Контент удален!

Эсмеральда приехала с пышным букетом из роз и фрезий.

Золотые волосы, уложенные раковиной и закреплённые, длинное серое пальто, напоминающее плащ, — едва выйдя из машины, она излучала необыкновенную ауру актрисы.

Она была безупречна вплоть до макияжа. Протянув букет вышедшему встречать Дэвиону, Эсмеральда непринуждённо пошутила:

— Судя по вашему виду, на больного вы совсем не похожи.

— Это ложный слух, пущенный инвесторами.

— Теперь вижу, что и приезжать с визитом к больному не стоило. А, цветы — разумеется, подарок больному. Думаю, вам не нужно ничего материального.

Дэвион взглянул на букет и легко указал рукой в сторону дома.

— Если не заняты, не останетесь ли ненадолго?

— О, можно?

Он распахнул входную дверь, безмолвно давая согласие. Они, как и на недавнем приёме, шаг в шаг направились в гостиную.

Благодаря высокому росту Эсмеральды не нужно было замедлять шаг, как при ходьбе с Сесилией.

Как бы высоко та ни носила каблуки, макушка Сесилии всегда кружилась где-то у его груди. И когда она, бывало, поднимала на него взгляд, до чего же это было мило. Чтобы увидеть это, он даже подшучивал над ней.

Дэвион, сам того не замечая, улыбался. Только услышав голос Эсмеральды, он вернулся к холодной реальности.

— Обязательно передайте герцогине Сислдаун, что я заходила. Она будет очень рада.

Они уже добрались до гостиной.

Она позаботилась даже о настроении его матери — не понять, как к этому относиться. Дэвион кивнул, и Эсмеральда с беззвучным вздохом опустила сумочку на диван.

Не попросив даже чашку чая, она обвела гостиную взглядом. В голове вихрем проносились минувшие годы.

— Здесь тоже многое изменилось.

— С тех пор как мы с вами виделись на смотринах, прошло уже больше четырёх лет. После того как матушка переехала в пентхаус на берегу, жена обустроила всё по своему вкусу.

Блэйк, стремившаяся к сдержанной красоте, оформляла пространство минимальным набором цветов. Потому каждый раз, входя в гостиную, казалось, будто смотришь на чёрно-белую фотографию. Теперь здесь появился цвет.

Пейзаж на стене и безделушки на деревянной полке у окна создавали тёплую атмосферу. Но, видимо, убирали не слишком тщательно — на безделушках лежал густой слой пыли.

Эсмеральда поморщилась и обернулась к Дэвиону, стоявшему у двери.

— Кстати, это ведь здесь? Место, где я впервые встретила вашу жену.

Вместо ответа Дэвион закрыл дверь гостиной. Этим он давал понять, что их разговор ни в коем случае не должен выйти за её пределы.

— До сих пор перед глазами стоит та женщина, которая наливает мне чай и, казалось, вот-вот расплачется. Вы столкнулись с ней здесь и стояли по другую сторону от меня с растерянным лицом. Честно говоря, уже тогда я поняла: между вами не просто отношения.

— Мне тоже кажется, будто это было вчера. Иногда хочется вернуться в те дни.

На губах Дэвиона, тоже вспоминавшего прошлое, заиграла лёгкая улыбка. Сесилия в ту пору была особенно чистой — стоило о ней подумать, и сердце билось, как у неопытного юнца.

— В последнее время я обновляю спальню жены. Чтобы она могла ею пользоваться, когда бы ни вернулась. И ещё завёл кошку — она точно обрадуется.

— Граф...

По лицу Эсмеральды, прекрасному, как картина, разлилась жалость.

Сложив руки, она осторожно вернула к реальности мужчину, погружённого в пустые мечты.

— Ваша жена умерла.

Услышав это, губы Дэвиона медленно застыли.

Стоя у окна, где ослепительно лился свет поздней зимы, Эсмеральда смотрела на него с глубокой печалью.

