Онлайн чтение книги Удобно и хорошо, потому что ты злодейка? Isn’t Being A Wicked Woman Much Better?
Глава 203

— Я не думала, что вы так быстро выдадите мне диплом.

Надо же, выпуск в летнем семестре!

Маркиз Берт, декан магического факультета академии и по совместительству мой дядя, поставил чашку с чаем и тихо усмехнулся. На первый взгляд — холодная, насмешливая улыбка, но я слишком часто видела это лицо, чтобы не понять: сегодня он в прекрасном расположении духа.

— Честно говоря, выглядело бы странно. Чтобы обычный маг обучал Святую, спасшую империю.

— Но по уставу академии выпуск всё-таки слишком ранний… Я думала, вы будете против, господин декан.

— Неужели я кажусь тебе таким же несговорчивым, как твой отец?

«Даже больше», — хотела сказать я, но проглотила слова, застрявшие в горле.

— Признаюсь, я не люблю делать исключения, но у меня нет выбора. Из-за тебя работа факультета практически парализована.

— ...

— Даже выпускники вечно ошиваются у здания, лишь бы взглянуть на тебя. У меня уже голова кругом.

Он покачал головой с видом человека, которого изрядно вымотали.

Если честно, в начале семестра всё было куда хуже. Мои лекции по магическим формулам напоминали шумный рынок.

— Преклоняюсь перед вами, Святая! Пожалуйста, дайте автограф!

— Назовите меня по имени хотя бы раз!

— Святая! Скажите хоть слово, что мой диплом пройдёт защиту!

— Даже если издалека увидеть Святую, кажется, что я сдам экзамен на повышение в Магической башне!

Были и такие, кто, вместо того чтобы слушать лекцию, воспринимал меня как тотем для суеверных молитв.

«Хотя стоило мне свирепо зыркнуть, как они тут же закрывали рты».

Раньше стоило мне появиться, как все поспешно склоняли головы и расступались…

«Возвращаться во времена злодейки мне не хочется, но, если честно, тогда было куда спокойнее».

Как бы то ни было, из-за пары особо ярых фанатов, устроивших беспорядки и доставивших хлопот и декану, и ректору, мне, похоже, наконец удалось выбраться из стен учебного заведения. Перед глазами пронеслись долгие годы обязательного образования и пять лет на факультете.

— …Жаль всё-таки.

Пока я наслаждалась чувством облегчения, маркиз Берт вдруг пробормотал это себе под нос.

— Что именно?

— Я считал, что у тебя есть талант к преподаванию. Хотел, если будет возможность, оставить тебя ассистентом. Это самый быстрый путь к креслу профессора.

«Да вы издеваетесь!»

Он обыденно произнёс эти жуткие слова о том, что хотел эксплуатировать меня, как раба-аспиранта, и пододвинул ко мне тарелку с тортом. Рядом лежала маленькая коробочка.

— Это…

Внутри оказалась брошь в форме розы. Шрам на лице дяди слегка дрогнул.

— Когда я смотрю на тебя, вспоминаю Мариен. Она была моей любимой младшей коллегой. Преподавала блестяще, я собирался сделать её ассистентом… но кто бы мог подумать, что мой братец так бесцеремонно её уведёт.

— ?..

То есть это была не любовная драма, а борьба за лучшую аспирантку?

Я, успевшая за это время насочинять в голове не один любовный роман, решительно стёрла возникшие вопросы. Иногда лучше просто не знать.

— Твоя мама была прекрасной невестой, идеально подходящей к маю. Поздравляю со свадьбой.

— Благодарю вас, господин декан.

— Какой ещё декан, если ты уже получила диплом? Зови меня дядей.

— …Дядя.

Неловко сорвавшееся обращение заставило его улыбнуться куда мягче, чем прежде.

— Увидимся на свадьбе, Дебора.

* * *

Узнав о предстоящей свадьбе Исидора, маркиза Баслейн тут же собрала семью и в спешке отправилась в столицу. Разумеется, помогать с подготовкой к свадьбе племянника.

В империи, в отличие от многих других мест, не невеста приносила приданое, а сторона жениха брала на себя все расходы и подготовку, так что Исидору предстояло учесть множество деталей.

— Обычно подготовкой должны заниматься старшие в роду… — маркиза Баслейн до сих пор помнила Исидора маленьким ангелочком. Ей было искренне жаль племянника, которому приходилось тащить всё на себе. Однако вскоре её жалость сменилась изумлением.

«Если мягко выразиться — это перфекционизм…»

Она и сама славилась педантичностью, но племянник в этом превзошёл её с лихвой.

«Он вообще ничего не оставляет на авось».

Осматривая место проведения церемонии, Исидор проверял не только рассадку гостей, но и драпировки в зале, подсвечники, бокалы, ковры, даже столовые приборы, которыми будут пользоваться гости.

— Эта посуда по последней моде.

На замечание Исидора вассал быстро ответил:

— Да, господин. В последнее время столичная знать предпочитает именно такой дизайн, поэтому мы и подготовили его.

— Именно поэтому он не подходит. Слишком лёгкий для торжественного случая, и на посуде нет цветочного узора, соответствующего сезону.

— Немедленно заменим.

Маркиза Баслейн подошла к Исидору, который пристально разглядывал вышивку на скатерти.

— Могу я сказать герцогу Висконти пару слов?

Исидор, снявший даже перчатки, чтобы проверить фактуру ткани, поднял голову на зов тёти.

— Говорите свободно, тётя.

— Что ж, скажу прямо. Только составление списка гостей — уже головная боль, а если ты будешь проверять каждую мелочь — у тебя нервы не выдержат.

— ...

— Стоило лишь узнать, что именно это место выбрано для церемонии, как вся империя встала на уши. Да при таком уровне подготовки даже если придёт первый глава рода Сеймур, он останется доволен.

