Раз ты в аду, с чего бы мне рваться отсюда? Я просто люблю даже тот рай, по которому ты тоскуешь. Только и всего.
* * *
Как назло, стояло лето.
Влажный воздух оседал во рту, не успев даже добраться до лёгких. Судя по сырому привкусу на кончике языка, скоро должен был зарядить затяжной дождь.
Прогнозы о том, что сезон дождей выдастся долгим, звучали каждое лето, так что ничего необычного в этом не было. Вот только работать станет сложнее. Ха Дже недовольно цокнул языком, поставил ногу на парапет и перенёс на неё вес. Выцветшие серые берцы блеснули на свету.
Если нет особой необходимости, выходы на крыши небоскрёбов обычно заперты. Благодаря этому на покрытом толстым слоем пыли парапете отпечатался след Ха Дже.
Это была его единственная, уникальная подпись. Старший наёмник, которого до тошноты бесили эти опасные понты, был уже мёртв, так что нотации прекратились. Не сказать, чтобы Ха Дже об этом жалел. Смерть, перечеркивающая грань между вчера и сегодня, уравнивает всех. Разница лишь в вероятности.
Болтовая винтовка «Ремингтон» позволяла вести предельно точную стрельбу, но была весьма замороченной штуковиной. Впрочем, Ха Дже нравилась её капризная сложность.
Он прищурился, прильнув глазом к оптическому прицелу. Взгляд скользнул по гладкой стене здания, находившегося в целом квартале от него. Движения снайпера были такими же привычными и естественными, как у человека, поправляющего очки.
— Конченые ублюдки.
Весь фасад этажа, где находилась цель, был из панорамного стекла.
— Отличное место выбрали, чтобы сдохнуть.
Тонированное стекло не пропускало свет внутрь, но для опытного Ха Дже силуэты были видны отчётливо. Как ни крути, идиоты, взявшиеся за охрану, не должны были выбирать такое место.
Внезапно взгляд Ха Дже дрогнул.
Всё дело в том, что огромное окно, которое казалось глухой частью фасада, распахнулось. Стеклянная стена явно конструировалась так, чтобы её нельзя было открыть просто так. В это мгновение в перекрестье прицела мелькнул силуэт с белой, почти прозрачной кожей.
Недоумение длилось лишь секунду, Ха Дже быстро вернул себе профессиональную невозмутимость. Лицо, оказавшееся точно в центре прицела, даже на первый взгляд было весьма недурным.
Ха Дже выровнял сбившееся дыхание. Возникла ли его заминка из-за бледного лица этой женщины?
Нет.
Он быстро положил палец на спусковой крючок.
— Вот же блядский цирк.
Ха Дже потребовалась лишь доля секунды, чтобы оценить ситуацию. На пугающе белом лице его цели — то есть этой женщины — отчетливо виднелись пятна крови. На белом платье, едва прикрывающем ключицы, тоже расплывались еще не высохшие багровые разводы.
И… её хрупкую шею, которая, казалось, сломается от одного неосторожного движения, туго стягивала чёрная удавка.
Лицо исказилось от боли, а из приоткрытых алых губ вырывался стон — Ха Дже, стоящему на парапете соседнего здания, казалось, будто он слышит его наяву.
— Итак, пораскинем мозгами.
Первое. Моя цель — эта женщина.
Второе. Ей уже кто-то угрожает смертью.
Третье. Если она прямо сейчас сдохнет от чужих рук, моя миссия будет считаться выполненной или проваленной?
Раздумья затянулись от силы на секунду.
— А, блядь!
Ха Дже раздражённо вдавил наушник в ухо. В динамике раздался резкий, царапающий звук, за которым последовал непрерывный треск помех.
— Эй, прием, слышишь меня?
Ха Дже хотел было с раздражением выдернуть наушник, но его рука на мгновение замерла.
— А, видимо, слышишь. Ха Дже, у меня мало времени на перехват частоты, поэтому объясню быстро. Объясню? М-м, скорее предложу.
Ха Дже по-прежнему не выпускал винтовку из рук. Достаточно было просто нажать на спуск и уйти. Он снова сосредоточил взгляд в прицеле.
Убийственного намерения не чувствуется. Да и будь этот ублюдок способен на нечто большее, не стал бы просто красть частоту рации, чтобы поболтать.
— Видишь цель? А я вот эту женщину знаю. Она может умереть еще до того, как оборвётся связь. Поэтому давай без прелюдий, сразу к делу. Спаси её. Я заплачу тебе в десять раз больше всего, что ты заработал за свою карьеру наёмника.
— Пизди кому-нибудь другому. Как видишь, я немного занят.
Деньги? Сраные деньги? Оставь их себе. Ха Дже усмехнулся и снова прицелился.
— А, не сработало?
Умирает его знакомая. Он просит спасти эту женщину. Так откуда такое отсутствие отчаяния? У этого незнакомого ублюдка даже хватало наглости коротко усмехаться.
— Тогда как насчет этого? Дело, с которым не смог разобраться твой «отец». Думаю, я мог бы помочь.
Только тогда кривая усмешка Ха Дже медленно сползла с лица.
— А. Но ты ведь понимаешь? Если она умрёт, предложение сгорит. Ах, какая мука.
В этот момент рука Ха Дже, который ещё ни разу не колебался перед целью, дрогнула.
— И с хуя ли мне тебе верить, уебок?
— Ого, грубовато. Верить… Хм, верить, значит. Для начала как тебе такое? Что, если я расскажу, что означает кулон на твоей шее?
— Язык у тебя без костей.
Сердце Ха Дже, всё это время бившееся ровно и спокойно, заколотилось.
— Ну, мой язык точно подлиннее того времени, что осталось этой умирающей женщине. Рискнешь поверить? Всё равно без меня ты и за всю жизнь ничего не узнаешь.
