После этого вспыхнуло ещё одно, довольно яростное сопротивление демона, из-за чего была повреждена внешняя стена Великого Храма, однако наши силы были слишком подавляющими, и его быстро усмирили. Демон был окончательно уничтожен копьём Орикса, моего личного рыцаря, чьё мастерство за последнее время невероятно возросло.
Но никакого облегчения я не почувствовала. Причиной были слова, которые демон оставил перед самой смертью.
— Пусть я исчезну, тьма не исчезнет. Сколько бы вы ни ловили и ни убивали чёрных магов, месть всегда рождает лишь новую месть.
Как выяснилось, жрец Морис, отдавший своё тело демону среднего ранга, был тем самым человеком, чью жизнь когда-то спасла Миа Бинош. Отказываясь принять тот факт, что его благодетельница стала сосудом для нисхождения Великого Демона, он обратился к чёрной магии, желая доказать, что Миа была права, а остальные ошибались.
«Неужели из-за крови высшего жреца и был призван демон среднего ранга?..»
А может быть, всё дело в том, что когда Миа высвободила демоническую силу, замаскированную под целительство, часть этой силы передалась жрецу.
Второе казалось более вероятным.
Когда расследование обстоятельств дела Мориса подходило к концу, Исидор спросил меня:
— …Святая сила вернулась до того, как исчезла мыслеформа?
Он видел, как я вливала святую силу в исчезающую сущность, пытаясь её удержать.
— Да.
— А в чём именно была причина утечки святой силы?
— Скорее не утечка… правильнее сказать, что моё подсознание неосознанно избегало использования святой силы и даже мешало ей.
— ...
— Если честно, быть святой уже до смерти надоело.
Когда мыслеформа напомнила о существовании тьмы, я вновь осознала необходимость святой силы и смогла без промедления ею воспользоваться.
Но… противостоять жестокому, пропитанному злобой демону всегда было нелегко.
— Дебора.
— Да?
— До сих пор вы зажигали бесчисленные свечи.
— ...
— Поэтому вам не нужно в одиночку сгорать, чтобы разогнать тьму. Есть я, и столько людей вокруг вас.
А… вот оно как.
Оглядев людей, которые ради меня отложили все дела и последовали за мной даже в Хеллейю, я вдруг почувствовала, как что-то горячее тяжело ударило в грудь.
Никто не требовал от меня быть героем — это я сама взвалила на себя лишний груз. Потому-то святая сила и не возвращалась.
Это было сродни тому, как стоит только поклясться не думать о синем слоне, и он тут же начинает мерещиться днём и ночью.
— Я… какая же я глупая.
— Настоящие глупцы — вон там.
Исидор усмехнулся, по-злодейски кивнув в сторону Папы.
Он подменил все целительные камни, полученные мной от Папы, на полностью опустошённые. Со стороны выглядело так, будто они были израсходованы во время ритуала очищения.
«Спасибо за качественные камни, было вкусно».
Я почувствовала такое облегчение, будто выпила лекарство от тяжести в желудке. И в этот момент наши взгляды с Папой встретились.
— Ох, Святая!
Он с шумом подбежал ко мне, и на нас тут же устремились взгляды окружающих жрецов и моих спутников.
— Обнаружить и уничтожить коварного демона, на которого не действует даже святая вода! Моя вера в Святую стала ещё крепче и глубже!
— ...
Он говорил с пылом:
— На ближайшем ежегодном торжестве я поведаю всем о ваших подвигах, и храм не пожалеет для вас никакой поддержки, включая лучшие целительные камни!
Я поспешно замахала руками и сказала то, чего он ожидал услышать:
— Не стоит благодарностей. Вы дали мне камни из чистой доброты, и я лишь вернула этот жест доброй волей.
— …Да, — Папа ответил, едва сдерживая раздражение. Но попытка была неплохой: раз уж его обобрали, нужно хотя бы перед всеми выставить дело так, будто он сам щедро поддержал Святую.
— Я испытываю к вам лишь искреннюю благодарность.
Дорогие целительные камни, реликвия из костей дракона — да, он был настоящим ангелом-благотворителем.
— …Какая уж там благодарность. Поддерживать Святую — естественный долг храма.
— Честно говоря, я и не ожидала такой щедрой поддержки, — сохраняя как можно более доброжелательную улыбку, я продолжила. — Благодаря тому, что вы лично прибыли в столицу и сообщили о реликвии, мы успели изъять её до того, как она была окончательно повреждена!
— …Что?
Слово «изъять» явно застало его врасплох. Я тут же вбила ещё один гвоздь:
— Отныне я сама со всеми силами займусь её очищением! К счастью, пока она находится у меня, воплощения Святой, осквернение не прогрессирует. Так что вам больше не о чем беспокоиться!
— С момента, как вы явили столь великую святость, прошло совсем немного времени, а вы уже расправились с остатками, пробравшимися в храм, и занялись очищением реликвии…
— Воистину поразительно, леди!
Исидор ловко перечислил мои «заслуги», подогревая публику, а самый простодушный из нас, Орикс, тут же отреагировал и захлопал своими огромными ладонями. Хлоп-хлоп-хлоп!
Под аплодисменты я посмотрела на стоявших рядом с Папой жрецов долгим, проникновенным взглядом.
— Настоятель Анри, заместитель верховного жреца Луи и жрец Жак. Я не забуду вашу щедрую помощь и после возвращения в столицу.
Имена высших жрецов, участвовавших в расследовании дела среднего демона, я заранее узнала через Исидора. Незачем было ссориться со всем храмом сразу.