— Мелочи создают высшее изящество. Это слова первого главы Висконти.

— …Первый глава оставил такое изречение?

— Да. Я помню.

Понимая, что племянник прикрывается не упрямством, а следованием канонам рода Висконти, маркиза беспомощно покачала головой.

— Ты правда всё помнишь.

— У вас тоже отличная память, тётя. Хотелось бы, чтобы вы забыли хотя бы мои детские шалости…

Она нередко приукрашивала рассказы о детстве Исидора. Румяные щёки, ослепительно светлые волосы, большие глаза — с лица он и впрямь был похож на ангела, только что сошедшего на землю.

— Исидор, да когда ты был сорванцом? Из-за безнравственного отца ты слишком рано повзрослел.

— Я просто старался поступать наоборот, лишь бы не быть похожим на него. Видимо, это и выглядело как зрелость.

— …Что ж, как отрицательный пример он был идеален.

Сейчас она говорила об этом легко, но выходки предыдущего главы рода Висконти, Альберта Висконти, превосходили всякое воображение. Единственный сын оказался полным разочарованием, из-за чего любовь деда к гениальному внуку лишь крепла, а конфликт между отцом и сыном становился всё глубже.

«Это было ужасно…»

Вспоминая непутёвого брата, она цокнула языком и вдруг замерла. Исидор с присущим ему бесстрастным выражением лица погрузился в мысли.

— ...

Его обращённый в прошлое взгляд потемнел, словно бездонная морская пучина.

* * *

Давным-давно замок Висконти постоянно содрогался от гнева прежнего главы, Барда Висконти. Даже грохот волн, бьющихся о Алеаский пролив, не мог заглушить его громоподобный крик.

— Впустить в замок торговцев наркотиками?! Альберт, ты в своём уме?!

— О-отец!..

— Тебе не стыдно перед Исидором?! Пока ты мараешь безупречное имя Висконти и позоришь благородную кровь, твой сын пробуждает дар магического мечника! Причём в восемь лет! В тот самый возраст, когда ты сам прятался в подвале и воровал алкоголь!

Когда Бард Висконти в ярости упомянул Исидора, дрожавший Альберт вдруг взорвался, словно бешеный пёс.

— Отец! Да какой ещё сын?! У меня вообще есть сын?!

— Что?!

— Я всё знаю. Вы так носитесь с Исидором, потому что на самом деле он ваш сын, мой младший брат!

— Т-ты… мерзавец! Что ты сейчас несёшь?!

— Ага! Задело за живое?

Альберт, вращая безумными глазами, продолжал с пеной у рта:

— Нужно притащить эту девку, Ольгу, за волосы и проучить. Мало того что спала со свёкром, так ещё и смеет обвинять меня в разгульном поведении? Это я должен получить компенсацию при разводе! Грязная баба!

Ольга была жертвой политического брака. Устав от мерзких выходок Альберта, она родила Исидора и сбежала, оформив развод.

Прошло уже пять лет с тех пор, как пришло известие о её смерти от болезни, но, глядя на сына, оскверняющего даже честь покойницы, Бард Висконти не выдержал и выхватил декоративный меч.

— Ты якшаешься с отбросами из подворотен, и от каждого твоего слова воняет гнилью! Сегодня я вырву тебе язык.

— И-ик!..

Альберт, перепивший до такой степени, что не мог даже удержать меч, застыл от ужаса, ощущая убийственное давление, исходящее от отца — мастера меча.

— Ничтожество! Да у тебя и десятой доли храбрости Исидора нет! Не знаю уже, действительно ли ты мой сын!

Когда Бард Висконти с отвращением занёс клинок, чтобы полоснуть его по языку, в зал ворвалась Агата и встала между ними. Она как раз приехала в замок Висконти из владений Баслейн, и от увиденного у неё перехватило дыхание.

— Агата, прочь!

— Отец! Исидор смотрит!

Почему он устраивает такую расправу именно там, где на это смотрит ребёнок? Разве не слишком жестоко — показывать малышу, как дед собирается отрезать язык его отцу?

— Хр… хк… у-у!

— Альберт, только что ты остался должен свой язык сестре.

Острый клинок, уже впившийся в губы, медленно отстранился.

— Кх… у-у…

Из длинного разреза по губам и подбородку Альберта Висконти водопадом хлынула кровь.

— ...

— Исидор! Не стой здесь, иди скорее в свою комнату.

— Агата, ты слишком уж считаешь его ребёнком. Моего внука такими вещами не напугаешь. Он настоящий Висконти — отважный.

Маленький Исидор, застывший за дверью, смотрел на слёзы, сопли и кровь, текущие по лицу отца, и думал: «Грязно».

Резкий запах крови смешался с вонью испражнений и мочи, заполняя нос. Это было в десятки раз отвратительнее, чем смрад в конюшнях.

— У-у…

Стоило ему встретиться взглядом с мутными глазами отца, как по телу пробежало ощущение, будто по нему ползут насекомые. Руки и шея покрылись мурашками.

Сколько он ни мылся, неприятное чувство никак не исчезало. Глядя на Исидора, который с каменным лицом тёр руки до боли и ссадин, Бард Висконти тихо вздохнул.

— Даже в этом ты — настоящий Висконти.

Выдающиеся главы рода Висконти испокон веков страдали болезненной чистоплотностью. Поэтому, глядя на потрескавшиеся, окровавленные пальцы ребёнка, Бард Висконти почувствовал не тревогу, а удовлетворение.

Врождённый перфекционизм, талант магического мечника, сверхчеловеческая память, привычка загребать золото любыми средствами — мальчик был таким, что и вправду не показалось бы странным называть его перерождением основателя рода.