Она натягивала на себя ткань, чтобы прикрыться, а он одним лишь кончиком пальца тянул её обратно. Это было похоже на какое-то странное перетягивание каната.
— …Пожалуйста, отпусти.
— Мне больше нравится, когда ты голая. Ведь так у меня возникает чувство, будто ты носишь наряд, который я сам для тебя подобрал.
Он называл «одеждой» те следы, которые оставил на её теле. Ю Ри ещё крепче вцепилась в простыню на уровне груди и натянула её повыше. Лео тихо цокнул языком, но его губы растянулись в довольной усмешке, и это Ю Ри ничуть не расстроило.
— Можно кое-что спросить?
— Всё что угодно.
— Почему ты всё время носишь перчатки?
— Я мерзляк. Терпеть не могу, когда мёрзнут руки.
Она вспомнила шарф, повязанный на его шее тем утром, когда он заехал за ней. А ещё тот случай, когда он укутал её, прежде чем они вышли из лобби в метель, — неужели ему самому тогда было холодно? Вспомнился и приём у Бейкеров, где он, якобы мерзляк, снял пиджак и набросил ей на плечи.
— Раз тебе было холодно, зачем ты тогда отдал мне свою одежду?
— Потому что ты была голая.
Он ответил с таким видом, словно в этом не было ничего особенного. Ю Ри протянула руку и слегка накрыла кончики его пальцев, всё ещё сжимающие простыню.
— Если хочешь потрогать, делай это смелее. Когда ты так едва касаешься, это только дразнит. Хочется притянуть твою руку к себе.
Его рука обжигала.
У Ю Ри руки обычно были холодными. На работе она весь день проводила на ногах, носилась туда-сюда, а когда клиентов было много — сама бегала на склад искать нужные вещи. Поскольку она постоянно что-то трогала и перекладывала, кожа на руках огрубела.
Да и началось это ещё раньше, когда она училась на портного. На некоторых пальцах даже остались мозоли. В то время как руки этого мужчины выглядели невероятно ухоженными и красивыми.
Он лениво перебирал её пальцы, как вдруг сунул свои ей прямо в рот. От неожиданности Ю Ри попыталась их вытолкнуть, когда они властно придавили язык и бесцеремонно заскользили внутри, но Лео лишь сильнее вжал её в кровать.
— М-м… мпф…
— Ты прикоснулась ко мне, и я вспомнил. Когда я глубоко вбивался в тебя, ты всхлипывала. И очень долго сосала мои пальцы.
Ю Ри судорожно вдохнула.
Тогда его влажные пальцы проникли ей в рот и бесстыдно двигались там. Она даже не задумывалась о том, где именно побывали эти пальцы до этого.
Бз-з-з. Бз-з-з.
Раздалась вибрация телефона, который, видимо, затерялся где-то в куче её сброшенной одежды. Решив, что это может звонить Хью, Ю Ри принялась шарить взглядом по полу. В тот же момент пальцы исчезли из её рта. Лео подобрал валяющийся среди вещей телефон и протянул ей.
Стараясь не смотреть на его блестящие от слюны пальцы, Ю Ри взяла трубку.
— Хью, как вы себя чувствуете?
— Обследование прошло хорошо.
Взглянув на часы, Ю Ри поняла, что прошло уже больше двух часов. Судя по всему, с Хью действительно всё было в порядке, разве что голос звучал немного устало.
— Мужчина, с которым ты пришла, оказался прав: у меня лёгкое сотрясение, но сказали, что волноваться не о чем. А в лодыжке и правда трещина.
— Слава богу, что всё обошлось.
— Ты ведь так давно не заходила, а я заставил тебя следить за ателье. Что же делать? Мой внук сейчас никак не может уехать отсюда…
— Всё в порядке. Когда вечерний клиент заберёт заказ, я всё запру и оставлю ключи в соседнем магазине.
— Хорошо. И сними с него мерки. Ты ведь ещё не забыла, как это делается?
— Мерки?
— С сына Кассани.
Ю Ри перевела взгляд на Лео. Она была уверена, что Хью откажет. Ведь он сам рассказывал, что когда-то выставил его отца за дверь с пустыми руками.
— Тот наглый юнец спустя несколько лет женился и пришёл ко мне с супругой. И я всё-таки сшил ему костюм. Так как же я мог оставить его сына ни с чем, когда он сам ко мне явился? К тому же, я был готов сшить одежду для кого угодно, если бы об этом попросила ты.
— О чём вы говорите?
Она искренне не понимала, с чего бы Хью шить костюм «для кого угодно». Он ведь наотрез отказался шить для Аарона.