Дэвион не упустил мгновения, когда её взгляд задержался на его левой руке с кольцом. Во взгляде читалось, будто она видит перед собой тяжелобольного. Дэвион стал чуть отстранённее.

— Леди Эсмеральда. Когда мы были помолвлены, мы уже однажды делили тайну. Сможете ли вы сохранить и эту?

— Разумеется. Кому я расскажу ваш секрет?

— Сесилия жива.

В тот миг Эсмеральда не могла даже дышать.

— Моя жена сейчас на своих двух ногах разгуливает по этому городу. Её потерянная сумка недавно случайно попала мне в руки, и, к счастью, следов ран на ней не видно.

Дэвион ошибался в причине её потрясения, но Эсмеральду охватило такое смятение, что в глазах потемнело.

Как, с каких пор он знает?

Бесчисленные вопросы, не облачённые в слова, одновременно вспыхивали в голове. Но спрашивать напрямую, разумеется, было нельзя, и ей пришлось быстро соображать.

— Н-не говорите ерунды. Мы все были на похоронах вашей жены. Я своими глазами видела, как её тело опускали в землю...!

— Через две недели после похорон я раскопал могилу для перезахоронения, а внутри было пусто. Мальчик-могильщик видел, как Сесилия выходила из могилы. Каким именно способом она это сделала, я не знаю, но то, что она жива, — несомненно.

Вот как. Эсмеральда сжала дрожащие руки и сглотнула. Перед глазами промелькнул образ Сесилии в кофейне — той, что кашляла кровью и сдерживала слёзы. Несчастная женщина, должно быть, даже во сне не подозревает, что её план раскрыт мужем.

— Я, хотя словам графа трудно поверить... Если госпожа действительно жива, почему бы просто не отпустить её?

Дэвион ответил через время.

— ...Что?

Когда он исказил лицо, даже повидавшая всякое Эсмеральда рефлекторно отшатнулась. Сама она, может, и не осознаёт, но Дэвион был настолько свиреп на вид, что в гневе становился очень устрашающим.

— Разве у неё не было весомой причины уйти? Вы ведь любите свою жену. Тогда уважайте и её выбор.

Тогда Дэвион уставился на неё с лицом, выражающим крайнее изумление.

— Леди Эсмеральда. Я любил Сесилию настолько, что мог отдать за неё жизнь. Потому, когда жена покончила с собой, я, наоборот, ничего не чувствовал — будто всё это плохой сон.

Даже в момент, когда он обнаружил холодное тело Сесилии и хоронил её, всё казалось чужим, нереальным. И только осознав, что она жива, он наконец воспринял реальность.

Кошмар пришёл внезапно, одной ночью.

Дэвион рывком открыл глаза, обливаясь липким холодным потом.

Остатки сна рассеялись, и в темноте постепенно проявился звук тикающих настольных часов. В ту ночь в небе шёл дождь. Тихий зимний ливень.

Несмотря на глубокую ночь, Дэвион выбрался из постели исключительно потому, что хотел увидеть Сесилию. Обнять её и, под предлогом кошмара, хоть раз приласкаться.

Но, шагая по погружённому в безмолвие коридору, он был сражён молнией напрочь забытой истины.

Ах. Да, ведь Сесилия ушла.

И мало того — притворилась мёртвой, чтобы меня...

Именно с этого момента всё начало рушиться, как песочный замок на берегу.

Вскоре тучи рассеялись, и на пропитанную дождём землю опустился синеватый рассвет. Дэвион до самого утра простоял призраком на пути к спальне Сесилии, встречая реальность, от которой отворачивался.

Сегодня утром Сесилии нет. Завтра, конечно, тоже. И послезавтра, и ещё через день.

Значит, отныне я...

Как мне жить?

— Мало того что она притворилась мёртвой и заставила меня вкусить ад, так теперь Сесилия преспокойно разгуливает на своих двух ногах по улицам! И в такой ситуации вы говорите принять разлуку потому, что я её люблю?

Брови Дэвиона снова мучительно сошлись.

Но на этот раз не от гнева, а от печали.

— Вы сейчас шутите?