Хрусь. Ха Дже откусил зелёное яблоко, и брызнул сок. Рот наполнился свежим, терпким вкусом. Ощущение того, как твёрдая мякоть с хрустом пережёвывается на зубах, тоже было приятным.
Странно было лишь то, что кончик языка не улавливал ни капли сладости.
— Ха.
Ха Дже неспеша окинул взглядом пустую кухню и снова с хрустом откусил яблоко с другой стороны.
Идеально чистая кухня, где не было ни пылинки. Но почему-то от неё веяло странной отчуждённостью. Наверное, из-за того, что время близилось к утру, а на столе сиротливо стояла корзинка с завтраком для Ю Со Рин.
Ха Дже кончиками пальцев приподнял хлопковую салфетку, накрывавшую корзину, и снова опустил её.
Это же кухня. Я думал, здесь найдётся хотя бы парочка ножей.
— А этот ублюдок оказался бóльшим психом, чем я предполагал.
Нигде не было видно ни ножей, ни ножниц, вообще ничего режущего. Холодный белый свет падал прямо на огромный кухонный остров.
«Тогда как насчет этого? Дело, с которым не смог разобраться твой „отец“. Думаю, я мог бы помочь».
Неужели он и впрямь повёлся на эти хитрые сладкие речи и теперь должен прислуживать какой-то девчонке?
— М-м-м…
Ха Дже коснулся висков, в которых запульсировала боль, и тихо застонал.
Прошлой ночью, ещё до того, как эта женщина — так называемая «госпожа» — вошла в эту странную церковь, ему передали чёрный конверт от Ю Со До.
Ха Дже заранее решил, что не станет доверять его словам и предаст при первой же возможности. Конверт стал предупреждением от Со До.
Ха Дже нехотя вытащил из кармана брюк скомканный клочок бумаги размером с ладонь.
На бумаге была нарисована тонкая змея, туго обвивающая крест.
Ха Дже сам не заметил, как поёжился и прикоснулся к шее, по которой пробежал холодок. На кончиках пальцев он почувствовал кулон, грубо подвешенный на цепочку от армейского жетона.
Этот ублюдок нарисовал его так, словно точно знал, какой узор на кулоне.
Так что это было явным предупреждением. Односторонний ультиматум: «Я дам тебе подсказку к тому, на поиски чего ты положил всю жизнь, а взамен ты поставишь на кон свою жизнь ради этой женщины».
— Как-то это не очень честно, не находите?
Разве сделка не должна заключаться на условиях, когда обе стороны владеют равным объёмом информации? А здесь такой дисбаланс. Причём перекос слишком уж сильный.
Ха Дже доел яблоко и швырнул огрызок куда-то в раковину. С трудом проглотив мякоть, он подхватил корзину с едой для «госпожи» и широкими шагами поднялся по лестнице.
Ю Со До. Раз этот хитрый ублюдок знает, значит, и Ю Со Рин должна знать. Они ведь, похоже, жить друг без друга не могут.
Ха Дже даже не подумал постучать из вежливости и просто распахнул дверь. Летом светает рано, но раз за окном всё ещё стояли синие предрассветные сумерки, значит, было совсем рано.
— Не спишь, значит. Или не можешь уснуть?
Ю Со Рин уже сидела на краю огромной кровати и смотрела в окно.
— Ты запер дверь? Дверь в мою комнату?
Со Рин медленно повернула голову. В её глазах читались ненависть и лёгкое презрение. Ха Дже почувствовал, как по телу пробежали мурашки от этой рафинированной брезгливости женщины, которую всю жизнь учили безупречно скрывать свои эмоции.
— Ешь. Время завтракать. Если не собираешься сегодня сдохнуть у меня на глазах, съешь всё.
Он почти швырнул корзину на середину кровати и небрежно плюхнулся на стоящий рядом диван.
— Ты же сам сказал, что ты сторожевой пёс. С каких это пор псы следят за хозяевами?
Она бросила это с упрёком, но ответа не ждала. Со своим мертвенно-бледным лицом она снова отвернулась к окну, словно смирившись со всем. Прозрачные кружевные шторы, легко трепещущие на слабом ветру, едва касались её лица.
Ей даже не нужно было поворачиваться, чтобы он почувствовал её хрупкость, накатывающую, как волна. Это задело его инстинкты «наёмника».
Он понимал, что может убить её одним пальцем. Нет, даже так — он чувствовал, что она настолько слаба, что в любой момент может свести счёты с жизнью сама, например, откусив себе язык.
Но вот что странно.
Ха Дже непроизвольно цокнул языком.
Почему рядом с такой ничтожной, почти прозрачной женщиной его инстинкты бьют тревогу?
Тело было настолько напряжено, что он отчётливо чувствовал, как стянуло внутренности под животом.
Напряжение, которое он испытывал перед слабым травоядным, перед какой-нибудь ланью, чей единственный выход — это сбежать.