— Это первый раз, когда ты лично позвонила мне и привела с собой кого-то, моя сладкая.
Ей нечего было возразить. Только сейчас Ю Ри поняла, почему Хью так настаивал, чтобы она пришла вместе с клиентом. Хью прекрасно знал, что её брак с Аароном был лишь способом сбежать. Именно поэтому он так яростно протестовал против этой свадьбы и, разумеется, наотрез отказался шить для Аарона костюм.
Хью всегда любил повторять: «Если моя Ю Ри соберётся замуж, я не смогу сшить платье невесты, но костюм для жениха сошью обязательно, чего бы мне это ни стоило».
— …Всё совсем… не так.
— Ох, ещё как так. Хо-хо-хо.
Казалось, он догадывался обо всём, что произошло между ней и Лео. Ю Ри попыталась поспешно всё отрицать, но Хью лишь добродушно рассмеялся, отвергая её отрицания.
— В следующий раз обязательно приходите вместе. Твоё счастье для меня важнее всего, моя сладкая.
— …Я обязательно приду.
Ю Ри с трудом выдавила из себя слова севшим голосом, и разговор завершился. В груди всё сжалось от подступивших эмоций, она не могла вымолвить ни слова. В этот момент Лео обнял её со спины. И только тогда она поняла, что немного замёрзла.
Осознание того, что ей было холодно, пришло лишь тогда, когда она почувствовала тепло чужого тела. Ю Ри едва не расплакалась.
Уж лучше бы она этого не понимала. Теперь, когда она знала, каково это — согреваться в объятиях другого человека, — она больше никогда не сможет вернуться к тому времени, когда просто не замечала холода.
◇ ◆ ◇
Ю Ри, одетая в белую рубашку, жилет и строгие брюки, открыла ящик рабочего стола Хью и невольно улыбнулась.
Там аккуратно лежали все её старые инструменты. Она достала сантиметровую ленту. Ю Ри никогда не доходила до этапа самостоятельного пошива одежды. Первое, что доверил ей Хью, — это снятие мерок. Он сурово вбивал в неё, что вся работа портного начинается именно с этого: «Если ты ошибёшься хоть на миллиметр, весь костюм перекосит фигуру клиента».
Она снимала мерки, ночами тренировалась в шитье, училась кроить ткань, но в конце концов поняла, что таланта у неё нет, и ушла. А потом нашла себя в профессии персонального шоппера.
— …Вы уверены, что хотите, чтобы мерки снимала я?
Это должен был решать клиент. Если бы он отказался, она бы просто предложила ему прийти позже, когда Хью поправится.
— Будет сложно.
Подумав, что он, как всегда, чересчур привередлив, Ю Ри уже открыла рот, чтобы предложить перенести встречу, когда он добавил:
— Если ты начнёшь прикасаться ко мне везде, где только можно, неважно, ради мерок или нет, эта комната превратится во второе поле боя. Так что, если собираешься снимать мерки, смахни всё с этого стола.
Потому что мне хочется нагнуть тебя прямо на нём.
Проглотив последнюю фразу, Лео любезно подсказал, какую именно часть стола ей следует освободить.
— Мерки снимают не здесь…
Ю Ри хотела провести его в примерочную, специально оборудованную для клиентов, но Лео уже присел на край стола, лениво поглаживая деревянную поверхность пальцами. Его движения были полны скрытого подтекста.
— Снимай здесь. Я буду делать всё, что скажешь. Скажешь раздвинуть ноги — раздвину, скажешь лизать — буду лизать.
Ей так и подмывало спросить: «И как с таким поведением ты умудрился сохранить девственность до тридцати лет?» Ей было искренне любопытно. Врождённый это талант или расчётливая стратегия — Ю Ри не знала, но если это врождённое, то как он вообще жил, не говоря пошлостей каждый божий день?
Стоило ей произнести хоть слово, как он отвечал в сто раз более прямолинейно и грязно. На любой невинный вопрос этот мужчина выдавал абсолютно непристойный ответ.
— Раз уж вы пообещали делать всё, что я скажу, тогда стойте смирно и не шевелитесь, — произнесла Ю Ри строгим тоном, сжимая в руке сантиметровую ленту и убирая в карман жилета блокнот для записей.
Она обернула конец ленты вокруг пальца, чтобы та не выскользнула, и в этот момент Лео спросил:
— Мне раздеться?
— Можете остаться в одежде.
— Разве без одежды не точнее?
— К вашему сведению, это стекло — не полупрозрачное зеркало, как в допросной.