Спасаясь от колючего взгляда свекрови, Су А укрылась в комнате, где когда-то жил Ха Джин.
Когда они с мужем ночевали у свёкров, то всегда занимали эту комнату. Здесь жил маленький Ха Джин — тот, которого Су А не знала, — пока не вырос.
С Ха Джином она здесь просто спала, но сегодня её почему-то разобрало любопытство. И она внимательно осмотрела комнату, которую раньше, хоть ей и было интересно, старательно не замечала.
Кто знает, когда ещё выпадет такой случай. Меня ведь в любой момент могут выставить из этой семьи.
Оправдав себя таким образом, Су А деловито оглядела письменный стол и книжные полки Ха Джина. Под стать хозяину, всё было очень аккуратно и просто. И тут ей попался на глаза выпускной альбом, чуть крупнее остальных книг.
В отличие от У Джина, с детства учившегося за границей, Ха Джин окончил престижную частную школу в Корее.
Немного поколебавшись, Су А медленно протянула руку.
Первое впечатление Су А о Ха Джине — надменный наследник оружейной компании. Ей всё сильнее хотелось увидеть его совсем юным.
Дрожащими руками она листала альбом страницу за страницей.
Найти Ха Джина оказалось нетрудно: даже в однообразном выпускном альбоме он сразу бросался в глаза. В такой же форме, как все, затерянный в толпе, — он всё равно выделялся.
Светлая кожа, резкие черты, высокая переносица, чёрные глаза, пристально глядящие в объектив.
И подростком Ха Джин был неизменно красив. Казалось, у него не было ни неловкого возраста, ни детской пухлости, — он выглядел так безупречно, будто снимок сделали вчера.
Она подумала, что жизнь и правда несправедлива, — и её захлестнула тоска, с которой не было сил справиться.
Наверное, он и тогда был популярен.
Наверное, многие девочки не спали ночами, думая о нём.
Была ли среди них его первая любовь?
Какой она была — его первая любовь?
Наверняка такой же красивой, как он.
Вспоминал ли он о ней в день нашей свадьбы?
Её захлестнули зависть к безымянной первой любви Ха Джина и беспричинная ревность. Су А и не подозревала, что может быть такой ребячливой.
И что толку?
Его больше нет на этом свете.
По крайней мере, в этой жизни нам больше не встретиться.
Кап-кап.
На его фотографию падали её слёзы. Она торопливо их вытирала, когда дверь распахнулась.
Не успев смахнуть слезинку, повисшую в уголке глаза, Су А обернулась.
На пороге стоял Ха Джин.
Нет — точная копия Ха Джина, У Джин.
Нет, на самом деле понять, Ха Джин это или У Джин, было трудно. Просто Ха Джина больше нет в живых — значит, это, должно быть, У Джин.
Видно, он выпил: лицо было краснее обычного.
— Что вы здесь делаете?
— А вы?
У Джин озадаченно посмотрел на неё и тут же слегка нахмурился.
— А…
Будто понял свою ошибку.
— Спьяну перепутал комнату.
И негромко спросил:
— А почему вы плачете?
Ответ здесь был не нужен: захмелевший взгляд У Джина уже упал на выпускной альбом Ха Джина.
Су А поспешно захлопнула альбом, словно её застали за чтением запрещённой книги.
— Опять из-за брата плакали?
И да, и нет.
Она и правда плакала, глядя на лицо Ха Джина, но сказать, что причина в нём, было нельзя.
Ведь плакала Су А по вполне ясной причине — от «тоски по Ха Джину».
— Каким был Ха Джин подростком?
Раз уж её застали, скрывать больше нечего.
Поэтому Су А чуть смелее расспрашивала о Ха Джине.
А в глубине души надеялась, что к утру у пьяного У Джина всё это сотрётся из памяти.
— Был ли у него переходный возраст, была ли девушка.
Помолчав, У Джин произнёс с издёвкой:
— По-вашему, невестка, мы были настолько близки, чтобы советоваться друг с другом о девушках?
— А…
Точно. До Ха Джин и До У Джин были самыми чужими братьями на свете.
Позабыв о самом главном, Су А растерянно ахнула.
— Простите. Я просто…
— Точно не знаю, но запросы у него наверняка были чертовски высокие.