В каком-то смысле это раздражало.
— Вы какие-то ненормальные. Сама-то понимаешь?
— …
— Я говорю, ненормальные. Обычно, когда случается подобное, люди в первую очередь обращаются в полицию или нанимают телохранителей. Разве нет?
— …Раз Со До поступил так, значит, у него была причина. Наверняка у него есть причина и на то, чтобы приставить тебя ко мне. Так что не смей говорить о нём плохо.
Ась? Ха Дже с ошарашенным видом уставился ей в затылок.
Эта женщина всегда казалась покорной и послушной, что бы ни происходило, но в глубине души Ха Дже знал: внутри неё что-то кипит, и оно готово рвануть в любую секунду.
И неужели фитилем ко всему этому служит какой-то мелкий ублюдок?
— Я похож на грёбаного телохранителя?
Ха Дже тихо усмехнулся и сплёл пальцы рук в замок. Вздувшиеся на тыльной стороне ладони вены казались синими и свежими, прямо как кожура того яблока, которое он только что откусил и выбросил.
— …Тогда кто же ты такой?
Только после этого Со Рин медленно повернула голову. Утренний свет скользнул по её профилю, безупречному, словно высеченному из камня.
В этот момент Ха Дже показалось, что воздух застрял у него в лёгких, распирая грудь.
Она смотрела на него так, словно разглядывала какое-то жалкое насекомое, ползущее по земле на брюхе. Её взгляд был полон бесконечного презрения и капли жалости, словно говоря: «Как же мне тебя жаль, раз ты родился таким убогим».
— А тебе правда интересно?
И поэтому ты спрашиваешь так? Ха Дже мгновенно пожалел о сорвавшихся с языка словах.
— …Нет.
Ответ женщины был вполне ожидаем.
— Если возможно, постарайся не подыхать у меня на глазах. А то мне потом кошмары будут сниться.
Вот только он никак не предполагал, что в ответ услышит такую дерзость.
Ха Дже прикрыл рот рукой, чтобы спрятать кривую усмешку, и его плечи затряслись от смеха.
Со Рин, не обращая внимания на его реакцию, отвернулась, задумчиво посмотрела на корзинку, стоящую на кровати, и взяла бутылку воды.
Раздался лёгкий хруст, и скрученная крышка бессильно упала на пол.
— …
Не успев сделать и глотка, Со Рин нащупала ладонь Ха Дже, который внезапно зажал ей рот.
— А, я забыл сказать? Без моего разрешения ничего не ешь и не пей. Не одевайся и не укрывайся, не ходи и не ложись.
Ха Дже не давал Со Рин прикоснуться губами к горлышку бутылки. Прикрывая её рот ладонью, он тихо зашептал ей на ухо.
Его голос звучал так интимно, словно они обменивались тайными клятвами, предназначенными лишь для них двоих, и, как ни странно, в нём сквозила густая, неприкрытая нежность.
— Ах да. Ещё одно. Никаких физических контактов. Например, секса. Ведь человек никогда не бывает настолько беззащитен, как в этот момент, не так ли?
Секс. Казалось бы, ничего особенного в этом слове нет, но почему люди так любят делать из него табу?
Со Рин не была исключением. Как только это слово слетело с губ Ха Дже, она выпустила коготки и царапнула тыльную сторону грубой руки, закрывавшей ей рот.
Ха Дже почувствовал, как дыхание женщины под его ладонью становится всё горячее. Когда её участившееся дыхание защекотало и наконец согрело его ладонь, он слегка ослабил хватку.
— И что же мне тогда есть и пить?
Она всегда задаёт вопросы так, будто отдаёт приказы.
Ха Дже ничего не ответил. Он взял открытую бутылку воды, сделал большой глоток и прислушался к ощущениям на кончике языка.
Затем, абсолютно естественным движением — так, чтобы никто не заподозрил неладного, — отставил бутылку в сторону и потянулся к апельсиновому соку, стоящему в центре.
Только после того, как он с хрустом открыл крышку и пригубил содержимое, бутылочка с соком оказалась в руках Со Рин.
— Пей это.
То ли она действительно хотела пить, то ли просто порой бывала такой покорной. Со Рин молча взяла бутылочку с апельсиновым соком обеими руками.
— Цвет лица ни к чёрту, дыхание прерывистое. Ты просто встала и села на край кровати, а уже задыхаешься. Сердце бьётся ненормально быстро. Вряд ли ты вдруг в меня влюбилась. Тогда что же это, по-твоему?
Несмотря на то, что Ха Дже выпалил эти слова так, будто заучил их наизусть, Со Рин продолжала глотать апельсиновый сок. Она пила так жадно, что казалось, будто задыхается от нетерпения. Чёрные ресницы, обрамляющие её глаза, на мгновение нервно дрогнули.
✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению! ➡️ Fableweaver
