Насколько я должна доверять этому мужчине, Со До?
Со Рин тихо произнесла это вслух, гладя постель, на которой внезапно образовалась вмятина, когда Ха Дже унёс корзину с едой.
Этого человека привёл Со До. Она верила брату, поэтому не сомневалась в его решении.
Чему она не доверяла, так это людям. Люди легко поддаются чужому влиянию и меняются. Если то, что заставляет этого наёмника меняться, — это деньги Со До, то за чужие деньги он точно так же легко продастся.
Поэтому в этом мире она могла доверять только Ю Со Хёну и Ю Со До, то есть мужчинам из семьи Ю. За исключением отца. Эта вера, в которой они были связаны до ненормальности тесно, была отчаянной и глубокой.
Так же, как Со Рин до сих пор не могла поверить в смерть своего старшего брата, Ю Со Хёна.
Пока Ха Дже ненадолго отлучился, послышались тихие шаги, поднимающиеся по лестнице.
Это не были тяжёлые шаги того мужчины. Со Рин поправила на себе халат и молча стала ждать, когда откроется дверь. Пока она сидела перед туалетным столиком, рассматривая своё осунувшееся лицо, шаги приближались всё ближе.
Тук-тук-тук — раздался лёгкий, осторожный стук. Это тоже было не в его стиле.
— Войдите.
С трепетом в сердце Со Рин разрешила визитеру войти. Дверь медленно приоткрылась, и на пороге показалась девушка с совсем юным лицом. У неё были раскрасневшиеся щёки и мягкие черты, но это была из тех заурядных внешностей, которую легко забудешь, столкнувшись на улице.
— Я принесла вам воды и свежую одежду. Платье повесить туда?
В ответ на невинный вопрос Со Рин просто кивнула.
«Без моего разрешения ничего не ешь и не пей. Не одевайся и не укрывайся, не ходи и не ложись».
В этот момент в её ушах, словно эхо, прозвучал голос Ха Дже, который тогда показался преувеличением.
Несмотря на то что она едва не стала жертвой убийцы, и именно Ха Дже был тем, кто вместе с ней противостоял ему, Со Рин всё ещё не чувствовала земли под ногами.
— Э-э-э… Куда поставить воду? Убрать в шкафчик?
Девушка не спешила уходить и тревожно прислушивалась к шорохам за дверью. Видимо, пугающая внешность Ха Дже заставляла её нервничать.
Даже из вежливости нельзя было сказать, что он — этот мужчина — выглядел добрым. У него были правильные черты и красивое лицо, но раскосые глаза без двойного века почему-то напоминали змеиные.
— Да.
Со Рин сделала вид, что привыкла к такому чрезмерному вниманию, и выдвинула шкатулку с драгоценностями. Увидев аккуратно разложенные любимые украшения, оставшиеся от матери, она с горечью подумала, насколько тщательно Со До всё спланировал.
— Ой, госпожа. Вы это уронили.
Взгляд Со Рин последовал за голосом девушки. Та указывала на жемчужную серёжку, размером меньше мизинца.
Разве на моём туалетном столике было что-то подобное? Не успела она усомниться, как девушка проворно подняла серёжку и протянула ей.
— Госпожа?
Глядя на вытянутую руку девушки, которая, казалось, торопила её, Со Рин открыла шкатулку до конца, достала вторую серёжку из пары и изящным движением опустила её прямо в чужую ладонь.
— Заберите.
— Что?
— У вас светлая кожа. Думаю, вам пойдёт. Они не очень дорогие, но примите это как подарок — в знак того, что я рассчитываю на вашу заботу, пока я здесь. Берите.
— Да как я могу..!
— Это от чистого сердца. Пожалуйста, не отказывайтесь.
Со Рин изобразила на лице бесконечно тёплую улыбку «госпожи». Девушка замялась, затем низко поклонилась, бережно прижала ладонь с жемчужными серёжками к груди и семеня шагами поспешно удалилась.
Таковы люди. Из-за пары каких-то жемчужных серёжек они могут проникнуться к человеку враждебностью или, наоборот, симпатией.
Коротко вздохнув, Со Рин отодвинула пуф и встала. Вероятно, Ха Дже скоро вернётся, и времени решить, на кого направить острие этого недоверия, оставалось мало.
