Даже запах крови вскоре бесследно растворился в едком аромате сигарного дыма.
Если бы не брызги на его рукаве, никто бы и не догадался, что только что произошло в этой комнате.
— За детей отец готов глотку перегрызть, а на смерть Марко, с которым у него нет ни капли общей крови, даже ничего не ответил.
Лео криво усмехнулся. Отец всегда был снисходителен к нему, отчасти потому, что Лео больше остальных унаследовал внешность матери. Но эта снисходительность распространялась на него лишь как на сына. Сделай Лео то же самое, что и дядя, — отец собственноручно бы его прикончил в назидание остальным.
— Установите за Беллой плотную слежку. Кто с ней контактирует, с кем она встречается. В ней есть гнилая червоточина.
— Слушаюсь.
— Юрий.
— Да.
Ответил один из бойцов — огромная гора мускулов под два метра ростом и весом далеко за сто тридцать килограммов. Лео знал по именам всех, кого держал при себе, но только сейчас, кажется, осознал, что этого амбала зовут так же, как её. Глаза Лео сузились.
Громила, на которого даже Лео приходилось смотреть снизу вверх, поймав на себе взгляд босса, учтиво склонил голову.
— А ведь точно, тебя же зовут Юрий.
Имя «Юрий» и в России, и здесь было исключительно мужским. Как женское оно встречалось крайне редко. А этот парень как раз приехал из России.
— Так точно.
— Юрий.
Когда Лео снова позвал его по имени, подчинённый ответил с лёгкой неловкостью:
— Да. Слушаю вас.
— С этого дня я больше никогда не назову тебя по имени. Так что на имя «Юрий» больше не отзывайся.
— …Что?
— Будет очень неловко, если каждый раз, называя тебя по имени, я буду вспоминать кое-кого другого.
Сказав эту абсолютно непонятную для парня фразу, Лео в хорошем настроении рассмеялся. Похлопав подчинённого по руке, он вернулся к столу, за которым сидел, и откусил кончик новой сигары. Теперь, когда он будет курить сигары, сигареты или пить алкоголь, он, наверное, будет вспоминать Марко.
Как он сам и сказал, именно Марко научил Лео всему этому.
◇ ◆ ◇
Бенедикт, едва завидев Лео, явившегося на исповедь, тяжело вздохнул.
Только что он выдержал телефонный звонок от отца, который рвал и метал, угрожая сделать из Лео такого же священника, как и он сам. Да и Папа Римский недавно отлучил от церкви всю мафию, забывшую страх перед Богом и людьми, так что на брата, нагло разгуливающего по собору, Бенедикт смотрел с тяжёлым сердцем.
— Официально, брат, вы отлучены от церкви, и вам не положено исповедоваться.
Он уже сбился со счёта, сколько раз повторял эту фразу. Цинично скривив губы, Лео скользнул по нему взглядом и протянул бумажный пакет. Очевидно, сегодня он пришёл сюда с другой целью. Увидев внутри две бутылки того самого алкоголя, который они прикончили в прошлый раз, Бенедикт просиял.
— Итак, что привело вас, брат мой?
Он прекрасно знал причину, но хотел, чтобы Лео озвучил её сам.
— Составите мне компанию за обедом, святой отец?
Поскольку время близилось к обеду, Бенедикт на мгновение задумался, а затем кивнул.
— Подождите. Я только заберу пальто.
Вообще-то Бенедикт вырос в семье, где мог получить всё, что пожелает, ни в чём не зная отказа. И алкоголь он всегда любил. Даже приняв сан, если не считать обета безбрачия, единственным, что его хоть как-то ограничивало, было Слово Божье.
В остальном он и выпить был не дурак, и покурить любил, и от материальных благ не отказывался. А раз уж сегодня платит Лео, он с воодушевлением побежал за пальто.
— Тогда я бы не отказался от суши. Давненько не ел…
Лео, пропустив слова старшего брата мимо ушей, направился прямиком в абсолютно пустой ресторан. В обеденное время там просто не могло не быть посетителей — значит, он арендовал заведение целиком. Жаль, конечно, что суши здесь не подавали, но и итальянская кухня после долгого перерыва тоже звучала неплохо.
Пока еду не принесли, причём ещё до того, как они успели сделать заказ, настроение у Бенедикта было вполне сносным.
— …Брат, если вы приглашаете кого-то на обед, не стоит навязывать гостю исключительно ваши вкусы.
Прямо перед ним, без каких-либо закусок, поставили стейк с кровью.
Этот ублюдок опять за своё.
