Ха Дже лежал на боку, подложив руку под голову, и не отрывал взгляда от спящей рядом Со Рин. Уснувшая так крепко, словно потеряла сознание, девушка была абсолютно беззащитна.
— Другие женщины тоже так спят?
Если подумать, он никогда раньше не видел спящих женщин. Мёртвых — да, но не спящих.
Ха Дже издал тихий, пустой смешок, осторожно поднял руку и убрал прилипшие пряди волос с её лица. Белоснежная кожа мягко светилась даже в полумраке.
Он хотел было сжать её упругую, мерно вздымающуюся грудь, но передумал: это походило бы на выходку извращенца, домогающегося спящей.
Лето. Синеватая ночь. Ориентируясь по внутренним часам наёмника, он прикинул время: половина третьего, максимум — три часа ночи.
Если он намерен сдержать обещание, данное Со Рин, действовать нужно прямо сейчас.
— Хм.
Но вместо этого Ха Дже лишь глубже зарылся лицом в сгиб локтя. Обычно его тело не нуждалось в долгом сне, но сейчас он чувствовал странную истому. Словно медленно опускался на самое дно.
Что, если он так и останется лежать, притворившись спящим, и кто-нибудь из прислуги застанет их в таком виде? Каким будет лицо у этого ублюдка Ю Со До, когда до него дойдут слухи?
— …Брат и сестра?
Пиздёж. Невозможно, чтобы между этими двумя были столь безобидные отношения. Любой мужик, увидевший лицо Ю Со До, сказал бы то же самое.
— Ну и дела. И с чего бы мне сдерживать обещание, данное этой барышне?
Потому что у Ю Со До есть ключ к моим воспоминаниям? А Ю Со До, в свою очередь, на поводке у этой слабой женщины? Нет. Причина была не такой простой и ясной…
Скорее, она была немного извращённой. Что-то вроде грязного любопытства: что это за женщина, за которую так маниакально цепляется этот псих?
Нахмурившись, Ха Дже лёг на спину. Он провёл ладонями по лицу и зачесал волосы назад. В его жёстких, спутанных прядях играл тепловатый летний ветер.
По привычке Ха Дже начал тихо насвистывать. Он не знал, где и когда услышал эту мелодию, но она въелась в него так глубоко, словно звучала в голове всю жизнь.
Он думал, что мог случайно услышать её по телевизору или по радио, но сколько ни искал, так и не смог выяснить название. Будто кто-то насильно вырезал эту песню из памяти. Впрочем, к этому раздражающему чувству он уже давно привык.
В какой-то момент его свист чуть сбился. Как раз тогда, когда он подумал, что фальшивит где-то на полтона…
— М-м… м-м-м… м, м-м…
Свист Ха Дже резко оборвался. Та же самая песня. Но ноты были верными. Голос, тихо напевающий правильную мелодию, раздавался прямо у него под боком.
Со Рин, словно всхлипывая во сне, подхватила его мотив. То ли из-за того, что её голос царапал кожу и бередил память, то ли по какой-то другой причине, но макушку Ха Дже пронзила острая боль. Как только он тихо застонал, песня оборвалась.
— Ха, ха-ха…
За этим последовал его опустошённый смех. Ха Дже с силой надавил на лицо, закрывая глаза ладонью.
Почему он, полагаясь на чутьё наёмника, принял этот заказ? Почему грёбаный Ю Со До так ненормально одержим Ю Со Рин? Ему казалось, что ответ на все эти вопросы на самом деле один.
Ю Со До и Ю Со Рин.
У этих двоих были общие воспоминания. Не просто детские отрывки, а роковая летопись, способная спасти или уничтожить человека.
А если прибавить сюда его самого, то, возможно, в этой истории их было трое.
Теперь он был твёрдо уверен, что эта женщина сможет объяснить всё: что именно он потерял, почему он это потерял, и кто его этого лишил.
Ха Дже оттолкнулся от матраса и сел. Он долго и отстранённо смотрел на спящую Со Рин, а затем медленно наклонился и легко поцеловал её в щеку.
— Спи сладко.
Тихо пробормотав это, Ха Дже медленно поднялся. Комната всё ещё была тяжело пропитана густым запахом секса, но он невозмутимо собрал с пола одежду и оделся.
Натягивая чёрную футболку, Ха Дже медленно обернулся и посмотрел на дверь. Тихие, крадущиеся шаги, до этого кружившие по лестнице, приблизились.
Щёлк.
Дверная ручка начала опускаться.
* * *
— Ну. Спрошу ещё раз. Я ведь не задаю сложных вопросов, верно?
