Контент удален!

Гермес, всегда сдержанный и терпеливый, не желал наведываться в подземный мир, когда тот наполнялся зловещей, плотоядной энергией. Вой титанов наводил на него первобытный ужас. Аид обычно держался у Флегетона, но когда его затягивало густым туманом, он выходил, чтобы приглядывать за окраинами округа — туда, где под поверхностью таились безумие и помешательство.

Как и сегодня.

Когда он добрался до пристани на Ахероне, Харон так нервничал, что даже не оглянулся.

— Наконец-то Царь прибыл. И опять эта «особа» тут, — сказал он, явно раздражённый.

— Кого ты имеешь в виду?

— Жёлтоглазая девица, что вечно тут ошивается, всё за лодкой гоняется. Прислужница Феба — всё норовит бесплатно пролезть.

Мёртвые питали к живым лютую неприязнь, затаив злобу на землян, что дни напролёт поклонялись солнцу, — включая Персефону.

Аид гордился собой: он узнал её с первого взгляда, не нуждаясь ни в чьей помощи. Он помнил её лицо во всех подробностях и врезал его в память.

Слово «богиня» подходило ей больше всего. То, как она пряталась — делала себя маленькой внутри плаща, озирая тьму любопытным взглядом. Аид не мог отвести глаз от её белой кожи — явного знака, что она жива и дышит, что разительно отличалось от бледности мёртвых. Её розовые губы приоткрывались, выпуская лёгкое облачко пара с каждым выдохом. Она дрожала, несмотря на плащ, плотно обнимавший её, — и Аида совершенно завораживало это зрелище.

Неужели он пленился ею просто потому, что слишком долго видел одни лишь трупы? Неужели потому, что все они и близко не стояли рядом с её красотой? — спрашивал себя Аид, глядя на её удаляющуюся фигуру, не отводя взгляда, пока она не растворилась в тумане.

— Куда она направляется? — сказал Аид.

— Она ничего не спросила и не сказала, — Гермес цыкнул языком от досады.

Некоторые живые время от времени бродили по земле мёртвых — либо чтобы умолять кого-то вернуться, либо просто случайно оказывались посреди подземного мира и больше никогда не видели света дня.

Неважно, каковы были их причины, — это всё равно выводило из себя.

— В какую сторону она пошла? — спросил Аид.

— А тебе зачем? — парировал Гермес.

Аид небрежно пожал плечами.

— Хочу знать, что она делает.

— Да бросьте. Она просто уставилась на нас и убежала невесть куда, — сказал Харон, устанавливая вёсла на краю лодки и шумно сплюнув. Он указал в туман, где впереди раскинулся лес.

Аид всмотрелся в туман и повернул в ту сторону. Харон затрусил за ним, пыхтя, догоняя Царя.

— С ней бесполезно разговаривать. Просто разбейте её чёртов нос, — посоветовал Харон, и насмешливо захихикал.

─── ⸙∙✧∙☾∙✧∙⸙ ───

Аид, всё ещё не успокоившись, прекратил осмотр и принялся искать живую девушку. Он думал, что она нарочно пытается создать проблемы. Но она сама была проблемой, в которую он хотел ввязаться, — девушка, оставившая в нём странное впечатление. Он хотел изучить её и глубины её чувств, что беспокоило его ещё сильнее.

Куда она могла деться в огромном Ахероне? Он вошёл в устье иззубренного леса, и тьма поглотила его фигуру. Хотя это было мучительно, найти её не составило бы труда — отчасти потому, что девушка не покидала окрестностей порта Ахерона, отчасти потому, что он знал эту землю как свои пять пальцев.

Он чувствовал это снова и снова, с каждым ударом сердца, чувство, которое трудно объяснить, которое можно только ощутить, — будто медный гвоздь прибил его ступню к земле. Не из-за её внешней красоты, что привлекла его взгляд, а из-за эмоций, что не были скрыты, — возбуждения или привязанности, возможно, — они начинались с глаз.

— Ты забыл, кто я?

Её мелодичный голос мягко долетел до ушей Аида. Сердце отяжелело. Удивительно, как одна встреча могла так на него подействовать; это походило на исступлённую нежность. Решимость, что вспыхнула в его голове, яростно напоминала решимость его матери. Он не был уверен, оттого ли, что они семья, он не мог это стряхнуть. Иногда, когда это случалось, он понимал мать с ясной отчётливостью — будто смотрел на застывший пейзаж в миг, когда ветер внезапно стих.

Что мне делать?

Он увидел её сидящей в лесных сорняках. Её тёмные волосы покрывали маленькую спину, соблазняя запустить пальцы в шелковистую длину. Её жёлтые глаза, что давали ему ощущение удара молнии, оставались такими же, как в первый раз. Крепкие икры и напряжённая грудь, прямая шея, будто никогда не гнулась, тонкая челюсть и пухлые губы.

Уязвимая красота — красота девушки, запертой на острове и поддерживаемой лишь матерью да нимфами.

Он решил позабавиться, появился перед ней и осведомился с любопытством в голосе:

— Что ты делаешь, сидя здесь совсем одна в этой великолепной тьме?

— Аид...? — Она вскинула голову в неприкрытом изумлении.

Это стало довольно приятной встречей для Аида, хотя он и видел её во второй раз. А она уже без стеснения зовёт его по имени.