— Почему?
Его тело было настолько крепким, что это было очевидно даже без того, чтобы раздевать его. Тонкая чёрная футболка, обтягивающая его фигуру, казалась скорее бессмысленной формальностью, чем попыткой что-то скрыть.
— Боишься меня?
Глаза Ха Дже опасно сверкнули. Под ошейником с мерцающим красным огоньком на теле мужчины не было живого места от шрамов. Из-за множества следов от колотых и резаных ран найти на нём хотя бы кусочек нежной кожи казалось невыполнимой задачей.
Да. Увидев его тело, которое она до этого представляла несокрушимым, как стальная броня, Со Рин почему-то захотелось горько разрыдаться.
Она не хотела принимать ту боль, что читалась в изрезавших его шрамах, и те страдания, через которые он прошёл, чтобы эту боль поглотить.
Её собственная жизнь и без того была полна трудностей и одиночества; ей совершенно не хотелось пытаться понять чужую.
И всё же, и всё же…
Неужели глаза защипало от слёз из-за того, что она действительно испугалась, как он и сказал?
Мужчина, который заслонил её от смерти своей собственной, который готов рискнуть жизнью ради её спасения. Да, она не думала, что такой человек может быть обычным.
Но она не ожидала, что он окажется настолько хрупким — как песчаный замок, готовый рухнуть в любой момент.
— Нет. Кто в своём уме будет бояться сторожевого пса?
Её голос, пропитанный влагой, в конце предательски дрогнул.
Если я приму тебя здесь, что я получу и что потеряю в этой жизни? Смогу ли я вообще что-то получить?
— Да? Тогда раздвигай ноги. Надеюсь, не нужно объяснять, что делать дальше? Ого, собираешься расплатиться со мной одним перепихоном? Чертовски дешёво же я тебе достанусь.
Слова, слетающие с губ Ха Дже, по-прежнему звучали грубо и вульгарно. И то, что они не задевали её, было, наверное, потому, что в них не было ни капли злобы.
Со Рин крепко сжала губы и медленно раздвинула ноги, которые до этого держала скрещёнными.
«Умница, вот так», — когда большая, ласковая, словно убаюкивающая ребёнка рука Ха Дже снова заскользила по её лобку, Со Рин изо всех сил постаралась скрыть, что на мгновение дрогнула от предвкушения.
Спина напряглась, но по позвоночнику, наоборот, пробежала приятная дрожь.
Ха Дже обрушился всем своим весом в дозволенные белые объятия, и хрупкая Со Рин оказалась скрыта под крепким, горячим телом, полным страсти.
За широкими, двигающимися лопатками мужчины и бугрящимися на них мышцами было едва видно заплаканное лицо Со Рин.
Да.
Мужчина точно знал, чего хочет. Теперь настала очередь Со Рин определиться со своими желаниями.
Я выжила даже после смерти брата Со Хёна.
Причина, по которой я дожила до этого дня… в том, что я женщина.
И причина, по которой я сейчас так легко соглашаюсь на долг за свою жизнь и отдаюсь этому мужчине, — тоже в том, что я женщина.
Каждая её мысль сводилась к одному-единственному слову.
— А-ах!..
Со Рин беспомощно таяла и вновь собиралась по частям под руками Ха Дже, который бесцеремонно исследовал каждый дюйм её тела, словно жестокий захватчик.
Если только я смогу защитить свою жизнь, будучи женщиной, использовав это тело…
Огромная ладонь Ха Дже скользнула по её затылку, переместилась на поясницу и крепко обхватила таз. Пряжка на его ремне уже была расстёгнута, а сквозь слегка разошедшуюся ширинку брюк виднелось выпирающее нижнее бельё.
Вскоре Со Рин решила, что даже слёзы сейчас — непозволительная роскошь.
Раз так… Значит, я должна использовать всё. Выжать всё без остатка. И во что бы то ни стало выжить.
— Ах, м-м!..
Кончики пальцев мужчины нащупали что-то, а затем плавно раздвинули малые половые губы и скользнули внутрь. Его пальцы слишком легко проникли в узкое, плотно сжатое отверстие.
Когда грубые пальцы Ха Дже начали рыскать внутри, очерчивая стенки влагалища, с губ Со Рин сорвался мучительный стон. Ощущение того, как закрытое тело насильно раскрывают и заполняют чужим теплом, лишало её рассудка.
Когда пальцы, до этого плавно скользившие внутри, начали двигаться быстрее и резче, из влажного лона Со Рин раздался непристойный, хлюпающий звук.
