— Тс-с.
Вслепую, пока ладонь Ха Дже закрывала ей глаза, Со Рин почувствовала, как грубый голос Ха Дже коснулся её уха. Даже от его лёгкого выдоха волосы у виска едва заметно шевельнулись. Лёгкая дрожь пробежала вверх по позвоночнику.
Чтобы не навалиться на Ха Дже всем телом, нужно было удержать равновесие. Она попыталась опереться на подкашивающиеся ноги и снова наступила на что-то мягкое. От осознания того, на чём именно она стоит, кровь стыла в жилах.
Оцепенев, Со Рин опустила взгляд, чтобы рассмотреть, что находится внизу. И это при том, что она прекрасно понимала: из-за плотной темноты, в которую погрузила её ладонь Ха Дже, под ногами всё равно ничего не разглядеть.
Человек. Это точно человеческое тело. Причём стремительно остывающее… Как только к ней пришло ясное понимание, желудок скрутило от тошноты.
— М-м…!
— Ты ведь будешь вести себя тихо?
Голос Ха Дже, прозвучавший следом, был не просто ласковым — он сочился приторной, липкой сладостью. Со Рин крепко закусила губу, сдерживая рвущийся наружу крик, и сглотнула.
Тихо усмехнувшись, Ха Дже медленно убрал руку от её лица. В то же мгновение в нос Со Рин ударил слабый запах крови и влажного металла.
Тяжело дыша, она подняла голову. Горячий воздух с трудом проталкивался в сведённое спазмом горло. В поплывшем перед глазами мире она встретилась взглядом с Ха Дже. Склонив голову, мужчина ласково улыбался.
Из-под растрёпанных чёрных волос на неё смотрели влажно поблескивающие глаза. Их разрез, напоминающий звериный, изогнулся полумесяцем.
Чья-то жизнь, чья-то смерть — всё это казалось ему пустяком, не заслуживающим внимания. Сердце Со Рин ухнуло вниз, словно грудную клетку насквозь проткнули огромным железным прутом.
— Ты…
Со Рин с трудом выдавила из себя слово, и Ха Дже прислушался. «М? Что такое? Давай, скажи», — в его торопящем взгляде сквозило откровенное любопытство.
— …человека…
Убил?
Последнее слово она так и не решилась произнести вслух. Ведь некоторые вещи, стоит их озвучить, становятся необратимой реальностью. Ха Дже вместо ответа легко взял Со Рин за шею, притянув к себе, когда она попыталась перенести вес на другую ногу, чтобы отстраниться. Вскоре Со Рин полностью навалилась на его плечо. Её маленькая голова казалась ему почти невесомой.
— Она крутилась перед дверью твоей комнаты, — спокойно и вкрадчиво продолжил Ха Дже. — Вообще-то я хотел только предупредить её.
На этом его оправдания закончились. Он не добавил ни «ничего не поделаешь», ни «мне жаль, что так вышло». Он был похож на никудышного актёра, зачитывающего сценарий пьесы, в которой с самого начала кто-то должен был умереть.
— Но раз уж так вышло, ничего не попишешь. Правда, то, что первой свидетельницей оказалась ты, немного неудобно. Думаю, нужно тут слегка всё обставить.
Рука Ха Дже, сжимавшая её шею, пугала. Он даже не применял силу, но дыхание всё равно перехватывало. Казалось, грудную клетку вот-вот сдавит насмерть. Стоп, а я точно на стороне «живых»? Голова кружилась. Тошнило. Дыхание участилось.
— Поможешь мне? — невинно поинтересовался Ха Дже.
Со Рин, не в силах отвести от него широко распахнутых глаз, почувствовала, как наворачиваются слёзы. Они скопились в уголках её дрожащих век и крупными каплями покатились по щекам.
— М? Поможешь?
Ха Дже совершенно не обращал внимания на её слёзы. Он был заворожён лишь собственным отражением в её глазах. Цветом смерти, застывшим во взгляде насмерть перепуганного человека. Да, ему это было знакомо.
От того, чьи глаза окрасились в такой цвет, он ничего не ждал. Ты сейчас закричишь. Начнёшь звать на помощь других. Оттолкнёшь меня и бросишься бежать. И тогда я тебя...
Ха Дже слегка ослабил хватку на шее Со Рин, чтобы она не поранилась, когда попытается вырваться.
— К-как…
Однако слова, слетевшие с губ Со Рин, снова застали его врасплох.
— Что? — переспросил Ха Дже, и слёзы, скопившиеся в её глазах, снова сорвались вниз.
Промытые слезами, в тусклом свете её глаза казались ещё более ясными и глубокими.
— Как я м-могу помочь?..
