Контент удален!

Она провалилась в сон, словно умерла. Со Рин было незнакомо это чувство — когда сознание не просто меркнет, а отключается, словно отдернутый шнур из сети, как при глубоком обмороке.

Последнее, что она помнила, — хриплое, прерывистое дыхание Ха Дже. Она считала его вдохи и выдохи, пока счет не оборвался.

Она оказалась заперта в кромешной тьме. Со Рин долго блуждала в месте, далеком от чужих смертей, но пугающе близком к её собственному концу.

Там было множество дверей. Но какую бы она ни открывала, неизменно возвращалась обратно в ту же самую тайную комнату. Затхлый запах подвала проникал прямо в сознание, безжалостно вороша воспоминания.

«Нужно выбраться. Нужно уйти отсюда».

Доведенная до отчаяния, Со Рин в панике распахивала следующую дверь, но ничего не менялось. В какой-то момент она просто осела на пол и в полубреду прошептала одно-единственное имя:

— Ха… Дже…

Там, где даже собственный голос звучал глухо, словно под толщей воды, она искала лишь одного человека. Отчаянный зов превратился в молитву.

Со Рин из последних сил противостояла тьме, цепляясь лишь за это имя.

А потом…

«Ха Дже, Ха Дже… Ха Дже!»

Наверное, она повторила его имя уже сотню раз. Затаив дыхание, она прислушалась к своему хриплому, сорванному голосу.

Она вслушивалась в имя мужчины, которое повторяла как мантру, потому что сквозь её голос вдруг пробился едва уловимый шум.

Нет, она слышала это отчетливо.

Кто угодно мог не узнать эту мелодию, но только не Со Рин. Она затравленно озиралась по сторонам, ища взглядом этот чертов динамик.

Казалось, мелодия звучит то ли где-то внутри головы, то ли прямо над ухом. Словно в припадке, Со Рин вскочила на ноги и захлопнула все двери, которые до этого сама же и распахнула. Забившись в угол, она заперлась в тайной комнате и стала ждать, пока музыка стихнет.

Уткнувшись лицом в колени, она зажала уши руками. Со Рин не знала, сколько так просидела, потеряв счет времени, но вдруг поняла, что над ней нависла чья-то тень.

«Это Ха Дже. Он вернулся!» Почувствовав облегчение, она с радостью вскинула голову, но надежда тут же угасла.

Словно стертое женское лицо. Красное платье, ослепительно выделяющееся в полумраке… Нет. Стоило моргнуть — и по глазам резанула белизна воротничка рубашки. Нет, кроваво-красная помада выглядит слишком жутко. Нет… Волосы, аккуратно заколотые наверх, до боли знакомы.

— …если…

— …польз…те это…

Женщина с неясным лицом прошептала это, пока её образ искажался и плыл, словно сминаемая глина. Голос звучал глухо и размыто, но его смысл пронзил мозг, как удар шилом. Глаза невыносимо заныли от накатившей боли. Со Рин вздрогнула и судорожно вдохнула воздух.

Её сердце забилось так сильно, что удары гулко отдавались в грудной клетке. Она не просто проснулась: все нервы и чувства разом включились, будто кто-то с силой толкнул её в спину.

Пытаясь выровнять дыхание, Со Рин осмотрелась. Незнакомый потолок, обшарпанные стены, ледяной ветер, задувающий в щели… Дом, в котором они спрятались.

Она торопливо начала искать глазами Ха Дже. Он сидел, прислонившись спиной к дверному косяку, и дремал. Замер так неподвижно, что невозможно было даже понять, дышит ли он.

Внезапная тревога захлестнула Со Рин, и она на четвереньках поползла к нему. Ей даже не нужно было приближаться вплотную, чтобы всё понять: жар, исходивший от его тела, был пугающе ощутимым.

— С-с тобой… всё в порядке? — едва слышно выдавила она. Голос предательски дрожал.

Сама не понимая зачем, Со Рин протянула к нему бледную руку. «И что я вообще могу для него сделать?» — зависшие в воздухе пальцы мелко дрожали.

Но когда она нерешительно собиралась убрать руку, резкий рывок бросил её вперед. Со Рин уткнулась лбом в твердую грудь Ха Дже.

«Сердце этого мужчины бьется так медленно. Существует ли в этом мире хоть что-то, способное вывести его из равновесия?»

