Скрип… Скрип…
Крошечная квадратная комната без окон была со всех сторон залита серым бетоном. Возможно, чтобы скрыть эти мрачные, навевающие жуть стены, кто-то повесил сюда дешевую картину в рамке, но сути это не меняло. Комната оставалась донельзя убогой и зловещей.
Скрип…
Ха Дже напряг длинную ногу и с силой наступил на ножку деревянного стула. Скука, застывшая на его бесстрастном лице, служила еще одним предвестником беды.
Он облизал пересохшие губы и слегка прикусил их.
— Кх… Кх-х… Кх-ха-а!..
Ха Дже. Стоило ему лишь слегка надавить весом своего крепкого тела на ножку стула, как она со скрежетом проехалась по полу, потащив за собой пленника.
— П-пощади… пощади!..
В этот момент тайную комнату наполнил сдавленный, полный муки стон, словно кого-то душили.
— Ха-ха.
Ха Дже криво, холодно усмехнулся и сделал вид, что хочет убрать ногу, едва касавшуюся стула, но вместо этого резко, с сокрушительной силой ударил по ней.
Когда он навалился на стул всем весом, часть галстука, которым был привязан пленник, натянулась до предела.
— А. У вас еще остались силы говорить? Да, что-то я расслабился.
Кляп выпал изо рта жалкого, постаревшего от собственной жадности мужчины. Ткань насквозь пропиталась слюной вперемешку с кровью.
— Не так ли, «отец»?
На этот раз Ха Дже придавил своим тяжелым берцем не стул, а дорогой шелковый галстук, заменявший поводок, и «отец» рухнул на пол.
Он скрючился, словно гусеница на мокром листе.
Его руки и ноги, накрепко связанные, не оставляя ни малейшего шанса на свободу, дергались в едином ритме. «Отец» уперся подбородком в пол и пополз вперед.
Ха Дже с легкой усмешкой пинал мыском берца шелковый галстук. В уголках его красиво изогнутых глаз остро блеснула жажда крови.
Взгляд, свирепый, как у ночного хищника. Он и раньше не отличался добродушием, но сейчас в полумраке его серые глаза мерцали зловещим, отталкивающим светом.
Его стройное, лишенное даже грамма жира тело, обтянутое кожей так гладко, словно это был монолитный костюм, едва заметно шевельнулось.
От одного этого легкого жеста, от непринужденного, лишенного всякого умысла движения, «отец» — да, именно так называли этого старика — безнадежно сжался от страха.
— Если вас спрашивают, надо отвечать «да» или «нет». Местные слишком уж не в меру молчаливы. Аж тошно.
Снова улыбнувшись, как мальчишка, Ха Дже пошарил во внутреннем кармане куртки и достал пачку сигарет. Он зажал зубами белую палочку, щелкнул крышкой зажигалки, и во мраке заплясал тусклый огонек.
Крошечная искра во тьме осветила лицо Ха Дже. В воздухе поплыл густой запах гари.
Зажав сигарету между пальцами, Ха Дже почесал лоб и с притворно озадаченным видом заговорил:
— Отец, тут я пораскинул мозгами...
— Э-это недоразумение, Ха Дже! Я ничего...
— М-м? Я ведь еще ничего не сказал.
Сквозь губы тихо усмехнувшегося Ха Дже скользнул белый дым. В тусклом свете его алые губы искривились, напоминая уродливое пятно на прекрасной картине.
— Я смотрю, отец, вы кое-что знаете?
Ха Дже неспеша присел и схватился за галстук, стягивающий шею «отца», который ползал по полу, словно жалкое насекомое.
Не нужно было даже включать свет, чтобы понять: лицо покорно подтянутого к нему старика стало мертвенно-бледным. Его мерзкое, смрадное дыхание участилось.
— Думали, я не знаю? О том, что Вторая команда находится в режиме ожидания, пока наша снайперская группа не отработает на точке и не отступит.
— Э-это... чтобы гарантировать выполнение заказа!..
— Нет. Ох, нет же.
Выслушав оправдания старика, Ха Дже нахмурил свой идеальный, словно вылепленный из белого фарфора лоб и покачал головой.
— Я ведь всегда говорил: если человек не умеет пользоваться мозгами, пусть хоть языком чешет складно. Вторая команда была готова ликвидировать нас, снайперов, сразу после выполнения заказа. Парни снизу об этом не знают. Так ведь?
— Э-это недоразумение, Ха Дже!
Хм. Ха Дже отпустил натянутый галстук.
Старик, изо всех сил упиравшийся, чтобы его не утащили, завалился назад, и массивный стул с глухим стуком опрокинулся на пол.
Засунув руки в карманы, Ха Дже спокойно наблюдал за отчаянной жаждой жизни этого человека.
