Контент удален!

Руби разинул клюв.

О, боже мой!

На кофейном столике рядом громоздилась гора арахиса! И это был жареный арахис!

「Ара... арахис!」

Напрочь забыв, что он здесь тайно, Руби запрыгал на месте от радости.

「О, да! Арахис! Арахис! Арахис!」

Он мигом подлетел к столу и жадно начал набивать клюв арахисом. Когда вес тарелки постепенно уменьшился до определённого уровня, верёвка, подложенная под неё, быстро размоталась.

Верёвка была соединена с железной клеткой, подвешенной к потолку.

Даже когда раздался лязг, Руби самозабвенно наслаждался арахисом. И только оказавшись запертым в клетке, упавшей на стол, он в ужасе закричал.

Дэвион, лежавший на кровати как труп, откинул одеяло и медленно поднялся. Глядя сверху на ворона, шумно бившего крыльями в клетке, он наконец улыбнулся улыбкой победителя.

— Поймал.

1-5. Невыразимая тайна

Дэвион не сомкнул глаз.

Из-за ворона, который всю ночь бился и кричал, пытаясь выбраться из клетки. Сейчас этот ворон сидел на столе в кабинете, пыхтел и сверлил Дэвиона взглядом.

Прямо ворон, выращенный Сесилией, — его мятежная поза производила впечатление.

Когда Дэвион пинцетом взял арахис и протянул ему, Руби снова закричал и клювом отбил арахис.

— Не будешь есть — сам виноват. Голодовкой меня не разжалобишь, выпускать не собираюсь.

Дэвион пригрозил, поднял упавший арахис и снова протянул, но результат был тот же.

Гордясь, видимо, тем, что дважды заставил человека наклониться, Руби в клетке размером с себя растопырил крылья как можно шире и каркал, будто смеялся.

Лиам, разумеется, знал и о личности Сесилии, и о её зверях. Но, похоже, план Дэвиона внушал ему мало доверия.

— Вы думаете, госпожа и правда вернётся из-за этого?

— Говорят, она растила эту птицу с птенца, как родное дитя. Пусть не сейчас, но рано или поздно, узнав, что он у меня, она обязательно придёт за ним. Она не уедет из города, бросив эту птицу.

Когда Руби в третий раз отбил арахис, Дэвион наконец сдался и перестал подбирать. Бросив пинцет в ящик, где лежал револьвер, он твёрдо сказал:

— Тогда голодай.

Он не понимал слов, но уловил смысл. Только тогда Руби сник и робко заморгал глазами-бусинами.

Тут зазвонил телефон.

Лиам по привычке потянулся ответить, но Дэвион поспешно вытянул руку и остановил его.

— Это мать.

Его предположение оправдалось. Едва он снял трубку, как в ухо врезался твёрдый женский голос.

— Видела статью. Ветрянка? Ты в порядке?

— Это ложный слух, матушка.

В трубке повисло молчание секунд на пять.

Прежде чем ответить, Блэйк испустила затяжной вздох. Во вздохе было больше покорности «так и знала», чем облегчения.

— Так и думала. Я же тебя растила в холе и неге. Чуть не стало обидно за труды матери, что привила тебе все возможные вакцины.

— Я пока не собираюсь давать опровержение. Сначала хочу поймать того, кто распустил слух.

— Как хочешь. Но поймай быстро, чтобы не пострадала работа в парламенте.

— Да.

Дэвион нагло солгал, даже не запнувшись, и Лиам рядом показал ему большой палец. Тут Руби начал кричать, и Лиам поспешно накрыл клетку чёрной тканью.

— Кстати, когда думаешь переносить могилу? Говорил, сделаешь, когда потеплеет, а от тебя ни слуху ни духу.

— С переносом... хочу немного подождать.

— Почему?

Не придумав отговорки, Дэвион сглотнул стон. Убедившись, что клетка затихла, Лиам написал ему, что сказать. На этот раз Дэвион поднял большой палец.

— Того преступника, о котором я говорил, ещё не поймали. В последнее время я сам объезжаю город, занят.

— Объезжаешь город? Сам?

— К марту нужно подготовить доклад для парламента. Вот и совмещаю, действую сам.

