отчётливо значилось: «Брачный контракт».

— Давно не виделись.

С тех пор как она поселилась в малом дворце, она почти не открывала его.

Контракт брачный, а мужа нет — смотреть в него особо было незачем.

Перелистывая страницы, Ланиакея напрягала память. Примерно на середине она нашла нужный раздел.

— «Раздел имущества при разводе и прочие положения»…

Говорили, что в брачных контрактах королевских и знатных семей эта часть расписана подробнее всего.

Но в контракте, который держала в руках Ланиакея, она была не слишком длинной.

— Да тут ничего нет.

Ланиакея не ошиблась: положения о разделе имущества после развода в этом контракте были совсем короткими.

— «При разводе всё, пожалованное императорским домом, остаётся, титулов и владений сторона не получает, охрана предоставляется до возвращения на родину»…

Деньги на представительство, выплаченные за всё это время, хотя бы не отбирали, — но этим, по сути, всё и ограничивалось.

Конечно, она пыталась приумножить свои скромные сбережения.

Но в малом дворце повсюду были глаза императрицы, и что-то сделать втайне от них было непросто.

Перечитав контракт несколько раз, Ланиакея подавила вздох и закрыла его.

А потом решительно сжала кулак.

— Попробую поторговаться.

Вернуться в Приатру вот так было нельзя. Нет — она не хотела туда возвращаться.

Конечно, после развода возвращаться не обязательно.

Можно остаться в империи.

Но только если есть деньги.

С тем, что я скопила, в империи не проживёшь.

Ланиакея представила себе жизнь, о которой мечтала.

Дом с одной комнатой, маленькой кухней и гостиной, где поместится стол. Хорошо бы ещё дворик, но и без него она не станет особо горевать.

Жить в большом городе она не мечтала. Напротив, ей хотелось тихой жизни в деревне, где немноголюдно.

Много ли я смогу там заработать… Но хотелось бы хотя бы не беспокоиться о куске хлеба.

Жизнь, в которой есть хлеб и овощи на сегодня и книги, чтобы читать. Будь у неё хотя бы это, она была бы счастлива до конца своих дней.

Ланиакея задумалась.

Смерть императора — вопрос времени. И тогда Гиперион тут же взойдёт на престол.

Беда в том, что в этом случае Ланиакея тоже станет императрицей.

Развестись с императрицей, ясное дело, будет куда хлопотнее, чем с супругой принца.

Значит, Гиперион наверняка захочет развестись немедленно.

Вот и можно будет обсудить условия.

«Я подпишу бумаги сразу, как вы пожелаете. Но взамен позвольте попросить о небольшой денежной помощи, чтобы после отъезда из дворца я могла и дальше жить в империи».

Если сказать ему так…

— Он наверняка с радостью согласится.

Ланиакея, предаваясь мечтам, заулыбалась.

Она и не думала, что покинет дворец так внезапно, да ещё через развод, но ничего плохого в этом не было.

Ланиакея рухнула на кровать и принялась обдумывать, что ей предстоит сделать.

Сначала позаботиться о выходном пособии для слуг в малом дворце… Люси, наверное, будет прислуживать новой императрице.

И что из своих вещей она сможет забрать? Книги, которые она читала, можно взять с собой? И вообще, в столице ей остаться не позволят, придётся уезжать далеко — но куда?

Обычно развод приносит одни тревоги, а у Ланиакеи радостно колотилось сердце.

И тут она вдруг вспомнила о Гиперионе. О своём муже, с которым за три года, если не считать нескольких обедов, её почти ничего не связывало.

По правде говоря, никаких особых чувств Ланиакея к нему не питала. Красивый, страшный, видится с ней изредка, муж на бумаге — только и всего.

Он не нравился ей, но и неприязни она к нему не испытывала.

Если уж выбирать, то скорее нравится…

Ей вспомнилось, как он заслонил её от бросившейся на неё императрицы.

Раз брак устроила императрица, Ланиакея опасалась, что он затаил на неё обиду, но, похоже, нет.

Так что, если я скажу, что сразу дам ему развод, он, может, будет со мной помягче.

Что хорошего в том, чтобы расстаться в ссоре с человеком, который вот-вот станет императором?

Решив про себя, что исполнит любое его требование, Ланиакея медленно погрузилась в сон.

* * *

На следующий день, как она и предполагала, за ней пришли камердинеры из главного дворца.

Отправившись с ними, Ланиакея почувствовала, что атмосфера в главном дворце стала ещё тяжелее. Вслед за похоронами принцев наверняка вскоре предстояло готовить и похороны императора.

Камердинер повёл Ланиакею куда-то, где она прежде не бывала.

— Здесь…

— Кабинет его высочества наследного принца.

Её привели в кабинет, который, как она слышала, всё это время пустовал: император так и не назначил наследника.

Похоже, против того, чтобы Гиперион занял кабинет наследного принца, никто не возразил.

Так я и думала.

Ланиакея осторожно вошла в кабинет. Взгляды всех, кто там был, тут же обратились к ней. В основном это были незнакомые министры. Наверняка те, кто противостоял императрице.

Некоторое время они оторопело смотрели на Ланиакею, а потом на их лицах проступило недовольство.

Заметив это, Ланиакея отвела взгляд. Она догадывалась, почему они так на неё уставились.

Похоже, они собрались у Гипериона как раз затем, чтобы поговорить о ней.

— Все свободны.

Атмосфера уже готова была стать совсем ледяной, когда Гиперион поднялся с места. Услышав его низкий голос, все тут же поклонились и покинули кабинет.

Оставшись вдвоём, они замолчали.

В конце концов, не выдержав гнетущей тишины, первой заговорила Ланиакея:

— Мне сказали, вы меня звали…

— А, да. Так и есть. Дело в том…

В отличие от того, как он только что держался с министрами, Гиперион отвечал нерешительно.

— Я хочу вас кое о чём попросить.

Глядя на его серьёзное, решительное лицо, Ланиакея судорожно сглотнула.

Ну вот и началось.

Пусть они и были супругами, ничем не отличавшимися от чужих людей, но просить о разводе вот так, едва приехав, наверное, неловко даже ему.

— Я знаю, чего вы хотите. Не беспокойтесь. Я сделаю так, как пожелаете, ваше высочество.

— Правда?

От её ответа лицо Гипериона просветлело.

Он так откровенно обрадовался, что Ланиакее стало чуточку обидно.

Пусть брак и был заключён не по их воле, но так явно радоваться разводу — это уже как-то слишком.

Но раз он так доволен, то, похоже, без труда исполнит её просьбу, если только она не будет чрезмерной.

Втайне радуясь, Ланиакея поспешно заговорила:

— Давайте поскорее подпишем соглашение о разводе.

В тот же миг Гиперион, словно не в силах больше терпеть, сказал:

— Сын или дочь — неважно, давайте поскорее заведём ребёнка.