После оглашения завещания Ха Джина У Джин стал ещё занятее.
Даже дома его то и дело заставали за какими-то важными телефонными разговорами.
Похоже, назревало ещё одно большое событие.
Су А заранее готовилась к худшему и надеялась, что догадка У Джина о причастности свёкра и свекрови к смерти Ха Джина окажется ошибкой.
Ради Ха Джина — и никого больше.
Они были так заняты, что почти забыли, что живут в одном доме, — и вот однажды настал тот самый день, весь обведённый звёздочками в календаре Су А.
Впрочем, Су А и без календаря помнила о нём: этот день не выходил у неё из головы.
Ближе к вечеру Су А замочила морскую капусту и обжарила говядину.
Как ни занят, а суп из морской капусты съесть надо.
Да. Сегодня был день рождения Ха Джина. А значит, и день рождения его близнеца, У Джина.
Было что-то ироничное в том, что суп из морской капусты 1, который она собиралась сварить Ха Джину, достанется У Джину, но ей это даже не было неприятно.
1 В Корее в день рождения традиционно едят суп из морской капусты (миёккук).
Она включила видео какого-то кулинара и старательно готовила, пока не получился вполне приличный суп.
Поставив на место У Джина тарелку супа рядом с белым рисом, Су А села напротив.
И принялась ждать У Джина.
Шесть часов.
Семь.
Восемь.
Девять.
Десять.
Одиннадцать.
Лишь когда горячий суп остыл, Су А подумала.
Что у У Джина сегодня могли быть свои планы и он, наверное, уже поужинал.
Пусть они и жили под одной крышей, У Джин вовсе не обязан был сообщать ей, когда вернётся.
К тому же вряд ли он в свой день рождения поспешит домой, где его ждёт одна невестка. В такой день и ему, наверное, хочется побыть с дорогим человеком.
Запоздало это осознав, Су А встала, чтобы убрать тарелку.
И в тот же миг открылась входная дверь, которую она так ждала.
— Да, пришлите материалы по почте.
Даже в свой день рождения, в двенадцатом часу ночи, У Джин не выпускал из рук рабочий телефон.
Направляясь в освещённую столовую, У Джин столкнулся с Су А, которая застыла посреди комнаты с тарелкой в руках.
— Остальной доклад выслушаю завтра…
Увидев, что в тарелке суп из морской капусты, У Джин закончил рабочий разговор.
Су А почему-то смутилась и неловко улыбнулась.
— Могли бы и дальше разговаривать. Я всё равно собиралась это убрать.
— Это вы мне приготовили?
— Сегодня ведь суп из морской капусты положено есть только вам.
Брови У Джина сошлись к переносице.
— Хотя вы, наверное, уже поужинали где-нибудь. Не обращайте внимания.
И тут У Джин коротко ахнул.
— Сегодня же мой день рождения.
Похоже, он и правда об этом не знал.
Как можно быть таким занятым, чтобы забыть даже о собственном дне рождения?
— Вы что, не знали?
У Су А стало тяжело на душе.
Лучше бы он весело проводил время где-нибудь без неё — было бы не так горько.
— Давайте я съем. Я ещё не ужинал.
— Ещё не ужинали? Тогда подождите минутку. Я быстро подогрею.
— Дайте как есть.
— Он совсем остыл.
— Я так съем.
Завязался неожиданный спор.
Но то немногое, что оставалось от дня рождения, по праву принадлежало имениннику.
В конце концов У Джин решил съесть суп и рис в том виде, в каком Су А их и подала.
Остывший рис утонул в холодном супе. У Джин перемешал всё и отправил в рот большую ложку. Глядя, как без остановки двигаются его округлившиеся щёки, Су А почувствовала гордость.
Тот, кто оставался равнодушен к любым изысканным блюдам, с таким аппетитом ел её неумелый суп.
Поэтому она никак не могла оторвать от него глаз.
— …
Видно, взгляд у неё и правда был слишком уж проникновенный.
У Джин, долго выдерживавший её взгляд, в упор посмотрел на Су А. Она кашлянула и с трудом отвела глаза.
— С днём рождения, деверь, — негромко сказала она.
Поздравление было обращено и к Ха Джину, до которого ему уже никогда не дойти.
С днём рождения, Ха Джин. Спасибо, что вы родились.
— В следующий раз празднуйте не со мной, а с любимым человеком.
Су А усмехнулась и поднялась из-за стола.
По часам до конца дня рождения Ха Джина и У Джина оставалось меньше получаса.
— Невестка.
