Ей пришла в голову по-настоящему страшная догадка.
Опасно.
Снова вспыхнула тревожная лампочка.
— Простите, но выйдите, пожалуйста.
Потеряв остатки самообладания, Су А вскочила и принялась выпроваживать У Джина из комнаты.
— Быстрее.
Не договорив, ничего ему не объяснив, Су А захлопнула дверь и без сил опустилась на пол.
Сердце билось так бешено, что её мутило.
Слушая, как, к счастью, послушно удаляются шаги У Джина, она до боли закусила нижнюю губу.
Она приложила ладонь к горячему лбу.
Случилось то, чего она так боялась. Она поняла: в её чувствах к деверю что-то начало меняться.
Пока эта перемена была едва заметной, но Су А прекрасно знала: то, что она разрастётся, как снежный ком, и поглотит её, — лишь вопрос времени.
Ведь и чувство к Ха Джину росло точно так же.
— Не может быть.
Пусть мне и не на кого опереться — всё равно.
Пусть он единственный в этом бездушном доме, кто обо мне беспокоится, — всё равно.
Теперь я и правда всё равно что согрешила перед Ха Джином.
Нужно было вырвать этот сорняк с корнем, пока он не разросся.
Даже если к У Джину у неё и правда зародилось новое чувство, чистым оно быть не может.
Ведь в конце концов ей просто хочется воспользоваться человеком, как две капли воды похожим на покойного Ха Джина.
Она не могла видеть в У Джине замену Ха Джину.
Пусть положение хуже некуда — сама она не имела права становиться хуже некуда.
Если бы До У Джин не был близнецом До Ха Джина, меня бы к нему не тянуло.
Су А без конца твердила эту фразу, как заклинание.
Всю ночь, до самого рассвета.
* * *
— Как ни крути, а что-то тут нечисто, — едва проснувшись, заявила старшая тётка У Джина.
— Ты о чём это вдруг? — без всякого интереса переспросил её муж, решив, что она говорит во сне.
— Я вчера видела кое-что странное, говорю тебе.
Но для сонного бормотания голос был слишком ясным.
Вчера вечером, возвращаясь в спальню после испорченного ужина, тётка видела, как У Джин, словно вытолкнутый, выходил из комнаты покойного Ха Джина.
А в этой комнате ночевала одна жена Ха Джина, Су А.
У Джин ушёл из-за стола добрых полчаса назад. О чём таком могли целых полчаса говорить наедине деверь и невестка?
Братья-то были не так уж близки.
У Джин даже на похороны Ха Джина не пришёл.
— Подозрительно это.
— Опять ты что-то выдумываешь?
В глазах тётки на миг сверкнула алчность.
А ведь если с умом этим воспользоваться, всё может достаться мне.
Вот же хитрая девка.
Тётка долго смеялась сама с собой, а потом достала телефон и позвонила своему секретарю.
— Алло, секретарь Чан, это я.
Ни малейшего сожаления о том, что разбудила человека в такую рань, она не выказала. Просто выложила, что ей нужно.
— Жена Ха Джина. Чхэ Су А. Разузнай-ка о ней.
— Что? А зачем вам…
— В семье серьёзная проблема.
Лгала она без малейшего стеснения.
— Узнай, как она сейчас живёт, чем занимается. Особенно — нет ли у неё мужчины.
— Хорошо…
Раз речь шла о семейном деле, секретарю пришлось согласиться.
Тётка швырнула телефон и снова расхохоталась.
— Не знаю, что ты задумала, но прекрати.
Муж, хоть сколько-нибудь здравомыслящий, попытался её остановить, но она, как всегда, лишь фыркнула.
— Что прекратить, старый ты пень? Вот потому тебя вечно ни во что не ставят.
Зная, что жена всё равно не послушает, муж тётки У Джина замолчал.
— Хватит глупостей, лучше разевай рот пошире. Я тебе такой куш положу, что не проглотишь.
* * *
— Здравствуйте. Я Ли Хан Гён, адвокат исполнительного директора До Ха Джина.
В этом особняке, где время тянулось особенно медленно, Су А через силу дотерпела до обеда.
Когда ей уже казалось, что даже съеденная крошка застрянет в горле, явился долгожданный гость-сюрприз.
— Я пришёл сегодня, чтобы огласить завещание исполнительного директора До Ха Джина.
Только тут поняв, что за «интересное» имел в виду У Джин, Су А посмотрела на него, хотя всё это время нарочно избегала его взгляда.
И сразу встретилась с ним глазами — будто он всё время смотрел на неё.
У Джин сморщил нос и озорно улыбнулся.
— Какое ещё завещание? Разве не говорили, что Ха Джин не оставил завещания?
— Оппа, ты что-нибудь об этом слышал?
Взволнована была не только Су А. Все родственники, включая свёкра и свекровь, загудели, не понимая, что происходит.
Между ними сновали взгляды и жесты, полные подозрений и прощупывания.
— Прошу понять: завещание оглашается спустя несколько дней после смерти исполнительного директора по его собственной воле, — невозмутимо произнёс адвокат Ли Хан Гён, словно желая унять волнение. — По странному совпадению исполнительный директор составил это завещание за пять дней до своей смерти.
Адвокат Ли Хан Гён достал запечатанный конверт.
За пять дней до смерти — это была годовщина их свадьбы.
Значит, в тот день муж тайком от меня написал завещание?
Су А побелела.
— Разумеется, документ уже нотариально заверен.
В гостиной, где все сидели кругом, повисла жуткая тишина.
Казалось бы, такая атмосфера могла подавить кого угодно, но адвокат Ли Хан Гён продолжал монотонно, как машина:
— «Завещатель До Ха Джин завещает следующее. В случае, если с завещателем что-либо случится, всё недвижимое и иное имущество, оформленное на имя завещателя, передаётся супруге Чхэ Су А».
Слушатели не могли скрыть потрясения: монотонный тон никак не вязался с ошеломляющим содержанием. Но больше всех, конечно, была поражена Су А.