— Чего тебе? Чего ты хочешь? — тяжело обронил Ха Дже, глядя на неё сверху вниз. В его голосе сквозила явная усталость.

Он перехватил руку Со Рин, прижал к своей щеке и потерся о её ладонь. Прикрыв глаза, он ластился, словно капризный ребенок, а затем медленно, лениво поднял веки.

Встретившись взглядом с абсолютно черными глазами, в которых отражалось её собственное лицо, Со Рин тут же отвернулась.

— Ну как? — спросил он хриплым, низким голосом. — Так сойдет?

Со Рин ничего не ответила и тихо выдернула руку. Ха Дже покорно отпустил её и криво, одной стороной губ, усмехнулся. Когда его горячее дыхание коснулось её кожи, Со Рин показалось, что она сейчас расплавится.

— У тебя сильный жар.

— Всё нормально.

— Что нормального? Где ты тут видишь «нормально»?!

У неё и в мыслях не было злиться или раздражаться, но слова вырвались сами собой. Ха Дже потер покрасневшие, воспаленные глаза ладонями и, оставив Со Рин на полу, резко поднялся.

— Ты что делаешь?! Это же опасно!

Он достал спрятанные под потолком блистеры с таблетками, выдавил их все и ссыпал горстью в ладонь. Со Рин вскрикнула и вскочила на ноги, но Ха Дже лишь пристально посмотрел на неё.

А затем разом закинул все таблетки в рот. Громкий хруст разгрызаемых пилюль прозвучал в тишине пугающе резко.

— Со Рин. М? Ю Со Рин.

Когда он снова заговорил, девушка с ужасом поняла, что впивается ногтями в собственные ладони до крови.

— Если не хочешь сдохнуть, знай свое место. Тебе ли сейчас обо мне волноваться?

Бросив это, он небрежно хлопнул застывшую Со Рин по плечу и прошел мимо. Уселся в самом просматриваемом от порога месте, привалился спиной к стене и закрыл глаза, позволяя истощенному телу хоть немного отдохнуть.

Её плечо, которого он коснулся, всё еще горело, и этот непроходящий жар сбивал с толку. Со Рин долго стояла на месте, нервно кусая губы.

«Ведь это у Ха Дже такой жар, что кажется, будто внутренности сейчас сварятся. Это его жизнь висит на волоске».

Но почему-то тошнило именно её.

— Угх…!

Не в силах больше сдерживать подступившую дурноту, Со Рин бросилась в старую уборную. Из крана, который казался давно сломанным, хлынула вода. Желудок был пуст, поэтому её долго рвало лишь белой пеной. Когда она подняла бледное лицо, в мутном, покрытом трещинами зеркале мелькнула чья-то тень.

В ушах пронзительно зазвенело, и Со Рин наконец-то вспомнила тот самый голос.

— …если…

— …польз…те это…

— Если… вы не хотите… чтобы он умер…

— Воспользуйтесь… этим.

Голос, не спрашивая разрешения, приближался. И в тот момент, когда ей показалось, что кто-то прошептал ей прямо в ухо…

«Если вы не хотите, чтобы он умер, воспользуйтесь этим, чтобы спасти его», — прозвучало абсолютно отчетливо. Со Рин вздрогнула от ужаса и принялась яростно тереть ухо, пытаясь стереть этот голос.

«Откуда взялись эти слова? Неужели то, что было надежно спрятано глубоко в подсознании, всплыло на поверхность? Или кто-то просто сдернул с этого покрывало? Когда… когда я это слышала? "Этим"?»

И сон размытый, и слова непонятные. Она попыталась отмахнуться от этих мыслей, но её взгляд зацепился за одну деталь.

Опираясь на раковину, Со Рин смотрела на одну-единственную плитку под зеркалом, цвет которой едва заметно отличался от остальных. В стене, за холодными трубами, определенно что-то было. Интуиция превратилась в непоколебимую уверенность.

Со Рин медленно подняла голову и посмотрела в зеркало. Её влажные глаза, бледное лицо, дрожащие губы… Она смотрела на свое отражение, а затем снова перевела взгляд на плитку под зеркалом.

Дрожащей рукой она потянулась вперед, поддела край слабо закрепленного квадрата, и с легким щелчком кафель отвалился.