Когда она проходила мимо, У Джин крепко схватил её за запястье.
Она чувствовала каждую косточку его пальцев — казалось, они опутали её, не оставив ни единой лазейки.
— Может, выпьем?
— …
Обычная Су А отказала бы, не раздумывая.
Но сегодня твёрдое «нет» никак не шло с языка.
Потому что жаль У Джина, который работал, даже не помня о своём дне рождения?
Или потому что жаль себя — не могу даже поздравить Ха Джина?
Не знаю.
— Хорошо.
Она просто кивнула, поддавшись порыву.
Оправдываясь тем, что до полуночи у него ещё день рождения и ей хочется исполнить его желание.
Упрекая себя: неужели в такой день она не может выпить с ним хотя бы рюмку?
— Только полчаса.
* * *
То ли виски оказался крепче, чем она думала, то ли она в этот день особенно плохо держала алкоголь, то ли и то и другое сразу.
Су А, которая сдерживала себя, не желая показываться в неприглядном виде, совершенно неожиданно опьянела, не прошло и обещанных тридцати минут.
— Вы пьяны.
— Нет. Я не пьяна.
Су А по привычке делала вид, что всё в порядке, но рука, на которую она опиралась подбородком, соскользнула, и она чуть не завалилась набок.
Не подхвати её У Джин вовремя, могло бы кончиться плохо.
Су А пристально посмотрела на его руку у себя на плече и глубоко вздохнула.
— Вы с Ха Джином ужасно похожи.
Моргнув от столь очевидного замечания, У Джин небрежно сказал:
— Ну, однояйцевые близнецы всё-таки.
— Нет. Пусть и однояйцевые близнецы, это всё равно разные люди. Просто лицом похожи сильнее, чем другие.
На свете бесчисленное множество однояйцевых близнецов. Но окружающие без труда их различают, и живут они совершенно разными жизнями.
Как бы одинаково ни выглядели люди, особая аура, привычки, отношение к жизни делают их судьбы разными.
В конце концов, они тоже друг другу чужие.
— А вы с Ха Джином будто один человек. Сама не знаю, почему мне так кажется.
Пока Ха Джин был жив, Су А без труда различала Ха Джина и У Джина.
Но в последнее время они стали до странности похожи.
Если уж на то пошло, это У Джин начал походить на брата.
— Я знаю, что это бред, но мне кажется, будто это Ха Джин передо мной притворяется вами.
— …
У Джин ничего не ответил.
Но Су А, от хмеля соображавшая хуже обычного, не обратила на это внимания и продолжала:
— Поэтому я так и вела себя.
— Как?
— Была с вами холоднее и суше.
— …
— Простите меня. Правда.
Чёрные глаза У Джина неотрывно вбирали в себя Су А, которая под хмелем непривычно откровенно говорила то, что думает.
— Ведь в этом положении на моей стороне только вы. Мне надо было быть с вами добрее и теплее.
Не глядя, Су А пошарила рукой, пытаясь нащупать бутылку виски.
У Джин вместо виски вложил ей в руку бутылку воды. Совсем другая жидкость полилась в бокал, а она ничего не заметила — похоже, и правда сильно опьянела.
— На сегодня хватит, вставайте.
Представив, как назавтра Су А пожалеет о сказанном и потом долго не сможет смотреть ему в глаза, У Джин заторопился и попытался поднять её на ноги.
— Я ведь любила вашего брата.
Но от этого признания, вырвавшегося без всякого предупреждения, У Джин окаменел.
— Глупо, правда? Подумать только — оказалось, я та самая дура, которая влюбилась в мужа по расчёту.
— …
— Хотя это чувство никак не могло сбыться. Хотя я знала, что Ха Джин так меня и не полюбит.
Голос её звучал совсем сухо, но в больших глазах Су А набрались слёзы и сорвались вниз.
Глаза У Джина дрогнули — опаснее, чем когда он смотрел на бесстыжего отца.
— Подруги мне говорили: как ты живёшь с таким ледяным мужчиной? Мол, будь он хоть трижды красавец и богач, они бы и месяца не выдержали — сбежали бы.
Слёзы, собиравшиеся у подбородка Су А, оставили на столе маленькую лужицу.
— Но он был не такой. Ха Джин был очень заботливым. Пусть другие не знают, но я-то знаю.
Она думала, что, выговорившись, почувствует облегчение, но тоска по Ха Джину, похоже, только росла, и Су А приходила в отчаяние.
— В день, когда я уволилась из армии, он взял отгул и приехал в часть. Держал зонт с каменным лицом, но, видно, хотел меня утешить.