Ха Дже сидел на стуле задом наперёд, положив руки на спинку. Его длинные ноги мерно покачивались, отчего стул слегка поскрипывал.
— Правда… я ничего не знаю…
Стоящая на коленях юная служанка умоляла его, заливаясь слезами. Она жалко потирала ладони, вымаливая себе жизнь.
— Хм?
Ха Дже с озадаченным видом приподнял бровь и взял со стола пластиковую бутылку. Послышалось журчание: он плеснул жидкость в наполовину полный стакан.
— А-ах, а-а-а!
Служанка, только что утверждавшая, что ничего не знает, тут же сжалась в комок и истошно завопила.
Ха Дже даже глазом не моргнул, будто привык к подобным воплям.
— Ты ведь тоже знаешь, что это такое, да? И, если ты не полная идиотка, то понимаешь: чтобы не сдохнуть от яда, нужно принять как можно меньшую дозу.
— Я п-правда ничего не знаю!
Когда служанка снова завизжала, Ха Дже впервые поморщился от раздражения. Наверху спала Ю Со Рин. Ему хотелось, чтобы она поспала спокойно хотя бы ещё час.
— Если ты ничего не знаешь, почему так боишься этой воды? Странно, не так ли?
Откровенно забавляясь, Ха Дже подпёр подбородок рукой и посмотрел на служанку сверху вниз. Девчонка была в таком отчаянии, что её одежда насквозь промокла от холодного пота.
— Эх, хотел рассказать тебе попозже, но, видимо, не судьба.
Ха Дже притворился, что раздумывает, а затем резко встал. Порывшись в кармане тактической куртки, он достал оттуда горсть какого-то хлама.
— Это с первого этажа.
Из его кулака посыпались крошечные сферические камеры с оборванными проводами.
— А это со второго.
Из другого кармана он вытащил ещё одну горсть точно таких же устройств.
— Этот ублюдок-извращенец напихал их даже в гардеробную и ванную. Говорю же, тот ещё псих.
Служанка с опустошённым лицом уставилась на камеры, валяющиеся на полу. Она не могла их не узнать. Это были микрокамеры, установленные строго по маршруту её передвижений. Она сама их прятала так, чтобы никто не заметил. В конце концов, это была её специализация.
— А это что?
Ха Дже вытащил из заднего кармана моток проводов. Следом на пол со стуком упал модуль беспроводной связи, который он лично выковырял в подвале.
— У тебя ведь в ухе микронаушник, так? И, кажется, уже довольно давно никто не присылает тебе никаких указаний.
От небрежно брошенных слов Ха Дже лицо служанки мертвенно побледнело.
— Ну ладно, проехали, я всё равно не ждал от тебя чистосердечного признания. Но знаешь что…
Ха Дже внезапно наклонился и приблизил своё лицо вплотную к её глазам.
— Если сигнал с твоего датчика пульса пропадёт, этот ублюдок получит уведомление?
Обычно сигналы с биометрических датчиков передаются напрямую, независимо от наличия основной связи. При этом Ха Дже пугающе невинно улыбался.
— Л-люди… помогит… мм, мм-м!
— Кажется, я просил тебя не шуметь. Верно?
Ха Дже резко зажал рот служанке, готовой сорваться на крик. Её взгляд панически метнулся к стакану с водой на столе. Поняв намёк, она едва заметно кивнула, и Ха Дже убрал руку.
— Ну что ж, даю тебе выбор. Выпьешь это? Или…
Конец фразы был понятен и без слов. Стать добычей этого хищника означало неминуемую и страшную смерть. Уж лучше ухватиться за шанс выжить, пусть это и лишь крошечная лазейка.
— Ага. Правильное решение. Кто знает? Может, как ты и говоришь, это обычная вода, и ты просто утолишь жажду посреди ночи?
Убирая руку, Ха Дже резким движением сорвал с мочки её уха маленькую жемчужную серёжку. В этом доме была лишь одна женщина, которой по-настоящему подошло бы такое украшение. Только она.
Ха Дже раздавил жемчужину кончиками пальцев, и в воздухе запахло гарью. Совсем не тот запах, который должен исходить от раздавленного драгоценного камня.
— Что ты делаешь?
Служанка тупо уставилась на его пальцы и вздрогнула. Ха Дже сам взял стакан со стола и вложил ей в руки.
Пока девушка, ещё немного поколебавшись, судорожно глотала воду, в полумраке комнаты раздалось тихое мычание.
М-м, м-м-м, м-м…
На этот раз мелодия звучала без единой фальшивой ноты. В точности так, как её напевала Со Рин.
