Контент удален!

Прости меня.

Осознав, что с острова ей не сбежать, Персефона погрузилась в отчаяние. Сердце кололо в груди — она думала, что именно это чувствовал Прометей, прикованный в Кавказских горах, где орёл выклёвывал ему внутренности. Она чувствовала себя такой беспомощной, кружа по острову, достаточно маленькому, чтобы обойти его за день. Ей слышалось, будто остров насмехается над ней, говоря, что она останется здесь навсегда и умрёт в своей ярости.

В этом и был смысл материнской любви Деметры. Единственной любви, которую Персефона знала за всю свою жизнь, — любви, заперевшей её на этом далёком острове, куда не добраться цивилизации. Единственный человек, который её любит, — это мать.

Чистой случайностью стало то, что однажды ночью, когда небо чернело и тянулось бесконечно над горизонтом, она наткнулась на «ту вещь».

Поздно ночью, лёжа в постели, она не могла уснуть — мысли возвращались к нарциссу, увиденному ранее на краю утёса. Она вышла, убедившись, что нимфы её не видят, и направилась прямо к берегу. Она избегала света тысячи мерцающих звёзд и увидела светлячка, стремительно несущегося над обрывом.

Всё на острове принадлежало ей — даже светлячки. Она наклонилась к тому месту, где парил светлячок, и накрыла его ладонями. Персефона использовала светлячка, который все ещё светился и мерцал, чтобы осветить себе путь вглубь пещеры. Вскоре она достигла самых глубин пещеры и упёрлась в тупик.

И там было оно. Дверь, которую она никогда прежде не видела. Она стояла так, будто была здесь всегда, будто была неотъемлемой частью пещеры.

— Что это за дверь? — пробормотала Персефона, и её белая рука толкнула дверь Пандоры.

Это был рай, неописуемый для Персефоны, которая всегда мечтала о месте за пределами острова. Зрелище перехватило ей дыхание — даже если это была дверь, ведущая в подземный мир.

Необычное случалось в ночь Гекаты — неописуемый провал во времени. Сила богини простиралась от края горизонта до миров, не вполне видимых.

─── ⸙∙✧∙☾∙✧∙⸙ ───

Густой туман окружил её со всех сторон. Луна висела над облаками, светясь ярко-жёлтым в темноте. Персефона, осматривавшаяся по сторонам, поднялась. Она стояла прямо посреди леса, где туман лежал непомерно тяжело, и в пределах слышимости раздавались лишь мельчайшие звуки ветра да ровный поток шумной реки.

Она плотно запахнула плащ и пошла лёгкими шагами. Озиралась, пока шла, и пространство становилось всё яснее, яснее, оставляя позади мутную дымку, — пока она не оказалась перед огромной водной гладью.

Это была река Ахерон — вход в подземный мир.

В нескольких метрах от неё мёртвые стояли на пристани, туман очерчивал их силуэты. Их привёл на это место Гермес прошлой ночью. У всех были одинаковые, мрачные лица, и все они рылись в карманах.

— Я закидаю тебя камнями до смерти, ублюдок.

— Не объяснишь, почему у тебя так и не было мужа? Я собираюсь поднести погребальные лепёшки богу смерти. Отдельно — за Элизий...

— У неё всегда было полно монет, но почему она всё ещё так бесполезна?

— Меня лошадь сбила, а тебя?

— Не знаю. Этой осенью будет богатый урожай, но у меня уже не хватает припасов. Я заставлю её заплатить. Вот увидишь.

Персефона слышала их разговоры, подходя ближе. Она накинула капюшон, низко опустив голову, и заняла место в конце очереди.

Туман лежал так тяжело, что никто не заметил бы: люди, ждущие на пристани, не отбрасывали теней. У мёртвых тени не было.

Но Персефона отличалась. Она была богиней, а боги бессмертны. Мёртвые не чувствовали лютого холода — их синие кожи выдерживали стылый воздух, — а Персефона дрожала.

Спустя недолгое время перед пристанью остановилась странная лодка, обтянутая коровьей кожей, — течение резко ударяло в её борта. Лодочником был человек с редкими волосами, похожий на скелет. Он быстро спрыгнул на пристань, вытянул из лодки канат и несколько раз обмотал его вокруг столба, закрепив лодку на месте.

Он дёрнул головой в сторону лодки, приказывая садиться по одному. Мертвые молча последовали.

Очередь дошла до Персефоны.

— Опять ты? — спросил Харон, лодочник, загораживая ей вход веслом.

— Монету, — быстро сказал Харон, протягивая ладонь.

— Я же говорила. У меня нет с собой монет, — ответила Персефона.

— Разве я не сказал тебе просто уйти, если не можешь заплатить? — сказал Харон, явно раздражённый тем, что приходится повторять снова.

Персефона нахмурилась. Он преграждал ей вход уже в четвёртый раз — неужели ему хотя бы не жаль её? Лодочник оставался невозмутим перед её настойчивостью. Он прогнал её от лодки и сказал, что она не переплывёт Ахерон, даже если попытается.

Вот почему она так и не увидела, что лежит за Ахероном, — несмотря на то, что тайком пробиралась в подземный мир несколько раз.

Время было не на её стороне.

Она не знала, почему ей позволено оставаться в подземном мире только ночью. Когда Геката уходила, Персефону тоже уводило из подземного мира — как и тогда, когда тьму разгоняла сила Феба Аполлона.

Персефона крепко сжала кулаки по бокам. Опустив взгляд, она увидела, как туман поглотил её торс, затуманив нижние конечности. Её путешествие в подземный мир стало бы полной тратой времени, если бы она не встретила «его» сегодня.

Впервые она узнала о «нём», владыке подземного мира, во время третьего посещения этого места. Тогда был рассвет — как и сейчас.

Персефона заинтересовалась подземным миром с тех самых пор. Даже то, что происходило за рекой, сильно привлекало её внимание.