1 Он нашёл меня
Это была ночь, когда тысячи очей Никты мерцали над горизонтом.
Персефона, внезапно продрогнув, открыла глаза и выглянула в окно. Лес тонул в тенях ночи. За плотно закрытой дверью стояла тишина. Мелькнула мысль — насколько пристальным будет надзор нимф и удастся ли выскользнуть незамеченной. Но колебание, порождённое этой осторожной мыслью, длилось недолго — плащ уже оказался под рукой.
Ловко накинув плащ, Персефона забралась под кровать и осторожно вынула «это» из ящика. Потом выскользнула через чёрный ход. Присутствия нимф она не ощущала.
В отличие от дня, ночной лес рождал странное чувство — будто внутри может притаиться что угодно. Глядя на тропу, окутанную жуткой атмосферой, человек словно видит дорогу, по которой идёт впервые в жизни. Особенно остро это чувствовалось сегодня.
Странное ощущение натянуло каждую жилку в её теле.
Она подняла лампу и осмотрелась. Опавшие листья и тени ветвей создавали ощущение, будто деревья бросаются на неё с широко разинутыми ртами. Привычный шум волн вдалеке звучал так, словно насмехался над ней.
Персефона отворила калитку и шагнула наружу — и сквозь липкую тьму взгляд зацепился за жёлтый нарцисс, лежащий на земле.
Нарциссы на этом острове не часто встречались, это редкие цветы, который можно было увидеть лишь изредка, когда семена, уставшие летать в объятиях Нота и Борея, пускали корни. Откуда они здесь?
Её любимые цветы.
Лёгкая улыбка тронула губы Персефоны. Она подняла цветок и вдохнула его аромат. Чуть дальше виднелся ещё один — и она шагнула к нему, словно что-то вело её. Пока она собирала цветы, в душе начало зарождаться смутное чувство, что что-то не так.
Ещё один, и ещё один...
Что это может быть?
Бережно прижимая к груди шесть-семь нарциссов, Персефона сошла с тропы и оказалась на небольшой пустоши в глубине леса.
Когда она наклонилась за последним нарциссом, выделявшимся среди остальных, слух уловил резкую перемену в гармоничной симфонии природы.
Шурх.
Её жёлтые глаза расширились, тело насторожилось.
Персефона замерла и осмотрелась. Вокруг — только ветви и лесные деревья с поникшими листьями. В горле пересохло, сердце колотилось.
— ...Наяда? Киана? Или это Аретуза? Вы следите за мной?
Симфония природы вернулась — странный шум исчез. Слышались лишь вопли ветра, скребущего лес, да насмешливые звуки волн.
Персефона отшвырнула собранные нарциссы и бросилась на тропу — но её схватила рука, появившаяся из ниоткуда.
Крик так и не вырвался из её рта.
─── ⸙∙✧∙☾∙✧∙⸙ ───
Дзынь, дзынь.
Она слышала, как шлем-невидимка катится по траве и камням.
Ей закрыли рот, а глаза мгновенно завязали. Всего несколько секунд — и «невидимая богиня» стала «богиней, которая не видит».
Рука, сжимавшая её подбородок и закрывавшая рот, принадлежала мужчине — она поняла это сразу. Персефона не знала, как справиться с этим странным положением — прежде ей не приходилось попадать в подобные ситуации. Она яростно дёрнулась, пытаясь освободиться, но было слишком поздно.
— Угх, а-арх!
Это было самое тайное и безопасное место на земле — или должно было быть таковым. Деметра, её мать, добилась этого. Прожив на острове несколько десятилетий, Персефона ни разу не видела проплывающих мимо людских кораблей, и лишь изредка мимо проносились боги, оседлавшие ветер, словно колесницу. Остров без входа и выхода.
Она упиралась ногами, мотала головой, пытаясь освободиться от ткани, закрывавшей глаза, но руки, завязывавшие её, были слишком сильными.
— Кто, кто, чёрт...!!!
Тут она почувствовала, как рука мужчины вцепилась ей в волосы.
— А-ах! А-а-ах! Прекрати!
Голову Персефоны оттянули назад, и она почувствовала, как зубы мужчины впиваются ей в шею. Тело окоченело.
В голове промелькнул голос матери.
— Мир за пределами острова не полон великих приключений, веры и счастья, как ты себе воображаешь... Не проходит и дня, чтобы поджигатели войны, увлечённые коварством Ареса, не сражались, а мужчины, подобные Зевсу, рассеялись по всей земле и заставят тебя хмуриться... Когда я думаю о нём, у меня мурашки по всему телу... Как я могу отправить тебя в такой мир, зная, что ты, дочь моя, будешь страдать?
Словно насмехаясь над её жалкой попыткой перевернуться, сильные руки притянули её за талию к себе.
— Днём остров полностью твой, а ночью... он как пасть коварного, хитрого лжеца.
— Тш-ш, — первое, что сказал мужчина, было приказом замолчать. — Деметра хорошо тебя спрятала... Мне стоило немалого труда тебя найти.
Плащ Персефоны сорвали, словно оторвали силой.
Плечи безжалостно задрожали, озноб пробрал её. Грудь мужчины прижалась к её груди, и в одно мгновение подол её одеяния вздёрнулся до самого живота. И тут она узнала его голос.
— Персефона, Персефона.
То, как он произносил её имя.
То, как его язык скользнул вверх по её шее.
— Почему ты ведёшь себя как испуганная овечка? Разве ты не говорила, что не боишься?
И то, как он насмехался над ней. Она узнала всё это.
Мурашки побежали по всему телу. Страх от того, что её взяли в плен, что она ничего не видит и может исчезнуть без следа, — и по причине, отличной от прежней, сердце заколотилось.
Он нашёл меня.
