Онлайн чтение книги Чхонсончжэ Cheongseonjae
1 - 6

У Квон Юн Хака был самый низкий голос из всех людей, которых она когда-либо встречала. В нём не было ни капли неуверенности, он звучал властно. Жёсткая манера речи подходила ему как нельзя лучше.

— Вы уже обсудили это с директором Кан?

Он был твёрдо уверен, что мать ни за что её не отпустит.

— Моя мама тоже понимает значение этих смотрин. Иначе она бы меня не отправила.

— Вы уходите от ответа.

Се Хва повернула голову. Он уже смотрел прямо на неё. Повзрослевший мужчина, чьи черты лица обрели зрелость, а вокруг появилась особая аура, выглядел солидным и серьёзным. Какой он видит меня?

— Я вам не нравлюсь?

— А это имеет значение?

Прямолинейно. Квон Юн Хак чётко дал понять, что не собирается ходить вокруг да около и сглаживать углы.

Когда разговор снова прервался, послышался тихий вздох, словно он был чем-то недоволен. Она почувствовала, как он поднялся со скамейки. Мужчина подошёл к озеру и оперся руками о перила. Се Хва смотрела на его высокую фигуру со спины. Он был крупным мужчиной. И ростом, и телосложением.

Квон Юн Хак обернулся и подошёл к ней. Засунув руки в карманы брюк, он остановился в нескольких шагах. Сильный ветер то прижимал рубашку к его телу, то отпускал. Даже по силуэту под тканью было видно, что у него крепкое, тренированное тело. В старшей школе он был худым, но, видимо, серьёзно занялся спортом, потому что стал намного шире в плечах.

Смотря на него снизу вверх, Се Хва придерживала руками полы слишком большого для неё пиджака, чтобы его не сдуло ветром.

— Вы действительно готовы выйти замуж?

Под его тяжёлым взглядом — взглядом человека, который точно знает, что ему нужно увидеть, и смотрит только на это — Се Хва почувствовала странное облегчение. Поэтому ответить было легко.

— ...Да.

— Я вас понял.

Он взглянул на наручные часы, подводя черту под их разговором. Затем легко посмотрел на Се Хву. Прочитав в его взгляде «на этом закончим», она встала со скамейки. Ей хотелось прогуляться ещё немного, но было ясно, что больше времени он ей не уделит.

Из-за сильного ветра она просунула руки в рукава его пиджака и надела его на себя. Он шёл на полшага впереди, держа в руках два стаканчика с кофе. Похоже, он действительно торопился на встречу. Се Хва тоже ускорила шаг.

— Ах!

Се Хва едва удержала равновесие, подавшись вперёд. Посмотрев вниз, она увидела, что каблук её правой туфли застрял в щели между досками настила. Она попыталась вытащить ногу, силой потянув за выскользнувшую пятку, но ничего не вышло. Похоже, придётся снять туфлю и вытаскивать её руками.

— Подождите секунду.

Подавив смущение, Се Хва уже собиралась присесть, как вдруг в её поле зрения появилась густая чёрная макушка.

— А..., я сам.

Опустившись на одно колено, он поставил стаканчики с кофе на пол, обхватил пятку туфли и с силой потянул.

— Не могли бы вы на секунду вытащить ногу?

Как она и думала, просто так каблук было не вытащить. Закусив губу, Се Хва вытащила стопу из туфли. Оставшись на одной ноге в туфле на высоком каблуке, она потеряла равновесие и покачнулась, но вдруг сильная рука схватила её за запястье. От грубого, прохладного прикосновения за ушами пробежали мурашки.

— Поставьте ногу на мой ботинок.

Она не могла долго стоять на одной ноге на таком высоком каблуке. Се Хва осторожно опустила ногу в колготках на носок его ботинка.

Он медленно вытащил туфлю, крепко застрявшую между досками, стараясь не поцарапать каблук.

— Спасибо.

— Идём.

Следуя за ним, она теперь смотрела только под ноги, боясь, что каблук снова застрянет в щели. Сердце, забившееся быстрее от смущения, никак не хотело успокаиваться.

На парковке ресторана, куда они вернулись, стояли две машины. Се Хва подошла к той, что привезла её сюда.

Он сам открыл ей дверцу. Се Хва сняла пиджак, отдала ему и села в машину. Юн Хак, опершись рукой о кузов, слегка наклонился.

— Возвращайтесь благополучно. Я с вами свяжусь.

— Счастливого пути. Спасибо вам за сегодняшний день.

Хлоп. Дверь закрылась, и машина тронулась.

Машина была той же самой, что привезла её в ресторан, водитель был тот же, и дорога была той же. Всё было точно таким же, но всё изменилось. Изменилось абсолютно всё.

***

Ночи в Чхонсончжэ были темнее, чем где-либо ещё. Из-за минимального освещения даже с включёнными фарами видимость была ограничена. Чёрный седан плавно остановился перед парадным входом в главное здание. Водитель вышел, быстрым шагом обогнул машину и открыл заднюю дверцу.

Юн Хак вышел, держа в руке пиджак от костюма, и перекинул его через руку. Тяжёлые шаги мерно раздавались по широким каменным плитам перед входом. Вскоре дверь изнутри открылась.

— Исполнительный директор, вы вернулись.

Его встретила Пак Ми Ён, управляющая внутренними делами Чхонсончжэ. Юн Хак вскинул брови.

— Вы поздно сегодня.

Внутри было светло как днём. По приказу председателя Квона, чьё зрение с возрастом ухудшилось, до самого отхода ко сну в доме горели все лампы до единой. Юн Хак направился не к лестнице, а вглубь первого этажа.