Не желая показывать слабость, даже сослуживцам она солгала, что уходит по собственному желанию.
И большинство из них, самых близких ей людей, поверили.
А вот Ха Джин, самый далёкий от неё человек, уловил её ранимые чувства.
Отрицать, что в тот пасмурный день он пришёл ради неё, чтобы поддержать её в горе, было невозможно.
Вот какую заботу Ха Джина чувствовала Су А.
— Из каждой зарубежной поездки он непременно привозил какие-нибудь безделушки, которые могли мне понравиться, а если бывал рядом с той пекарней, откуда вы недавно принесли булки, приносил их полные руки.
— …
— Если мне где-то было тяжело, он первым предлагал поехать домой, а иногда тайком поливал мои цветы, про которые я и сама забывала.
Ха Джин не был из тех, кто показывает свои чувства.
Но если вдуматься в его поступки, он, как никто, умел беречь своих.
— Когда я поняла, что цветы в моих горшках ни разу, ни на минуту не увядали, — тогда я и осознала. Что люблю Ха Джина.
Ей нравилась эта доброта Ха Джина, доставшаяся только ей.
Поэтому ей казалось, что, пусть даже без любви, она будет счастлива провести всю жизнь рядом с ним.
Даже не подозревая, что очень скоро Ха Джин уйдёт первым.
— Что очень сильно его люблю.
Су А горько улыбнулась, глядя на побелевшего, будто увидел призрака, У Джина.
— Вы, кажется, удивлены. Ещё бы: пьяная невестка вдруг пустилась в слезливые любовные признания.
— …
Такое признание можно было сделать лишь потому, что Ха Джин мёртв и любовь эта кончена.
Младшему брату, так похожему на Ха Джина.
— В общем, вывод из этой длинной пьяной болтовни… С днём рождения. И его, и вас.
Смутившись, Су А попыталась сменить тему.
Но тут к ней потянулась большая рука У Джина, и она лишилась дара речи.
Обжигающе тёплые пальцы, от которых она вздрогнула, погладили её по щеке и стёрли повисшую слезинку.
Испугавшись этой странной перемены, Су А оттолкнула его.
Обычно У Джин отступил бы, как она того хотела, но сегодня всё было иначе.
Чем сильнее Су А сопротивлялась, тем настойчивее он её касался.
— Д-деверь.
— В этом отчасти и ваша вина. Что мне делать, когда вы говорите с таким печальным лицом и так красиво?
Когда его большой палец на миг задел уголок её губ, Су А чуть не вскрикнула.
— Раз вам было так тяжело, закрыли бы глаза и использовали меня.
— Что?..
— Раз уж мы с До Ха Джином кажемся вам одним человеком, надо было мной воспользоваться.
У Джин говорил на том же корейском, что и она, но смысл был так далёк, что слова не доходили сразу, а лишь кружили у неё в ушах.
Она было подумала, что он над ней смеётся, но лицо У Джина было предельно серьёзным, без тени улыбки.
— Разве нельзя хотя бы теперь?
Су А не могла выдержать его взгляд и первой отвела глаза.
— Разве нельзя считать меня заменой — только до тех пор, пока До Ха Джин не вернётся с того света?
Что покойный Ха Джин вернётся, было нелепостью, но предложение У Джина считать его заменой Ха Джину было ещё более диким.
Однако сам он говорил это так невозмутимо, что становилось не по себе.
— Ч-что вы такое…
— Если мы с вами сейчас спутаемся, никто не узнает. Ни покойный До Ха Джин, ни мои родители.
— Деверь!
Повысив голос, Су А вскочила.
Казалось, поддайся она сейчас — и случится непоправимое.
Чутьё уловило сигнал опасности.
— Кажется, вы пьяны.
Говоря это, Су А и сама понимала.
Что пьяна здесь только она.
Что в У Джине, сказавшем такие ошеломляющие слова, нет ни капли хмеля.
— Я сделаю вид, что ничего не слышала.
Но сегодня и У Джин не собирался её так просто отпускать.
Схватив за запястье Су А, пытавшуюся пройти мимо, он опутал её томным взглядом.
— Давайте хотя бы сегодня забудем о положении в обществе, о моральных принципах, о человеческом долге… ну, обо всём этом, — и поговорим.
Казалось, его алый язык вот-вот прильнёт к ней, и Су А не могла даже толком вдохнуть.
— У меня ведь день рождения.
Пальцы У Джина двинулись — потаённо, медленно.
Всё выше.
— Невестка, вы правда меня не хотите?