Со Рин по-прежнему не сводила с него взгляда. Мысль о побеге никуда не делась, но за плечом Ха Дже уходила вверх лестница на второй этаж. Даже если я сбегу, даже если вырвусь, я всё равно останусь здесь. Чем быть добычей, уж лучше вместе расставлять капканы…
От собственных мыслей стало настолько жутко, что защипало в глазах.
Беги. Сейчас, пока не поздно, беги со всех ног, — шептал кто-то в её голове. Но почему… почему даже этот голос принадлежит ему — Ха Дже?
— А ты неплоха.
Некоторое время понаблюдав за Со Рин, Ха Дже наклонился. То, как он поднял обмякшую руку трупа и потянул на себя, выглядело слишком уж ловким и отработанным.
— Сегодня я всё сделаю сам. Возвращайся в комнату, — бросил он вскользь, с пугающим равнодушием. — Тебе на такое смотреть ни к чему.
В ту секунду, когда она услышала эти слова, кровь с силой ударила Со Рин в голову. Боль накатила такая, словно кто-то до хруста сжал её сердце в кулаке и тут же отпустил.
Почему? Зачем ты загнал меня в угол, а теперь снова даёшь лазейку для побега? И почему… почему, услышав это, я не могу развернуться и уйти?
Со Рин плотно стиснула зубы, боясь, что у неё вырвется судорожный вздох. Казалось, скопившийся во рту горячий воздух вот-вот обожжёт ей язык.
И вместо слов она очень медленно, плавно протянула руку и ухватилась за край футболки Ха Дже. Влажная, пропитанная чем-то липким ткань облепила её пальцы.
Безудержно текущие слёзы. Закушенные до привкуса крови губы. Окоченевшее тело. Она выглядела так, словно в любую секунду могла потерять сознание.
И всё же она не разжала пальцев.
— …Ха.
Ха Дже коротко, словно обрывая выдох, усмехнулся и посмотрел на её руку.
— Ты пожалеешь.
Пожалею. Я жалела обо всех своих выборах и разочаровывалась в себе каждый божий день. Но это же не значит, что я должна умереть.
Ха Дже стоял неподвижно, повернувшись спиной к синеющему рассвету. Со Рин, оставаясь в тускнеющем сумраке, инстинктивно поняла: если в этом мире и существует незримая черта, которую нельзя переступать — помимо той, что отделяет жизнь от смерти, — то сейчас она её переступила.
* * *
Когда Со Рин снова открыла глаза, бледное летнее солнце уже пробивалось сквозь кружевные шторы.
— Ах…!
Она резко подскочила и первым делом посмотрела на свои руки. И хотя она никогда не пачкала их в крови, и на них просто не могло быть красных пятен, Со Рин всё равно вертела ладони и так и этак, а затем принялась осматривать надетое на неё шифоновое платье.
Стоп, а разве я ложилась спать в этой одежде?
Не помню. Всё, что было прошлой ночью, слилось в сплошной туман, ничего ясного. Ничего такого, что хотелось бы запомнить, и полным-полно того, что хотелось бы забыть.
Тяжело вздохнув, она бессильно откинулась на кровать. Где заканчивается сон, а где начинается реальность, которую я предпочла бы считать сном?
Со Рин закрыла лицо руками, прячась от мира. Эта горстка темноты в ладонях была куда уютнее, чем утренний свет. Медленно опустив руки, она открыла глаза и посмотрела на шторы, ниспадающие, словно подол призрачного платья.
— А?.. Эта серёжка…
Взгляд в конце концов остановился на столе. Одиноко лежащая там белая сфера неестественно блестела. Со Рин с трудом сглотнула, неверными шагами поднялась и подошла к туалетному столику.
Она подняла белоснежную сферу, похожую на глаз животного. Это была одна жемчужная серёжка, отполированная до блеска.
Где же она была до этого? — не успела она додумать мысль, как…
— Ах!
Со Рин вздрогнула, словно схватила раскалённый уголёк, и выронила серёжку. Жемчужина не укатилась далеко и осталась лежать на ковре.
— Я же… отдала её вчера той служанке…
Той девушке с юным лицом, которая застенчиво принесла ей отравленную воду. Той самой, что лежала мёртвой у подножия лестницы. Это была та самая вещь, которую она ей подарила.
Эта серьга с самого начала казалась ей чужой и незнакомой. Попятившись, Со Рин оступилась и с силой наступила на ковёр. И по иронии судьбы раздавила жемчужину, оказавшуюся прямо под ногой.
Она ожидала, что нога соскользнёт с твёрдого шарика, но раздался хруст. Осторожно опустив взгляд, Со Рин увидела, что внутри жемчужины, которая должна была быть цельной, зияет пустота, а в ней мигает красный огонёк.
