Контент удален!

Когда Ха Дже прислонился к стене, Со Рин поняла: он делает это не для того, чтобы отдохнуть. Он просто падал.

Словно крепкое здание, оседающее этаж за этажом, он медленно сползал вниз.

За всё это время Ха Дже не издал ни звука. Ни стона, ни привычных ругательств. Он просто беззвучно оседал, словно ожидая, пока стена примет на себя весь его вес.

Глаза Со Рин расширились от ужаса.

Она уже видела, как люди ломаются вот так, беззвучно. Такой была её мать. Она могла безумно хохотать, истерично рыдать, но в какой-то момент всё стихало. Со Рин всем телом помнила: тишина — это самое страшное.

Человек, который жалуется на боль, — всё ещё жив. Тот, кто о ней уже не говорит, сдался или готов сдаться.

«Ха Дже, а ты сейчас на каком этапе?»

Она не решалась спросить. Вместо этого Со Рин опустила взгляд. Её дрожащие пальцы намертво вцепились в карманы, скрывавшие недавнюю находку. В одном лежал шприц, в другом почти невесомо притаился пульт.

В итоге она так и не призналась Ха Дже. Теперь у неё был от него секрет.

Тайна оказалась неподъемной. Это была не физическая ноша, а гнетущее чувство, словно между легкими и сердцем поселилось нечто черное и сырое. Мрачное и удушающее, оно тяжело ворочалось при каждом вдохе. Этот секрет давил свинцовой тяжестью лжи.

Оцепенев от страха, Со Рин почувствовала, как немеют кончики пальцев. Казалось, жизненное тепло покидает её, начиная с конечностей, и вскоре всё тело, кроме бьющегося сердца, погрузится во тьму.

— Ты спишь?.. — робко спросила она.

Ха Дже сидел, привалившись спиной к стене и закрыв глаза. Его дыхание становилось всё более тяжелым. Тусклый свет, пробивавшийся сквозь щели в окне, падал на лицо наемника, отбрасывая резкие тени на мертвенно-бледную кожу.

«Я хочу сказать тебе… нет, я должна тебе сказать…»

Слова вертелись на языке, но так и не слетали с губ. Причиной тому был он — Ха Дже. Девушка боялась, что, как только она раскроет свой секрет, он молча сделает выводы. И ей совершенно не хотелось знать, куда они её заведут.

В итоге самым простым выходом оказалось молчание.

— Мы… — внезапно заговорил Ха Дже, нарушив тишину. Не открывая глаз, он произнес это низким, сухим голосом. Слова едва прорывались сквозь тяжелое дыхание: — Завтра уходим отсюда. Отправимся в город.

Не до конца осознавая смысл этих слов, Со Рин кивнула. Главное — это значило, что он останется с ней. Она выдохнула с таким облегчением, словно гора с плеч свалилась.

— В город?..

Само слово звучало чуждо. Пока она жила в старой церкви, казалось, что мир заканчивается за её оградой.

— Возможно, это место окажется грязнее и опаснее, чем ты думаешь.

Со Рин на мгновение замялась.

«Грязнее и опаснее. Куда уж больше?.. Неужели может быть опаснее, чем переступать через трупы, прыгать из заминированного газом здания и бежать под пулями сквозь ливень?»

Она слабо, чуть заметно улыбнулась.

— Опаснее, чем здесь?

Ха Дже ответил не сразу. С закрытыми глазами он о чем-то размышлял. Наконец, словно взвесив все за и против, произнес:

— Опаснее, чем здесь.

— Спасибо, что не обманываешь.

Ха Дже не пытался приукрасить ситуацию. Он не говорил: «Всё будет хорошо» или «Всё обойдется». И эта его прямолинейность сейчас успокаивала лучше любых пустых утешений.

— Если мы пойдем туда… «мы» будем в большей безопасности, чем сейчас?

Он медленно открыл глаза. Белки были красными от лопнувших сосудов, но взгляд оставался твердым и сфокусированным. Некоторое время он смотрел на Со Рин, а затем медленно, уверенно кивнул.

— Хорошо. Этого достаточно.