В это мгновение во взгляде старика мелькнуло упрямство. Сейчас, может, и получится, — эта близкая к безумию иллюзия пронеслась в его голове.
— Кх-х!..
Воспользовавшись секундной паузой, когда Ха Дже стряхивал пепел с сигареты, старик проворно бросился вперед и судорожно заколотил по красной кнопке под массивным письменным столом.
Клик, клик, клик! Клик-клик-клик!
После этого он медленно приподнялся. На его бледных, пересохших губах заиграла кривая ухмылка. Он хихикал, как человек, окончательно тронувшийся умом от страха.
— А?
Ха Дже, будто не ожидая такого, крепко стиснул зубами сигарету. Едва державшаяся на кончике горстка пепла сорвалась и упала ему на мысок берца.
— Ах ты сукин сын, выблядок! Я подобрал тебя в сточной канаве, где ты, нищеброд, жрал одних жуков, одел, накормил, вырастил, а ты мне так платишь за доброту?!
Начавшийся с жалкого визга голос старика постепенно наполнился триумфом. Он даже не замечал, как лицо молча слушавшего его Ха Дже становилось все холоднее.
— Уверен? Ты ведь пожалеешь.
— Пожалею? Блядь, я уже пожалел, когда притащил тебя! Безродный ублюдок, не знающий своего места!
— Я ясно сказал: ты. Пожалеешь.
Ха Дже тихо постучал мыском берца по полу, стряхивая пепел. Сигарета истлела до конца и погасла, оставив лишь пустоту.
Возможно, именно в этот момент триумфальное лицо «отца» начало медленно увядать.
Словно отсчитывая время за него, Ха Дже начал обратный отсчет, мерно постукивая ногой.
Один, два, три, и… десять.
— Ждешь Вторую команду?
Тишину вновь нарушил его низкий, глухой голос.
— И почему же эти хуесосы не идут?
— Т-ты…
Ха Дже лениво потер заднюю часть шеи.
— Такова жизнь. Жрал в три горла — настанет время блевать, цеплялся за жизнь — придет время сдохнуть.
И когда огонек сигареты окончательно погас, комнату заволокло густым кровавым туманом.
Ха Дже со звоном выронил из рук окровавленное лезвие и, что-то напевая себе под нос, подошел к окну и резким движением распахнул плотные шторы.
Даже сюда, на самые задворки города, в трущобы, где едва ли ступала нога нормального человека, щедро лился лунный свет.
— Блядь, ну и жара.
Когда липкий пот потек у него по спине, Ха Дже медленно опустил опасно запрокинутую голову.
В тот момент, когда его взгляд упал на облупленную крышу здания напротив, притаившаяся там человеческая фигура дернулась.
* * *
— Г-господин Со До!
Прошедший через многое телохранитель загородил Ю Со До, без разрешения оттолкнув своего господина назад.
Мужчина, возвышавшийся в освещенном окне напротив, излучал абсолютно явную жажду крови, которая ощущалась даже на таком расстоянии.
Ю Со До, не опуская руки с биноклем, как раз рассматривал лицо Ха Дже через линзы.
В его глазах промелькнул опасный, сумасшедший блеск — точь-в-точь как в детстве, когда он ловил муравья под лупу и крутился на месте, играя со своей жертвой.
— Ой, я ведь просто хотел купить себе собачку, а тут такие страсти. Верно, секретарь Ким?
Однако голос Ю Со До, который с широкой улыбкой бормотал эти слова, звучал слишком уж возбужденно.
— Что же делать? Ах, что же делать, а?!
С лицом человека, умирающего от восторга, Ю Со До, не сводя глаз с Ха Дже, небрежно махнул рукой в воздухе.
Тут же над головой Ю Со До нависло белое облако. Лунный свет померк, оказавшись в ловушке туч, но между Ю Со До и Ха Дже напряжение ничуть не спало.
По одному жесту Ю Со До снайперские лазеры, словно свора цепных псов, один за другим вонзились в торс и лоб Ха Дже.
Одно слово Ю Со До прямо сейчас... и этот пес будет харкать кровью, пока не сдохнет жалкой смертью.
— А впрочем... мне кажется, этот все равно выживет.
Ю Со До наконец оторвался от бинокля и оглядел силуэт Ха Дже издалека.
После недолгой паузы Ха Дже лениво, без всякого энтузиазма поднял руки над головой. Увидев это, Ю Со До расхохотался так, что у него затряслись плечи.
Под снова хлынувшим из-за туч лунным светом ярче всего сияли вовсе не красные точки лазеров на его теле, а глаза Ха Дже.
Пара серых глаз, равнодушных к смерти и не знающих страха перед болью, излучала ледяное спокойствие.