— Председатель сейчас во флигеле.

Услышав слова управляющей Пак, Юн Хак остановился. Флигель был построен его дедом специально для молодожёнов — сына и невестки. С надеждой на то, что позже старший внук женится, унаследует его, и три поколения будут жить вместе. Родители прожили во флигеле четыре года, а когда мать забеременела Юн Хаком, перебрались в главный дом. Дедушка умер, так и не увидев Юн Хака. А старшего внука, в котором он так души не чаял, тоже больше нет в живых.

После смерти деда пустующий флигель отец стал использовать в личных целях.

Управляющая Пак последовала за Юн Хаком, который, так и не встретившись с отцом, поднялся на второй этаж.

— Приказать подать вам лёгкий ужин?

— Не нужно.

— Нам привезли чайные листья из Хадона. Сейчас они самые вкусные, выпейте чашечку перед сном.

Управляющая Пак уже собиралась позвонить по интеркому на первый этаж, но, увидев, как Юн Хак зашёл на кухню второго этажа и достал из холодильника банку пива, опустила трубку.

— Уж лучше выпейте вина или виски.

Её тон был полон неодобрения. Юн Хак сухо усмехнулся, бросил пиджак на кухонный остров, служивший заодно и барной стойкой, и открыл пиво.

— Как всё прошло сегодня?

— После школы пошёл на секцию прыжков со скакалкой, вернулся домой, позанимался английским с репетитором, поиграл с воспитателем и в десять часов уснул. Завтрак почти не тронул, а за ужином съел полтарелки. Я так волнуюсь, что он совсем ничего не ест.

Ребёнок был на редкость привередлив в еде, и какие бы блюда ни готовили на кухне, всё было без толку.

— В школе проблем нет?

— Учительница говорит, что он хоть и тихий, но вполне общается с одноклассниками, но, похоже, друзей у него нет. В детском саду он хотя бы спрашивал, можно ли ему пойти в гости к близкому другу, но с тех пор как пошёл в начальную школу — ни слова об этом. Водитель Чон говорит то же самое. Что из школы, что с дополнительных занятий он всегда выходит один. Ах да, как прошли смотрины?

Спросила управляющая Пак, словно вдруг вспомнив об этом. При этом вопросе ему вспомнилась женщина, которая ела с таким аппетитом. Словно долго голодала, она дочиста смела всю еду своим маленьким телом.

Управляющая Пак широко распахнула глаза, увидев, как на его обычно жёстком, напряжённом и холодном лице промелькнула улыбка.

— Видимо, она вам пришлась по душе?

Улыбка тут же исчезла. Юн Хак поставил наполовину недопитую банку пива и взял пиджак.

— Вы хорошо потрудились сегодня.

— Отдыхайте, исполнительный директор.

Пройдя мимо управляющей Пак, которая почтительно поклонилась, сложив руки перед собой, Юн Хак вошёл в гардеробную. Сняв сковывающий движения костюм, он прошёл прямо в прилегающую ванную и под струями душа смыл с себя тяжесть прошедшего дня.

За раздвижной дверью гардеробной находилась спальня. Взяв сигареты, Юн Хак вышел на террасу. Закурив, он откинул назад волосы, ставшие мягкими после того, как смыл с них воск.

Вдалеке показался свет фар автомобиля, въезжающего на территорию. На развилке машина свернула налево. Туда, где находился парадный вход во флигель, а не в главный дом.

Послышались приглушённые голоса, и выехавшая из флигеля машина скрылась в том же направлении, откуда приехала. В свете фар мчащегося по ухоженной дороге автомобиля мелькнуло небольшое здание на углу. Подумав о Си Юне, который сейчас спал внутри, Юн Хак вспомнил крошечную ногу, осторожно опустившуюся на его ботинок, — казалось, она была вдвое меньше его собственной.

Женщина была такой же маленькой, как Си Юн. И ростом, и телосложением. Она ничуть не выросла и осталась точно такой же, как раньше. Её запястье было настолько тонким, что его пальцы смыкались вокруг него с запасом. Двенадцать лет назад было то же самое. В ней не было ни капли веса, отчего его тело, наоборот, напрягалось. Из страха случайно поранить. От воспоминаний об этом странном чувстве пальцы, державшие сигарету, едва заметно дрогнули.

В Мён Се Хве не чувствовалось ни малейших колебаний. Женщина всерьёз намеревалась бросить семейный бизнес и выйти замуж. Возможно, она даже специально всё подстроила, чтобы пойти на смотрины вместо сестры. В ней читалась именно такая решимость.

Заметив внизу свет, он опустил взгляд. Задняя дверь флигеля открылась, и оттуда вышел человек. Отец, накинувший халат поверх удобной домашней одежды, прошёл через низкую калитку, ведущую в сад главного дома.

Юн Хак затушил сигарету о перила террасы, небрежно бросил окурок и вернулся в спальню.

Взяв телефон в гардеробной, он отправил сообщение женщине, которая ещё не знала его номера:

[Прошу прощения за поздний ответ. Это Квон Юн Хак.]

Пока он проверял рабочую почту, в верхней части экрана всплыло уведомление о сообщении.

[Спасибо, что написали, несмотря на занятость. Благодаря вам я доехала с комфортом.]

Сообщение читалось так, словно было произнесено её мягким голосом.

Она была неожиданным кандидатом, ведь он никогда не рассматривал её в качестве своей второй жены, но на этом всё. Ему было всё равно, кто это будет.

Юн Хак не стал отвечать и снова открыл окно почты.