Контент удален!

— ...Эм-м-м...

Язык Аида заплетался — он не знал, что сказать. Однако через минуту он смог сказать ей тоном, настолько суровым, насколько возможно, но не слишком угрожающим:

— Я не знаю, чего ты желаешь, но если ты продолжишь в том же духе, это никогда не сбудется.

— Я ничего от тебя не жду, Аид. Я просто хотела увидеть тебя снова.

— ...

— Вот и всё.

Голос девушки звучал с такой убеждённостью, что даже Аид невольно поверил.

— Помню, это ты умчалась прочь, как горная птица, — сказал он, вспоминая их первую встречу.

— Я ничего не могла с собой поделать — казалось, грудь вот-вот разорвётся. Что мне оставалось?

Её глаза, скользнувшие вверх, к нему, заставили Аида отвести взгляд. Если бы она раньше не произнесла его имя, он, пожалуй, не догадался бы, кто она. Какова бы то ни было, он всегда был тем, кто внушал другим страх. Трудно сказать, значили ли для неё что-то эти объятия — объятия маленькой грубиянки, — или она просто бездумный ребёнок.

— Что такое, Аид...?

— Я понятия не имею, что сказать, и не могу ничего придумать, — сказал Аид с обеспокоенным выражением, растирая ладонями щёки. — У тебя есть цель, к которой ты стремишься?

— Нет.

— Нет смысла бесцельно бродить. У бродяг смутные ожидания, что в конце пути что-то будет, — тем более у ребёнка в подземном мире.

— Честно, я говорю правду.

Он только недоверчиво смотрел на неё.

— Если у меня и была цель, то только встретить тебя снова, Аид.

— Почему?

— Сам скажи, Аид. Почему я прихожу к Ахерону в то же время, когда ты возвращаешься в подземный мир?

Глядя на девушку, которая начинала казаться либо наивной, либо толстокожей, Аид напрягся. Какова бы ни была цель ребёнка, он решил присмотреться к ней ещё раз.

— Значит, ты и правда мной заинтересована. Тогда расскажи свою историю.

Какой смысл скрывать истинные мысли? Холодная тьма, поднимающийся туман и ветер, свистящий, как крики мёртвых, — всё оставалось привычным. Кроме тёплой, почти иллюзорной дрожи в груди.

— Я шла вдоль края реки какое-то время, а потом она снова привела меня обратно в лес, — сказала она с досадой.

— Вот что случается с такими бродягами, как ты. Но не советую выбираться из этого лабиринта через Ахерон.

— Но почему?

Аид зашагал, давая подробное объяснение, и оглянулся на девушку, которая следовала за ним маленькими шагами. Её возбуждённые шаги были лёгкими и не выдавали ни следа страха перед подземным миром, но руки цеплялись за край его гиматия, как у ребёнка, боящегося потеряться.

— Что такое?

— Это морока — когда живые приходят сюда, чтобы переправиться через реку, — ответил Аид, снова поворачивая голову к тропе.

— Вот как?

— Да.

— Это похоже на сон.

— Помимо твоей цели, кто дал тебе указания, как попасть в подземный мир? В прошлый раз ты здесь была не впервые.

— Ты следил за мной?

Аид расхохотался при виде её маленьких ушей, навострившихся вверх.

— Харон рассказал. Разве ты не боялась оказаться в месте, куда никто не хочет входить, а все, кто вошёл, хотят выбраться?

— Лодочник, — фыркнула она. — Я взволнована — хочу увидеть, что лежит за рекой, но это меня не пугает. Это не похоже на место, где я жила, так что я до сих пор не могу поверить, что такое место существует. Неведомый мир...

— Это лишь край Ахерона, так что ты передумаешь, как только переправишься.

— Почему?

— Только за этой рекой ты увидишь истинную природу монстров и мёртвых из историй, которые, возможно, слышала в детстве.

— Я знаю, ты пытаешься меня напугать, но у тебя не выходит.

— Я не пытаюсь тебя напугать, но тебе стоило бы знать лучше.

— В этом мире много больных людей, и каждый божий день те, кто отнимает у других, свободно разгуливают. Но разве это место — не там, где такие люди получают наказание? Так ты говоришь мне, что я должна бояться места приговора больше, чем места, где совершаются злодеяния?

Он только моргнул, глядя на девушку, ошеломлённый её мудрыми словами.

— Ты думаешь иначе, Аид?

Аид растянул губы в улыбке и кивнул. Это был не знак согласия, но даже простейшая логика имела смысл. Потому что, если ты не виновен, нечего бояться.

— Но ты хотела переправиться через реку, зная, что, если переправишься, не сможешь уйти, пока я не позволю?

— Я не могу просто тайком выбраться отсюда?

— Если бы мёртвые были такими, как ты, стражам не пришлось бы рыскать по лесу три дня подряд, пытаясь поймать сбежавшие души.

Он посмотрел вниз на девушку, растиравшую мочки ушей, будто от смущения, и проникся к ней сочувствием. Он знал, что она была бы столь же прелестна, независимо от того, жива она или нет. По крайней мере, так выглядели её глаза. Он понятия не имел, что это стало началом проблемы.