— Святая помнит моё имя!..
— Э-это честь!
— М-мы тоже никогда не забудем ваш визит!
Стоило мне назвать их поимённо и «воздать должное», как даже холодные по отношению ко мне высшие жрецы Хеллейи заметно оживились. Настоятель Анри и вовсе вытер слёзы и осенил себя крестом.
Так, под звуки аплодисментов, от которых у Папы наверняка лопалось терпение, мой визит в Хеллейю подошёл к концу.
* * *
— И подумать только, что этот белый шарик был клыком дракона.
Я перебирала чётки, не скрывая восхищения. Кость дракона — это абсолютный материал, способный вместить любую силу: святую, ману и даже демоническую.
«Он ведь удерживал даже столь мощную мыслеформу».
— Леди, вы собираетесь оставить эту вещь себе? Или всё-таки использовать?
— Да. Я собираюсь хранить её всегда.
Исидор, который сам когда-то выточил эту вещь, почему-то недовольно смотрел, как я нежно глажу чётки.
«Собственное прошлое он, значит, считает тёмной страницей».
— Знаете, я мог бы продать это в другой стране за безумные деньги. Я так всё обработаю, что никто и не догадается, что это реликвия, вынесенная из храма.
Он соблазняюще протянул руку, но я покачала головой.
— Думаю, однажды появится человек, которому я захочу это подарить.
При этих словах выражение лица Исидора стало ещё серьёзнее.
— Какой-то… хм! Кто?
— Наши дети.
— !..
Его лицо мгновенно покраснело, словно спелое яблоко.
— В-в чем дело?
— Я думал, что только я один так сильно забегаю вперёд, но когда вы это сказали... сердце забилось так сильно… — пробормотал Исидор.
— И насколько сильно ты забежал вперёд?.. Уже план на старость составил, как я?
— Я уже способы передачи имущества правнукам обдумывал.
— …Ты правда далеко зашёл.
Я-то упустила из виду передачу богатства через поколения... Но что ещё ожидать от человека с кровью дракона?
Он с чуть возбуждённым лицом посмотрел на чётки в моей руке, а затем тихо сказал:
— …Если это для наших детей — я целиком и полностью за.
Услышав его смущённый голос, я с трудом сдержала улыбку и подняла взгляд на ветви деревьев, где уже пробивались ярко-зелёные почки.
Тёплая весна незаметно вступала в свои права.
***
— …
Ранним утром герцог Сеймур, выйдя из флигеля, безмолвно смотрел на сад, утопающий в алых розах.
Стоило наступить маю, как сад с каждым днём становился всё ярче. Как и в те времена, когда рядом была жена, свежий аромат цветов при каждой прогулке настойчиво проникал в ноздри.
— Джордж…
Герцог Сеймур, глядя на красную розу, покрытую росой, вновь переживал послевкусие сна, приснившегося ему прошлой ночью. До сих пор она не являлась ему даже во сне, не показывала и краешка своего платья… а в этот раз жена была пугающе, до боли живой. Настолько, что, казалось, он чувствовал даже её неизменный аромат сирени.
Она стояла в белоснежном платье, с тем самым букетом, который он когда-то давно протянул ей, и звала его по имени, в том облике, в каком он запомнил её в самый переполняющий счастьем миг своей жизни.
На губах играла мягкая улыбка; она бережно сжала его ладонь, слегка погладила тыльную сторону руки, словно подбадривала, говорила, что он всё делает правильно.
Даже во сне это было нежно и тепло.
«Может, потому что сейчас май, мне такое и приснилось».
Ведь его жена была майской невестой.
В империи больше всего свадеб справляли именно в мае. Не только из-за мягкой, тёплой погоды, но и из-за предания о богине плодородия и изобилия, которая исчезает зимой и возрождается в мае.
«Да и впрямь, для свадьбы май подходит лучше всего».
Из-за этой легенды существовало поверье, что невеста, вышедшая замуж в щедром мае, будет счастлива. И сам герцог думал, что, если его дочь когда-нибудь выйдет замуж, май был бы наилучшим выбором.
«Кто бы мог подумать, что она ещё и досрочно окончит учёбу».
Учёба завершена и вслед за этим, словно само собой, приготовления пошли полным ходом. Свадьба с герцогом Висконти уже была совсем близко.
«А я думал, будет куда тяжелее на душе».
Он ожидал, что станет невыносимо тоскливо, но… нет.
Порой ему даже казалось, будто дочь уже вышла замуж. Возможно, всё из-за Исидора, который, словно зять, то и дело наведывался к ним без всякого повода.
Исидор часто приходил в таунхаус даже тогда, когда Деборы не было, чтобы заниматься с Энрике фехтованием. Он был гением, одинаково искусным и в магии, и в мече, так что для Энрике лучшего наставника и не найти.
— И с чего это младший вдруг так увлёкся фехтованием?..
Это немного удивляло, но благодаря регулярным занятиям цвет лица у мальчика с каждым днём становился всё лучше, так что герцог не вмешивался.
«…Рыцарь из рода Сеймур».
Раньше он бы воспринял это в штыки и решительно воспротивился, а сейчас почему-то не испытывал особого отторжения. Может, и правда стареет.
«Дебора говорила, что я просто стал гибче».
Герцог Сеймур некоторое время наблюдал за Энрике и Исидором, размахивающими деревянными мечами на заднем дворе за садом, а затем вернулся в кабинет к делам.
Как бы то ни было, если он хочет позволить младшему делать всё, что тому по душе, работать спустя рукава ещё рановато.