Кажется, только сейчас Со Рин начала понимать этого человека. Она знала, что этот кивок не означал слепую уверенность — за ним стоял холодный расчет. Он давал не гарантию безопасности, а твердое обещание сделать всё возможное.

Сейчас ей этого было достаточно. Со Рин придвинулась ближе к Ха Дже и тихо обхватила колени руками. Между ними оставалось расстояние вытянутой руки. Она не стала садиться вплотную, боясь, что он заметит спрятанные в карманах вещи.

Дождь громко барабанил по шиферной крыше.

— Ха Дже.

— М?

— Почему ты… так отчаянно меня защищаешь?

Со Рин пыталась выдержать его молчание, но пауза затянулась слишком надолго. От тяжелого, измученного дыхания мужчины заныло в груди.

Не дождавшись ответа, она тихо пробормотала:

— Лучше бы ты делал это ради денег.

И это было искренне. Если бы их связывали только деньги, у этих отношений появилось бы название. А название позволило бы провести четкую границу. И если эта граница станет прочной, у неё будет повод не сломаться, когда он в итоге уйдет.

— У меня есть воспоминания, которые я должен вернуть.

От неожиданности Со Рин повернула голову и посмотрела на него. Изможденный мужчина, откинув голову на стену, тяжело сглотнул. Кадык на его шее дернулся вниз и снова поднялся.

— Но, кажется, за это придется заплатить слишком высокую цену. Вот и думаю.

— Воспоминания — это… прошлое.

Со Рин сама испугалась слов, сорвавшихся с языка. Ха Дже медленно приоткрыл глаза.

— Влезать в долги сегодня ради того, чтобы вернуть вчерашний день… — Со Рин говорила медленно, тщательно подбирая слова. — Мне кажется, это как-то неправильно.

Сказанное повисло в воздухе, и шум дождя, казалось, на мгновение стих. Будто весь мир затаил дыхание, прислушиваясь к ней.

— Надо же, какие мы философы.

Ха Дже усмехнулся, скривив губы, а затем его улыбка медленно угасла. Он молча завалился набок, словно теряя сознание. Когда его тяжелая голова опустилась на хрупкое девичье плечо, Со Рин напряглась, чтобы удержать этот вес.

— Т-тебе совсем плохо?

Волосы Ха Дже щекотали её шею. От обжигающего жара его тела казалось, что кожа на её плече сейчас расплавится. Затаив дыхание, Со Рин стоически терпела.

— М?

Не дождавшись осмысленного ответа, она осторожно скосила глаза. И увидела плотно обхватывающий его крепкую шею ошейник. Торопливо отведя взгляд, она тут же наткнулась на нечто другое, незнакомое.

Кулон, висящий на грубом шнурке. Маленький, потертый, почти потерявший блеск кусочек металла.

В тот миг, когда она его увидела, дыхание Со Рин оборвалось.

Это была до боли знакомая вещь. Тонкая змейка, плотно обвивающая крест… На поверхности были выгравированы какие-то цифры и буквы, но от времени они стерлись и читались с трудом.

Но кончики её пальцев помнили эту форму. Ощущение металла, который она когда-то гладила, навсегда отпечаталось где-то глубоко под кожей.

— Я… я уже видела это раньше…!

При этих словах тело Ха Дже едва заметно напряглось. В голове Со Рин что-то медленно пришло в движение. Словно шестеренки старого, заржавевшего механизма со скрипом провернулись на один зубец.

Со Рин наклонилась ближе, чтобы рассмотреть кулон, и вплотную прижалась к пылающему телу Ха Дже.

— А?..

Её сбивчивое, растерянное дыхание разбилось о его грудь. Ха Дже проследил за взглядом девушки и устало пробормотал:

— …Ха. Ну пиздец, одно за другим…

Он издал сухой смешок, словно насмехаясь над собой, и снова откинул голову на стену. Его грудь тяжело вздымалась от сбитого дыхания. Со Рин недоверчиво моргала, понимая, что ситуация стремительно ухудшается.

Прямо на груди Ха Дже, у самого сердца, сошлись красные точки лазерных прицелов.