4 Мир мёртвого (2)
Как гласят предания, Ахерон — край земли по ту сторону могил, и он так огромен, что конца не видать. Вода казалась безбрежной. Персефона гадала, насколько огромна эта земля на самом деле, — хотела увидеть своими глазами ту землю, куда возвращаются все. В подземном мире стоял золотой дворец, и ничего подобного на поверхности земли не было.
Владыка, управляющий землёй по ту сторону могил, был и правителем мёртвых — богом, которому служили и за которым шли все состоятельные люди. Миф, гласивший, что его дворец величественнее храма олимпийских богов, не лгал.
Персефона хотела увидеть, как всё выглядит: золото и серебро, ярко сверкающие, громоздящиеся холмами, поля, переполненные монетами, и тончайшие драгоценности, которые только мог знать человек, — казалось, этому нет предела.
Однако её куда больше интересовало нечто более простое, чем эти богатства, — «шлем-невидимка», делающий надевшего его невидимым для невооружённого глаза. Он был сокровищем подземного мира, которое не мог разглядеть даже Аргус, обладатель сотни глаз.
Но Харон с усмешкой неумолимо не пропускал её.
— Убирайся отсюда к чёрту, если не можешь заплатить.
— Ах ты, мерзкая баба. Ты что, не поняла, что тебе сказали?
— Вот сука.
Он был до раздражения непреклонен, исполняя свои обязанности с непоколебимой волей. Нет монеты — нет входа, всё просто. И это было горькой незадачей Персефоны — за всю жизнь она не держала ни единой монеты.
Она завидовала каждому, кто без задержки поднимался на лодку. Кипя от злости на месте, она почувствовала перемену в воздухе — туман странно сдвинулся в другую сторону.
«Он» поднялся на лодку как раз тогда, когда та собиралась отплыть. Ему не нужна была монета, ибо он был Царём, Владыкой подземного мира — могущественной сущностью и олицетворением мёртвых.
Мёртвые пересмеивались между собой, глядя на застывшую Персефону.
— Что она тут делает? С виду ей тут не место.
— Она тут просто прогуливается, пусть уходит!
— Поглядите на ту бабу с жёлтыми глазами, как солома. Уберите её! — прохрипел Харон.
Мужчина повернул голову и посмотрел туда, куда указывал Харон. Он уставился на женщину — и когда она повернулась к нему лицом, всё с тех пор изменилось.
— До чего ж глупа эта женщина? Она даже не выразила почтения Ахерону! Выбросьте её за борт!
Слушая голоса вокруг, Персефона вытянула шею, заглядывая на лодку, и увидела мужчину, пристально смотревшего на неё. Тьма, казалось, плавала за серыми зрачками мужчины, и это было завораживающе гипнотично — как луна в ночном небе. Персефона чувствовала, будто её затягивает, пока смотрела в ответ, — и только звук его имени гулко отдавался в голове.
Мы встретились снова? — подумал Аид про себя.
Аид. Владыка подземного мира и смерть незримого мира.
— Как ты добралась сюда, а твоя тень — следом? Ты заблудилась, девочка? — Персефона услышала его голос в своём сознании среди шума. Она поспешно ответила:
— Ты забыл, кто я?
Ответа не последовало. Лодка отчалила от пристани — и с ней Аид.
У Персефоны сложилось собственное представление о «нём» после множества историй, рассказывающих о боге подземного мира. Она знала, что должна держаться на расстоянии, но его пронзительный и в то же время нежный голос и глаза, казавшиеся бездонными, заставили её переступить границы — сокращая разрыв, отделяющий землю от подземного мира. С того мгновения всё, что она прежде думала о нём, исчезло в мгновение ока, выставив её уязвимость напоказ.
Смерть была ей чужда — она провела всю жизнь на острове, где всё лежало готовым для неё одной. Она видела тепло за его пронзительными глазами, прозревая сквозь его властную фигуру.
— Тот человек вон там, — прошептала себе Персефона, произнося это как молитву.
Быть может, впервые верующая в свет Дельф предстала перед ним лицом к лицу? Казалось, грудь её разрывалась. Она отступила, ноги сами устремились прочь, а сердце повторяло его имя. Она хотела поговорить с Владыкой подземного мира. Кто знает — может, он и есть ключ к её свободе.