Со Рин достала из шкафчика принесённую девушкой бутылку воды и без промедления выбежала из комнаты, направившись к лестнице на противоположном конце коридора.
Шёлковые полы тонкого халата путались в ногах, сквозь ткань смутно просвечивал силуэт её тела. Она остановилась в самом центре холла, прямо под люстрой.
С самого вчерашнего дня ей не давал покоя один вопрос. Что делает эта маленькая птичья клетка посреди этого мрачного, безлюдного места?
Рука Со Рин, открывавшая дверцу клетки, мелко дрожала.
Маленькая белая птичка, до этого клевавшая носом, склонила голову и посмотрела на неё. Избегая её сверкающих глаз, похожих на блестящие чёрные бусинки, Со Рин открутила крышку бутылки.
Поилка в клетке была пуста, и Со Рин наклонила над ней бутылку. Услышав журчание воды, белая птичка затрепетала крыльями.
Рука Со Рин замерла в сомнении, но белая птичка радостно вспорхнула и уселась на край поилки.
Затем она клюнула воду, которой едва налилось на дно. В тот самый момент, когда её клюв, сухой и грубый, как кусок коры, начал блестеть от влаги…
— Ах!
Со Рин вскрикнула и отшатнулась от клетки на шаг. Не запертая дверца затряслась и с тихим стуком медленно закрылась.
Маленькая птичка, ещё секунду назад жадно глотавшая воду, словно изнывая от жажды, теперь неподвижно лежала на стальном полу клетки.
Она не издала ни писка, ни стона. Просто осталась лежать, тихая, словно уснувшая.
Со Рин даже не пришло в голову попытаться потрясти птичку. Бутылка выскользнула из её рук и упала на пол. Когда она со звонким стуком покатилась, разливая остатки воды, Со Рин сделала ещё один шаг назад, боясь случайно наступить в лужу.
— Теперь ты довольна?
От этого резкого, как лезвие, голоса её плечи невольно сжались. Со Рин уже знала, кому принадлежит этот насмешливый тон.
— Тебе обязательно нужно было увидеть всё своими глазами, чтобы поверить моим словам?
В его голосе слышалась издёвка или насмешка? Нет, он, кажется, немного злился.
— Ну и как, «госпожа»? Убедилась?
Ха Дже бесшумно оказался у неё за спиной. Волосы Со Рин, мягко спадающие по плечам, скрыли её шею.
— Бедняжка, правда? Если бы только какая-то женщина просто послушалась меня, ей бы не пришлось подыхать такой собачьей смертью.
Ха Дже легко обошёл Со Рин, с плеском наступил в лужу воды и подошёл к клетке.
Он открыл дверцу, взял в ладонь мёртвую птичку и повернулся. Внезапно сунув её прямо под нос Со Рин, которая дрожала, обхватив себя за плечи, он зашептал ей на ухо, словно мальчишка, задумавший злую шутку:
— Дай ей имя. Будет совсем жалко, если она уйдёт вот так.
Жестокая шутка.
— М?
И безжалостное принуждение.
Со Рин пришлось медленно поднять глаза, посмотреть на жертву своих сомнений и расплатиться за это чувством вины.
— …С.
— С, что? Единственное слово на «с», которое я знаю, это секс.
— …Чойс.
Когда это пошлое слово так небрежно слетело с его губ перед лицом смерти крошечного существа, Со Рин торопливо выкрикнула, словно пытаясь его заткнуть:
— Я назову её Чойс.
Потому что она стала жертвой моего выбора.
— Скукотища.
Ха Дже пожал плечами, внезапно протянул руку и развязал пояс её халата.
Когда начинающий набирать силу летний зной коснулся кожи, Со Рин уже стояла перед ним с распахнутыми полами, открывающими вид на её нижнее бельё.
Ха Дже медленно, липким взглядом окинул её тело, а затем туго обмотал маленькую птичку, Чойс, поясом от халата.
Какой бы крошечной ни была отнятая жизнь, перед грузом ответственности за неё любой стыд терял смысл. Со Рин даже не подумала запахнуть халат и просто смотрела в спину уходящему с птицей Ха Дже.
Казалось, у него за спиной содрогается и кипит земля.
