1 - 7
Во дворце поднялся переполох.
Дворцовые рыцари с напряжёнными лицами встали на караул по всему дворцу.
Стоило собраться хотя бы двоим, как начинались перешёптывания: да как же такое могло случиться?
— Когда придворный лекарь осмотрел их высочеств, на коже уже были тёмно-багровые пятна…
— Так это яд?
— Все трое разом? Но ведь, говорят, они были в разных местах…
Ходили зловещие толки. Говорили и о том, что императрица кричала и несколько раз лишалась чувств.
Во дворце царила гнетущая атмосфера, и Ланиакее тоже оставалось лишь затаиться.
Принцы умерли? Все трое разом?
Такое ей и в голову не приходило.
Даже если бы кто-то один погиб от несчастного случая или болезни, оставались бы ещё двое.
Точнее, трое, но, когда речь заходила о наследнике, Гипериона всегда сбрасывали со счетов. Ланиакея тоже о нём особо не вспоминала.
И вдруг все три наследника престола умирают в один день.
Всю прислугу из дворцов второго, третьего и четвёртого принцев немедленно увели на допрос. Разумеется, их жёны не стали исключением.
Посреди этой бури обитатели малого дворца Ланиакеи, затаив дыхание, следили за происходящим.
К счастью, слуг здесь было мало, и никто из них не общался с внешним миром сверх самого необходимого.
Но допроса избежать было нельзя, и от их дворца гвардия допросила Ланиакею и Люси.
Не прошло и часа, как допрос закончился.
Ведь супругу первого принца, которую три года никто не замечал и которая ни с кем не общалась, ничто не связывало с этим делом.
А ещё потому, что от прислуги второго, третьего и четвёртого принцев посыпалось до нелепости много улик.
«Его высочество второй принц сказал, что, если только всё получится, нам больше не о чем будет беспокоиться! И-и дал нам снадобье…»
Это были показания слуги из дворца второго принца, которого подозревали в том, что он подсыпал яд в еду третьему принцу.
«Его высочество третий принц сказал, что нужно только подмешать это в чай! Я правда не знала, что это яд!»
Это — показания служанки, которая получила деньги из дворца третьего принца и подмешала что-то в чай четвёртому принцу.
«Второй и третий принцы всегда унижали его высочество четвёртого принца! Вечно над ним насмехались! Я просто хотела ему помочь. Он обещал, что, если всё получится, сделает меня императрицей!»
А это — показания некой фрейлины, любовницы четвёртого принца.
Императрица лично допросила всех подозреваемых — так жестоко, что это мало отличалось от пыток, — и итог оказался чудовищным и обескураживающим.
Оказалось, что второй, третий и четвёртый принцы — все трое — пустили в ход яд друг против друга.
Мало того, по злой иронии всё это произошло в один и тот же день.
На случай подозрений каждый заранее принял нейтрализующее средство или припас противоядие, но действовали они только против собственного яда.
Каждый получил сразу два чужих яда, да ещё смешанных с составом собственного, — и все три принца умерли, прежде чем кто-либо успел что-то предпринять.
Почему они так поступили, понять было можно. Первого принца всё равно что не существовало, так что, если умрут остальные братья, следующим императором неизбежно станет он сам, — наверняка рассуждал каждый.
Даже если потом всё вскроется, он будет уже императором и сумеет замять дело.
А при отсутствии других наследников министры ничего не смогут поделать.
Беда была лишь в том, что так подумали все трое.
Похороны, которые готовили для дышавшего на ладан императора, превратились в похороны принцев.
Кое-кому прибавилось хлопот — внезапно понадобились ещё два роскошных гроба, — но сейчас было не до этого.
— Не может быть! Этого не может быть! Как это все мои сыновья мертвы?!
Императрица бесновалась как безумная. А может, она и впрямь уже сошла с ума.
Это была та самая императрица, что всегда, безупречная до последней складки, надменно взирала на всех сверху вниз.
А теперь она, растрёпанная, в кое-как надетом траурном платье, лежала ничком и выла.
Не лучше было и жёнам второго, третьего и четвёртого принцев. Супруги третьего и четвёртого лишились чувств, и на месте оставалась лишь супруга второго принца.
На похоронах знать с удручёнными лицами перешёптывалась:
— Что же теперь будет?
— И не говорите. Его величеству ведь уже не под силу обзавестись наследником?
— Значит, кто-то из братьев его величества…
Все прикидывали, кто из боковых ветвей стоит ближе всех к престолу, когда…
— Ты! — пронзительно закричала императрица Ланиакее, стоявшей в углу. До этого она буйствовала, фрейлины удерживали её, умоляя успокоиться, и она лишь шумно, тяжело дышала.