Дэвион мог представить выражение лица Блэйк.

Наверняка очень недовольна. Блэйк с давних пор имела сильную склонность контролировать других и часто доставляла семье неудобства.

Особенно Сесилия — как же она её боялась. Перед глазами стояло воспоминание, как она каждый раз в день визита Блэйк нервно топталась на месте.

— Понятно. Не переутомляйся.

На этих словах телефон отключился.

Несмотря на бессонную ночь, лицо Дэвиона было светлее, чем обычно. Наверное, потому что надежда в облике чёрной птицы наконец оказалась в его руках.

До тех пор, пока гость не подъехал на машине и не постучал в ворота поместья, он впервые за несколько месяцев напевал, убирая спальню Сесилии. И вдруг погрузился в приятные размышления: а не обновить ли домик, где она жила с бабушкой.

Ей точно понравится. В том домике полно их общих воспоминаний, может, она сочтёт это сюрпризом.

То, что она обманула его и сбежала, всё ещё злит, но он не станет ранить или ругать Сесилию. Если отругает, она снова спрячется где-нибудь. А тогда он не сможет её обнять и коснуться...

Ах. Я схожу по тебе с ума.

— Открывай! Если сейчас же не выйдешь, я вломлюсь!

Знакомый чёрный автомобиль, проезжающий через ворота, он увидел из окна. Когда Дэвион запер дверь спальни и спустился на первый этаж, Джулиан колотил кулаком в дверь и орал.

— Заходи.

На этот раз Дэвион не стал поручать это Лиаму и встретил гостя сам.

— Услышал новость и пять часов провёл за рулём...

Джулиан с растрёпанными тёмно-каштановыми волосами держал обеими руками большую картонную коробку. Оглядев Дэвиона, державшегося за ручку двери, с головы до ног, он сказал:

— Слишком хорошо выглядишь.

— Ещё бы. Это ложный слух.

Широко распахнув дверь, Дэвион добавил, будто оправдываясь перед ошарашенным Джулианом:

— Похоже, инвесторы распустили ложный слух.

— Что ж, бывает. Моя жена тоже однажды через такое прошла. Тогда, кажется, не ветрянка, а грипп? Какая подлость.

— Вот именно.

Герцогский дом Сислдаун, основная ветвь графского дома Винтерхолл, был военной и землевладельческой династией с многовековой историей. Прадед Дэвиона был генералом, совершившим великие заслуги перед историей, и за жизнь получил шесть должностей, управляя огромными владениями.

Хотя со сменой династии и новой политикой часть земель была утрачена, герцогский дом Сислдаун всё ещё оставался могущественным землевладельцем. Около десяти лет назад герцог Сислдаун по какой-то причине сам покинул семью, и Дэвион унаследовал принадлежавшие ему сельскохозяйственные угодья.

Дэвион сдавал землю тем, кто в ней нуждался, или продавал участки железнодорожным компаниям, извлекая выгоду.

На вырученные деньги он в основном покупал государственные облигации, а иногда использовал их для покупки акций зарубежных торговых компаний. Поэтому версия о ложном слухе, пущенном инвесторами, звучала вполне правдоподобно.

Разумеется, это была полная ложь.

— Хотел сделать сюрприз, но знал бы — позвонил заранее. Я и подарок для больного привёз.

Джулиан вручил коробку, которую держал, в руки Дэвиона.

— Это...

Дэвион застыл от удивления. В коробке с проделанными отверстиями что-то шевелилось.

Живое существо?

Не решаясь открыть коробку, Дэвион посмотрел на Джулиана взглядом, требующим объяснений, и тот, пожав плечами, самодовольно сказал:

— Купил за очень большие деньги. Говорят, потомок кошки, которую разводили при королевском дворе.

— Кошка?

— Если интересно, открой и проверь сам.

С чего вдруг кошка?

Дэвион, хмурившийся на Джулиана, внезапно услышал звук из коробки и сильно растерялся.

Герцог Сислдаун когда-то увлекался охотой, поэтому держал собак, а вот кошек — никогда. Вспомнив диких кошек, бегавших вдоль стен поместья, он осторожно открыл коробку.

Но кошка в коробке оказалась совсем не такой, как он ожидал.