Ха.
Ха Дже судорожно выдохнул.
Не припомню, чтобы я жил настолько праведно, чтобы на меня вдруг сваливались такие шансы. Ублюдков, жаждущих в любой момент перерезать мне глотку, и без того навалом. Но вот покорно плясать под их дудку и сдохнуть — на такое великодушие меня не хватит.
В этот момент Ха Дже нажал на спусковой крючок. Лёгкий, едва заметный звук, словно от выстрела стеклянным шариком, молниеносно распорол воздух.
Даже при этом Ха Дже не оторвал взгляд от прицела. Его дыхание уже снова стало спокойным и размеренным.
В оптике было видно, как женщина пошатнулась, едва не упав. Она подалась вперёд и еле удержалась на ногах, упершись руками в раму. Пока она судорожно хватала ртом воздух, чёрная ткань, душившая её, ослабла.
Наверное, там, внутри, металлический запах свежей крови снова расползся, словно туман. Выпущенная его рукой смерть никогда не промахивалась, так что женщина выиграла себе немного времени.
Она бросила короткий взгляд назад, затем быстро сфокусировалась и пробежалась глазами по зданию напротив, где стоял Ха Дже.
Он не отвел взгляд. И, само собой, не стал прятаться. Лицо женщины было мертвенно-бледным, но при этом она не выглядела слишком испуганной или растерянной.
— И что ты дашь в залог, чтобы меня убедить?
Послышался тихий смешок мужчины в наушнике. Он глубоко вдохнул и ответил:
— Залог? Я, тот, кто станет твоей памятью. Этого хватит?
Женщина, запертая в перекрестье прицела, медленно подняла глаза и посмотрела на Ха Дже. Да, именно через это расстояние Ха Дже и женщина «встретились взглядами».
Невозможно, чтобы с такого расстояния человек, только что едва избежавший смерти, смог его заметить, так что разумнее было списать всё на иллюзию.
Опасный у неё взгляд.
Ха Дже мысленно выругался и неспешно убрал палец со спуска. Он не мог закрыть глаза, глядя на цель, поэтому лишь едва заметно моргнул. Даже в это короткое мгновение в его сознании отпечатались её глаза — тёмные стекляшки, крошечные детали на её лице.
Это точно. Он почувствовал это инстинктивно. В тот момент, когда я смотрел на неё, она смотрела на меня в ответ.
Это были чертовски удивительные глаза, от которых исходила странная сила.
— Скоро увидимся. А, с «отцом» ты сам разберёшься, да?
Прежде чем Ха Дже успел ответить, связь отключилась. Как след коротких, но напряженных раздумий на его лбу вздулась синяя вена.
Ха Дже показал средний палец в сторону верхних этажей зданий, откуда за ним могли наблюдать.
И как раз в тот момент, когда он собирался оторвать взгляд от прицела и убрать винтовку, он увидел, как губы женщины дрогнули.
Они двигались медленно, но она определенно что-то говорила. Размеренно и повторяясь, с явным намерением что-то передать.
Ха Дже попытался прочитать по её губам и медленно произнес слова вслух.
— Най…
— Найди…
— …меня…
— Ха.
Делай то, не делай это, приди туда, уходи оттуда. Можно подумать, мы охуеть как близки.
Ха Дже немедленно сложил «Ремингтон» в объёмную сумку, привычным движением упаковывая оружие, и задумался об источнике этого мерзкого дежавю. Он зашагал прочь, оставляя грубые следы берцев, как вдруг под ногой с мягким хрустом что-то хлюпнуло.
— Блядство.
Лицо Ха Дже моментально перекосилось. На полу валялся труп голубя, пролежавший здесь так долго, что внутренности уже начали гнить. А сверху на него, словно капли дождя, падала кровь — из его собственного носа.
Ха Дже отшатнулся на пару шагов и схватился за раскалывающуюся голову. В глазах потемнело, словно села батарейка. Когда зрение отказывает, другие чувства обостряются. Ха Дже отчаянно затряс головой, а в нос ударил едкий запах гари.
П-помогите...
Здесь человек...
П-и-и...
В голове, словно из сломанного радио, разом зазвучал гул бормочущих голосов, и даже его натренированное тело непроизвольно пошатнулось.
А, блядь, заткнитесь...
К горлу подкатила тошнота, и Ха Дже выплюнул все ругательства, которые только знал.
Если выживешь. Найди меня.
Услышав напоследок голос мужчины, Ха Дже резко распахнул глаза и со свистом втянул воздух.
— Бля-я-ядь...
А ведь он думал, что кошмары снятся только во сне. Ха Дже с силой похлопал себя по голове ладонями, возвращая ускользающее сознание.
Найди меня.
Когда форма губ женщины и слова этого мужчины слились воедино, Ха Дже наконец полностью пришёл в себя.
Настроение было донельзя хуёвым, но он никак не мог подобрать слова, чтобы описать это чувство, отчего на душе скребли кошки.
Ха Дже, всё ещё пребывая в мерзостном расположении духа, распахнул железную дверь на крышу. Раздался противный скрежет брошенной на пол старой цепи, которая когда-то преграждала путь сюда.
Он закинул сумку на плечо и стремительно сбежал по лестнице.
В замкнутом пространстве его шаги не издали ни единого звука. Вслед за силуэтом мужчины, быстро спускающегося по ступеням, эхом отдавался лишь глухой голос.
Найди меня.
Это было признанием в том, что она жива — признанием, брошенным Ха Дже умирающей женщиной в ту самую секунду, когда она осознала свое спасение. И в то же время это был пароль, который вернул Ха Дже его притупившиеся чувства.
Найди меня.