И многозначительно добавил:
— Если брат кого-то любил, это наверняка был прекрасный человек.
Взгляд У Джина странно прилип к Су А.
Но Су А, обдумывая его слова, не обратила внимания на этот тягучий взгляд.
— Наверное. Ха Джин ведь и сам был прекрасным человеком.
— Прекрасным? До Ха Джин? — с насмешкой переспросил У Джин.
Только тут Су А пристально посмотрела на него.
— Да. Я считаю, что Ха Джин был прекрасным человеком.
— Как ни прекрасна грязь, она остаётся грязью. До Ха Джин в конце концов той же крови, что и вся эта семья.
— Цветы растут и в грязи.
— Ах, — коротко выдохнул на этот раз уже У Джин. — Чем же этот сукин сын До Ха Джин вас так охмурил, что вы говорите о нём больше, чем он заслуживает?
— Почему вы так говорите?..
Уголки губ У Джина по-прежнему были приподняты, но глаза стали холоднее, чем когда-либо.
От такого жутковатого несоответствия можно было и испугаться, но Су А не отвела глаз.
— Потому что До Ха Джин, хоть из кожи вон лезь, никогда не стал бы таким, как вы. Вы с ним — как параллельные прямые, которые не пересекутся от рождения до самой смерти.
Хоть речь шла и не о нём самом, У Джин провёл между Ха Джином и Су А жирную черту.
Почему-то это прозвучало как ненависть к самому себе, и у Су А стало ещё тяжелее на душе.
— Прекрасными обычно называют таких, как вы.
«Если брат кого-то любил, это наверняка был прекрасный человек».
Нарочно ли У Джин это сказал, она не знала, но слова странно перекликались с прежними. Не желая напрасно обольщаться, Су А опустила голову.
— Не слишком приятный разговор.
Ответила она не сразу, и в её словах сквозил намёк: пора бы ему вернуться к себе.
— До чего же вы мягки к брату.
Цокнув языком, У Джин, вместо того чтобы уйти, достал из внутреннего кармана пиджака тюбик мази.
— Раз уж встретились, вот, возьмите.
В его словах была неувязка. Он говорил так, будто мазь случайно оказалась в кармане, но просто так мазь никто с собой не носит.
Если только не взял её нарочно.
Но Су А не стала допытываться. Даже если У Джин носил мазь при себе ради неё, ответить ей было бы нечего.
— Спасибо.
Су А решила, что раз он говорит «случайно», значит, так оно и есть, и взяла мазь.
Но и спустя довольно долгое время У Джин не уходил, а всё смотрел на неё. Су А понимала: если кто-нибудь войдёт, возникнет весьма неприятное недоразумение, — и потому спросила:
— Что? Вы хотели сказать что-то ещё?
— Хочу посмотреть, как вы намажете, а потом уйду.
Лицо У Джина в этот миг накладывалось на выражение, какое однажды было у Ха Джина, — в день, когда Су А уволилась из армии.
Будто он за меня беспокоится.
Су А не выпила ни капли, но щёки у неё запылали, будто его хмель передался и ей.
— А то ведь наверняка не намажете.
Откуда он знает?
Она и правда собиралась, едва он уйдёт, бросить мазь куда-нибудь и сразу лечь спать. Усталость от целого дня у плиты с оладьями навалилась на неё запоздало.
Они прожили вместе совсем недолго, а он, похоже, видел её насквозь, — и ей стало неловко.
Она открутила колпачок и выдавила мазь на палец — чтобы поскорее показать, что намазала, и выпроводить его.
Зеркало в комнате было, но идти к нему не хотелось.
— Невестка.
Но она тут же пожалела.
Что поленилась посмотреть в зеркало.
— Не там же.
Она наугад прикинула, где кольцо свекрови оцарапало кожу, но, похоже, промахнулась.
У Джин, вдруг ставший дотошным в таких мелочах, отобрал у неё мазь.
— Н-не надо.
Мгновенно сообразив, что он собирается сделать, Су А поспешно замотала головой.
Но У Джин бережно взял её лицо в ладони.
— Я в порядке.
Его дыхание вдруг оказалось совсем близко. В нём явно чувствовался запах крепкого алкоголя, но неприятно не было. Скорее сладко. И лёгкий запах табака не казался чужим.