Жрать полусырой стейк, с которого капает кровь, сразу после того, как кого-то убил — это, мягко говоря, ненормально. От одного только вида куска мяса аппетит пропал начисто, и Бенедикт двумя пальцами отодвинул тарелку подальше от себя. С ужасом и отвращением он смотрел на младшего брата, который с абсолютно бесстрастным лицом резал ножом истекающее сукровицей мясо и спокойно отправлял его в рот.
Лео же, казалось, вообще не заботило, что будет есть брат. Глядя на то, как Лео безразлично, словно машина, пережёвывает мясо, Бенедикт жестом подозвал официантку.
— Принесите мне, пожалуйста, что-нибудь другое, только без крови. Главное, чтобы блюдо было полностью готово.
— А какая разница: сырая рыба или стейк?
— Разница есть, брат мой.
Официантка понимающе кивнула и скрылась на кухне. В ожидании еды Бенедикту оставалось лишь успокаивать желудок простой водой. Но даже вода, казалось, отдавала привкусом крови.
— И кусок в горло лезет, брат мой?
— Вы тоже собираетесь читать мне мораль, святой отец?
— Я покинул семью и не хочу иметь с её делами ничего общего. Однако ваш отец передал, что готов хоть сейчас отправить вас в семинарию. Кажется, его совершенно не волнует тот факт, что ни одна семинария вас просто не примет. А впрочем… учитывая финансовое положение вашей семьи, возможно, это и сработает.
Лео с выражением лица «продолжай, я внимательно слушаю» безупречно прокрутил нож для стейка между пальцами. Бенедикт тут же благоразумно заткнулся. Появилось стойкое предчувствие, что если он не замолчит, то сам превратится в такой же кусок кровавого мяса под этим самым ножом.
— Если уж я и стану священником, то метить буду как минимум в Папы Римские.
— Эта славная должность доступна лишь самым честным и искренне верующим людям в мире. Слышать слово «Папа» из ваших уст до того смешно, что я едва сдерживаю смех.
— Вы бы этого хотели?
— Нет. Я не горю желанием дышать с вами одним воздухом. И вы зря переживаете. Как я уже сказал, вы отлучены от церкви.
Лео впервые за весь разговор слегка улыбнулся. От этой ухмылки у Бенедикта по спине пробежал холодок. Будучи самым младшим ребёнком в семье, Лео очень рано потерял мать. Отцу следовало бы нанять для него нянек, но вместо этого он, решив, что это полезно для детской психики, постоянно таскал ему животных, из-за чего мышление у Лео стало по-животному хищным.
Словно у какого-нибудь щенка, волчонка или лисёнка — у любого детёныша, от которого ничего хорошего ждать не приходится.
— Горько сожалею, что не уделял вам должного внимания в детстве.
Губы Лео влажно блестели от мясного сока. При мысли о том, что жуткая улыбка на этих самых окровавленных губах адресована ему, Бенедикт непроизвольно крепче сжал рукоятку ножа, всё ещё лежащего перед ним на столе.
— …Неужели вы думаете, что я зарежу вас, святой отец?
Обиженное выражение на лице брата было настолько убедительным, что Бенедикт почти поверил.
Он тяжело вздохнул. И почему этот паршивец припёрся именно в его приход, каждый божий день подвергая его испытаниям? Впрочем, отец наверняка именно с этой целью и отправил младшенького в Америку.
У Лео был феноменальный талант выворачивать людям душу наизнанку своим сарказмом.
— Вы правы. Всё-таки мы слишком долго прожили под одной крышей.
Стоило Лео слегка приподнять руку, как Бенедикт инстинктивно вцепился в нож обеими руками. Лео, увидев это, тихо усмехнулся и подозвал официантку, которая как раз выносила салат. Поставив тарелку перед Бенедиктом, она быстро подошла к винному шкафу, достала заранее подготовленное вино и наполнила их бокалы.
— Давайте помянем дядю Марко.
Бенедикту очень хотелось съязвить: «Тебе самому не смешно поминать того, кого ты сам же и грохнул?» — но, будучи наместником Божьим, он обязан был следить за языком.
— Он наверняка обрёл покой в лучшем мире. Аминь.
Перекрестившись, он поднял бокал, но его взгляд инстинктивно зацепился за этикетку бутылки, стоявшей на столе.
Это было дешёвое пойло из супермаркета, которое по скидке стоило меньше трёх баксов. По одному этому выбору стало абсолютно ясно, насколько сильно дядя Марко взбесил этого парня. С видом человека, который с радостью взял бы вино ещё дешевле, если бы такое существовало в природе, Лео медленно смаковал напиток.
Красное вино скользнуло сквозь красные от крови губы.