— Ты быстро намокаешь.
Ха Дже прошептал это тихо, словно убеждаясь в собственных словах, а затем принялся грубо и резко двигать рукой: хлюп, хлюп, хлюп. Смазка, стекающая по среднему пальцу, погружённому во влагалище, скользнула вниз и скопилась в его ладони. Глядя на эту прозрачную, вязкую жидкость, Ха Дже почувствовал жажду, словно ему перекрыли кислород.
Хочу поиграть с ней ещё. Посмотреть, насколько сильно смогу её сломать.
Когда это первобытное желание медленно завладело его пахом, Со Рин обеими руками с силой упёрлась в плечи мужчины, пытаясь оттолкнуть его. Но по инерции пальцы, погружённые в неё, лишь ещё глубже и грубее вонзились в податливую плоть.
— Ах, ха-а!.. М-м, ах, ах!
Как назло, Ха Дже вонзил пальцы на максимальную глубину, согнул их и грубо провёл по стенкам влагалища. Из-за этого вторжения в самое сокровенное место, которое в обычной жизни остаётся скрытым, Со Рин казалось, что она вот-вот потеряет сознание.
Это было унизительно.
Живот сводило судорогой, точнее, где-то внутри всё зудело. Боль, так не похожая на наслаждение, разъедала её разум, но, как ни странно, ей хотелось прижаться к горячему телу мужчины.
Тем временем, не обращая внимания на её состояние, Ха Дже с влажным чавканьем медленно вытащил пальцы из бледно-розовой щели. Глянцевые от смазки пальцы блеснули в тусклом свете.
Ощущая, как внутри всё перевернулось и готово было вырваться наружу, Со Рин даже не подумала свести ноги вместе; вместо этого она закрыла лицо руками. Какое у меня сейчас выражение лица? Похожа ли я всё ещё на «женщину»?
— Хочешь ещё? — невинно спросил Ха Дже, слизывая смазку, стёкшую по его руке до самого предплечья. Кончик языка, жадно слизывающий влагу, казался невыносимо красным.
Нужно отвернуться, нужно сказать нет, — думала Со Рин, но вопреки решимости её тело безвольно обмякло. У неё едва хватало сил пошевелить кончиками пальцев, но Ха Дже и не думал ждать её разрешения.
Он протиснулся между её полураскинутыми ногами, силой раздвинул стройные бёдра своими коленями и прижался бёдрами к её животу.
Стянув брюки вместе с бельём, он высвободил свой член, который с глухим стуком упал на живот Со Рин.
Со Рин не была наивной. Она понимала, что эта плоть — самое примитивное и уязвимое место мужчины. Не успела она перевести дух, как Ха Дже начал медленно двигать бёдрами.
Когда головка, блестящая от её собственной смазки, скользнула по её белоснежному телу, оставляя за собой влажный след, Со Рин напрягла ягодицы и обхватила бёдрами талию мужчины.
Удивлённый её действием, Ха Дже на мгновение замер. Со Рин посмотрела на него влажными от слёз глазами и спросила:
— Как далеко ты готов зайти ради меня?
Это было продолжением их недавнего разговора. Что ты готов сделать для меня?
Непонимающее и жёсткое выражение лица Ха Дже в одно мгновение сменилось на игривое. Он протянул «м-м», словно раздумывая, а затем осторожно приоткрыл алые губы:
— Даже не знаю.
Словно прикидывая что-то в уме, он окинул взглядом растрёпанную Со Рин. Прозрачная кожа, сквозь которую просвечивали вены, а под ней — воля к жизни и инстинкты. Человек, наполненный этими липкими, вязкими желаниями.
— Посмотрим, смогу ли я заставить тебя умолять о смерти.
— А-ах!..
С этими словами он приставил головку к блестящему от смазки входу и одним мощным толчком вошёл в неё. В то же мгновение расслабленное влагалище сжалось, плотно обхватив его член.
От невыносимой боли, вызванной вторжением чужого, обжигающего тела, Со Рин забыла, как дышать; она запрокинула голову и выгнула грудь.
— Ха…
Ха Дже зарылся лицом в ложбинку между её грудей и рвано выдохнул. Внутри оказалось теснее, чем он думал, но при этом она была гораздо более влажной, чем он ожидал.
Да. Ему хотелось с головой погрузиться в этот секс и трахать её до тех пор, пока эта женщина не начнёт умолять об избавлении.