— Это ты! Ты, дрянь! И жила тихо, как мёртвая, чтобы меня обмануть! Это ты! Сговорилась с этим мерзавцем Гиперионом и убила моих сыновей!
И она как безумная бросилась на Ланиакею.
— Ваше величество!
— Успокойтесь!
Но фрейлины лишь кричали, а удерживать императрицу не стали.
Они и так весь день выбивались из сил, усмиряя обезумевшую императрицу.
Императрица хлестала по щекам и царапала ногтями тех, кто пытался её остановить.
Разумеется, фрейлины вымотались до предела.
Хоть бы она сорвала злость на ком-нибудь другом, а не на нас.
И раз уж императрица выбрала себе лёгкую жертву, мешать ей не было причин.
— Верни мне принцев! — закричала императрица и, беспорядочно размахивая руками, попыталась схватить Ланиакею.
В тот же миг…
— Подход запрещён!
Люси, стоявшая позади Ланиакеи, заслонила её от набросившейся императрицы и выбросила вперёд руку.
Для Люси это был, наверное, лишь лёгкий толчок.
Но лёгким он был только по меркам Люси. От одного её движения императрицу подбросило, и она, пролетев по воздуху, рухнула на землю.
— Господи! Ваше величество!
— Да что же это такое?!
Фрейлины, только что спокойно наблюдавшие за происходящим, побелели как полотно. Пусть императрица и вела себя как безумная, сейчас она была самым могущественным человеком во дворце.
По сути, всё равно что император, — и вдруг её швыряют прочь!
Одна из растерявшихся фрейлин взглянула на остолбеневшую Ланиакею и вдруг завопила:
— Ваше высочество! Как вы могли учинить такое!
Если скажут, что императрица пострадала оттого, что они плохо за ней смотрели, им не поздоровится. Значит, нужно было поскорее свалить вину на кого-то другого.
И этим кем-то, конечно же, оказалась Ланиакея.
— Я?
Ланиакея лишилась дара речи. Мало того что императрица на неё набросилась, — так она ещё и виновата? Что она такого сделала?
Тут подбежали рыцари императрицы.
— Это служанка из лупинов!
— У неё чудовищная сила! Всем осторожно!
С виду Люси казалась просто миловидной девочкой невысокого роста.
И вот её окружили здоровенные императорские рыцари. В одно мгновение на похоронах повисло напряжение совсем иного рода.
Люси оглядела рыцарей, направивших на неё острия мечей, и, презрительно фыркнув, сказала:
— Жалкие ублюдки. Всех прикончу.
Против обыкновения, эти слова на имперском языке слетели с её губ без единой запинки.
Ланиакея схватилась за голову.
Читала Люси вполне сносно, а вот говорила плохо. Беспокоясь, что разговорная речь у неё никак не улучшается, Ланиакея предложила начать с простых выражений.
Тогда Люси принесла неизвестно где раздобытую книгу и сказала, что хочет выучить вот эту фразу.
«Вряд ли тебе в жизни понадобится такое говорить…»
«Учёба. Важно. Обязательно!»
Обычно, когда Ланиакея звала её заниматься, Люси сникала. А тут она с редким блеском в глазах просила сама — как было отказать?
И Ланиакея снова и снова произносила для неё эту фразу.
«Ну, повторяй за мной. Жалкие ублюдки. Всех прикончу».
«Жал-кие? Жаркие… ублюдки…»
В отличие от всего прочего, эту фразу Люси усвоила быстро.
И вот… та самая фраза.
— Она покушалась на жизнь её величества!
— Схватить изменницу!
Не успели оглянуться, как Люси уже записали в изменницы. Начни она сейчас сопротивляться — и правда станет изменницей.
Обезумевшая императрица, чего доброго, ещё и смерть принцев на неё свалит, чтобы выместить злость.
— Люси! Нельзя! Стой смирно!
Люси, готовая вот-вот броситься на рыцарей, услышала окрик Ланиакеи и остановилась.
В этот момент императрица, поднявшаяся с помощью фрейлин, издала дикий вопль:
— А-а-а-а!
Не в силах совладать с яростью, императрица забилась в их руках, а затем снова кинулась на Ланиакею.
Люси хотела было её остановить, но Ланиакея помотала головой: не подходи.
Пусть уж лучше императрица разок оттаскает её за волосы и отколотит — так всё закончится быстрее всего.
И когда императрица наконец протянула к ней руки…
Раздался глухой удар — и императрица снова взлетела в воздух и покатилась по земле.
— А?..
Ланиакея, зажмурившаяся в ожидании, что ей вот-вот вцепятся в волосы, удивлённо открыла глаза.
Люси стояла в нескольких шагах, окружённая рыцарями.
Значит, это была не она.
Тогда кто?
Кто вступился за неё в такой момент?
И тут прямо над её головой раздался незнакомый голос:
— Вы целы, супруга?
