21 До конца развращённая (1)
Аид погрузил палец чуть глубже, вытащил и, поглаживая складки её лона, будто играя, мягко улыбнулся.
— Ты носишь имя невинной девы.
— Это всего лишь имя... Ах!
Она почувствовала, как его длинный палец задвигался внутри. Ответ, готовый сорваться с губ, она проглотила из-за ощущение между ног — теперь насильно раздвинутых.
Персефона хотела разрыдаться от жара и неописуемой радости, что разлились из самых глубин её существа. Теперь её ласкала рука Аида в «незримом мире», куда она пришла без позволения матери.
— М-м-м... Ах!
Она попыталась отползти вперёд, но рука Аида вцепилась ей в бедро.
— Не убегай.
— Ах! Больно...
— Потерпи.
Он медленно вводил и выводил палец, потом взглянул на влагу на нём и ускорился. Жидкость брызнула — он то вводил палец, то проворачивал, то тёр, затем он вогнал его до конца и растянул её стенки. Персефона покорно выгнула спину от жгучего трения. Влага мгновенно пропитала пальцы Аида.
— Х-ха... м-м-м... Ох, Аид!
— Ты должна расслабиться. Ты слишком метаешься от одного пальца.
Другая его рука скользнула по её ягодицам и шлёпнула — так сильно, что на коже остался слабый красный отпечаток ладони. У Персефоны выступили слёзы радости, разлившейся по всему телу от жгучего ощущения. Её слегка напряжённое тело медленно расслаблялось.
— Расслабься.
Она изо всех сил постаралась выполнить тихий приказ Аида. Вскоре Аид, вытащив палец, приказал надтреснутым голосом:
— Приготовься.
Всё тело Персефоны дрожало. Это было слишком — даже чтобы просто осознать. Но раз это приказ Аида, она не хотела его ослушаться. Она сдержала стон, когда он приподнял её бёдра.
— Ах! М-м-м…
Вскоре Аид, выпрямивший ей спину, подошёл сзади. Персефона почувствовала, как его рука легла и поползла по её заду. Вскоре к ней прижалось что-то горячее и толстое, слегка потёрлось и пронзило её изнутри. Она точно знала, что это. Это был его член, который она так долго обвивала губами, что даже запомнила его форму языком. Чем более сдавленным становилось дыхание Аида, тем сильнее ей казалось, что она задохнётся. От восторга.
— Совсем чуть-чуть, даже если сначала будет немного неудобно...
Довольно жёсткая хватка, вопреки его нежным словам, оттянула её волосы назад. Его прикосновение к её влажным губам стало желанным, словно дар. Она чувствовала каждый его толчок. Их стоны и вздохи переплетались. Оба тонули в этом. В тот миг её лоно запульсировало и стало растягиваться само, против её воли. Давление было таким, что она испугалась. Его член растягивал её лоно. Слишком узкое, даже раскрытое, оно сжимало его ствол.
— А-а-ах...! Да... да! Х-ха-а! Ох, Аид!
Он вытащил член и потёрся им между её ягодиц — стирая с неё прежнюю чистоту. Хлопая и ударяя, он не останавливался. Когда ствол вошёл до конца, Персефона едва дышала.
— О-о-ох... м-м-м...
Её челюсть сводило. Плач и дыхание застряли в горле. Осталась только боль. Аид прижался к ней. Толстая головка впилась в неё, и ствол, твёрдый и длинный, растягивал её изнутри. Толкаясь в самую глубину Персефоны, Аид низко застонал.
— Ты такая тесная. Теснее, чем я ожидал.
Тогда он медленно начал двигать бёдрами взад и вперёд. Он был нежно жесток. Казалось, он беспокоился и даже утешал, но в конце концов не останавливался и не собирался. Ей пришлось раздвинуть ноги шире, и она чувствовала, как его плоть потрясает всё её тело, словно волна. Даже от малейшего движения у неё перехватывало дыхание. Она вцепилась в диван изо всех сил.
— Больно, больно!
Аид, на миг перевёвший взгляд и заметивший вздувшиеся вены на руках Персефоны, облизнул сухие губы. Вскоре он схватил её за талию и притянул к себе, вкладывая больше силы. Жар прилил к узкому входу, туда, где вбивался его член. Он погрузился до конца.
Тело Персефоны дрожало всякий раз, когда она чувствовала его толчки внизу живота. Одного этого хватало, чтобы её низ живота заныл. Но что стало с той необъяснимой радостью, которую она испытывала раньше?
— Ах... Аид…
— Слишком тесно. Мне тоже немного неудобно...
Слёзы текли по её лицу, и дыхание становилось громче. Аид, смотревший на неё сверху вниз, улыбнулся, стиснув зубы.
— Мне продолжать?
Он сказал это, выводя круги на её чувствительном бугорке. Персефона не могла не застонать.
Аид принял это за согласие.
Его движения бёдрами стали более агрессивными. Он выскользнул из неё и ринулся обратно. Он ускорил движение и вошёл глубже. Шлёп, шлёп, шлёп. Их тела сталкивались. Жгучий жар поднялся в месте, куда ударяла влажная плоть Аида. Казалось, он почти разрывал её пополам.
— А-ах!
Лоно Персефоны, растянутое до предела, всё громче отзывалось влажным хлюпаньем. Аид толкнулся ещё сильнее. Стенки смыкались за его членом и яростно пульсировали.
Узкие, горячие — её стенки были такими непривычными, что он едва сдерживался. А она, выпрашивающая ещё, была влажной до самых бёдер.
— Ох! М-м-м!
Аид потянул её за талию и прижал к себе. Она подалась бёдрами — вверх и вниз, всё сильнее.
— Ты сводишь меня с ума во всех смыслах, девчонка.
Персефона вздрагивала и стонала, когда он шлёпал её. Стенки, только что сжимавшие его член, теперь расслабились. Лицо её, раскрасневшееся, напоминало расцветший цветок. Сегодня ночью её до конца развратил Владыка Подземного мира.