Су А опутало знакомое напряжение. А ведь жар той сцены в ванной ещё не остыл.
— Отпустите.
— Не двигайтесь.
Су А чувствовала себя так, будто стоит на краю обрыва, а У Джин, напротив, был расслаблен и спокоен.
Везде, где он её касался, кожа будто размягчалась и щекотно отзывалась.
— Нельзя же, чтобы на таком красивом лице остался шрам.
— Это пьяный бред?
От её холодного голоса У Джин замер.
Взгляд Су А, ни на миг не дрогнув, был прикован к нему.
— Если так, я сделаю вид, что ничего не было.
— А если нет?
— Если нет…
Су А перевела дыхание.
— Я вас пну.
— …
От такого неожиданного ответа У Джин невольно рассмеялся.
Весь хмель как рукой сняло.
— Почему вы смеётесь? Я серьёзно.
Су А, видно, обиделась и нахмурилась.
Похоже, это были не пустые слова: Су А подняла колено. Видно, и правда собиралась в случае чего его пнуть.
— А это не против правил?
Но У Джин не только не отпрянул — придвинулся ещё ближе.
И, как и собирался, спокойно растёр мазь с пальца по её щеке.
В отличие от небрежного тона, прикосновения были на удивление бережными. Щеке Су А почему-то стало щекотно.
— Когда боец элитных войск применяет силу против беззащитного гражданского.
У Джин легко отпустил её мягкую, как рисовый пирожок, щёку.
Только тогда Су А успокоилась и опустила колено.
— Не против. Во-первых, я больше не военная.
У Джин кивнул, не сводя с неё взгляда.
Удивительно: мерзкое чувство, не отпускавшее его весь вечер, рядом с ней быстро таяло. Как мороженое под палящим летним солнцем.
— А во-вторых, вы совсем не похожи на беззащитного гражданского.
— Вот как. Не знал, что вы судите о людях по внешности.
Су А тоже невольно коротко рассмеялась.
Но тут же, словно одёрнув себя, посерьёзнела.
— Если вы закончили, выйдите, пожалуйста.
— Пообедайте завтра здесь, а потом уезжайте.
— Что?..
Поминки прошли, свекрови она всё сказала… Су А собиралась завтра после завтрака поскорее сбежать домой.
Косые взгляды старших родственников вымотали её до предела. Да и нормально поесть всё это время не удавалось.
И вдруг — как гром среди ясного неба.
Тем более странно, что это говорил У Джин, который, казалось, больше всех был против того, чтобы она оставалась в этом доме.
— Раз уж приехали, посмотрите кое-что интересное.
У Джин ухмыльнулся.
Улыбка была, несомненно, обворожительной, но Су А почему-то стало тревожно.
Воздух изменился, будто вот-вот что-то случится.
— Завтра к обеду ожидается гость-сюрприз.
— Гость-сюрприз?.. Кто это?
— Говорю же — сюрприз. До завтра секрет.
Казалось, У Джин нарочно её дразнит.
Как он и рассчитывал, Су А извелась и стала торопить его с ответом, но У Джин из вредности покачал головой.
— Мне уже становится страшно.
Мысли вырвались наружу слишком громко.
Она тут же пожалела и зажала рот, но У Джин уже всё услышал.
— Почему страшно?
— Ну…
— Вы же на моей стороне.
Тон был лёгким, но в нём чувствовался неуловимый вес. Слова, которые у другого прозвучали бы заносчиво, в устах У Джина звучали уверенно.
— Неужели вы думаете, что я проиграю?
— Вы-то всегда побеждаете, — стараясь унять дрожь в голосе, сказала Су А. — А я нет. Я, скорее всего, проиграю.
— Я же только что сказал.
— …
— Мы с вами на одной стороне.
Эти решительные слова, будто высеченные на камне, казались ей немного смешными.
Сам ведь ещё не убедился, что я невиновна. Сам говорил, что следит за мной вблизи, потому что не доверяет.
— Не бойтесь. Я не из тех, кто подло спасает только свою шкуру.
Но почему же мне хочется ему верить?
Почему мне хочется быть рядом в том будущем, где он победит?
Углубившись в эти внезапные мысли, Су А вдруг вздрогнула и оборвала их.