Онлайн чтение книги Чхонсончжэ Cheongseonjae
1 - 33

Она думала, что просто закроет глаза на минутку, но, видимо, успела задремать, потому что её разбудил звук открывающейся двери. Она увидела только его спину, удаляющуюся в гардеробную. Посмотрев на время, она поняла, что его пробежка заняла чуть больше часа.

Муж снова вышел абсолютно голым. Увидев это во второй раз, Се Хва отреагировала уже не так бурно. Заметив, что она его ждет, он ничего не сказал и молча взял из её рук белье.

— Как вам этот?

Когда она показала ему заранее выбранный костюм, он лишь мельком взглянул на него и кивнул. Видимо, Гён Хва ошиблась, когда решила, что он из тех, кто любит наряжаться. Похоже, он просто брал то, что первым попадалось под руку. Просто вся его одежда была дорогой и стильной, а благодаря отличной фигуре всё сидело на нём безупречно.

— Вы сразу после завтрака поедете на работу?

— Сегодня да. И так до следующей недели: буду ездить в офис в Сеуле.

Се Хва смотрела, как он застегивает пуговицы на рубашке.

А что же тогда делать мне? Муж на работе, домашними делами занимается прислуга. Чем ей заниматься целыми днями в этом огромном доме?

Мён Се Хва стояла молча, но по её лицу было видно, что она хочет что-то сказать. Это не давало Юн Хаку покоя. Он взял жену за подбородок и приподнял её лицо. Она была такой маленькой, что сверху её было плохо видно.

— Что такое?

— А?

Она растерянно заморгала, и у него возникло непреодолимое желание провести пальцем по её дрожащим ресницам.

— У вас такой вид, будто вы хотите что-то сказать.

— А, нет... Ну... дело в том, что...

Она хотела отмахнуться, но потом передумала и осторожно начала говорить. Её губы, когда она шевелила ими, казались еще более пухлыми, чем обычно. Он прижал её нижнюю губу большим пальцем.

— Что такое...

Из-за прижатой губы её слова прозвучали невнятно. Она попыталась убрать его руку обеими своими ручками, но её усилия казались ему просто щекоткой. В брюках стало тесно.

— У вас губы распухли.

Слегка потерев губу, он наконец убрал палец.

— ...Это всё потому, что вы так сильно кусались.

От её взгляда, полного легкого упрека, брюки стали еще теснее. Он притянул её к себе за талию. Её карие глаза были такими же прозрачными, как и её кожа, поэтому он мог отчетливо видеть, как мелко дрожат её зрачки.

— Было больно?

Глядя на женщину, которая, опустив глаза и надув губы, кивнула, ему хотелось подхватить её на руки и бросить на кровать. Да что там кровать — прямо здесь, на полу, задрать ей юбку.

Я что, животное?

Сверхчеловеческим усилием воли Юн Хак подавил порыв, отпустил её хрупкое, как пушинка, тело и направился к витрине с галстуками.

— Так что вы хотели сказать?

Схватив первый попавшийся галстук, он завязал его. Он старался сосредоточиться исключительно на узле. Пока в штанах не уляжется, на Мён Се Хву лучше было вообще не смотреть.

— А, я насчет системы в Чхонсончжэ. Хотела узнать, как здесь всё устроено.

Он сразу понял, о чем она. Еще когда она спросила про завтрак, он подумал, что нужно поручить управляющей Пак ввести её в курс дела.

— Я скажу управляющей Пак.

— Спасибо.

— Надо было организовать это вчера, но я как-то не подумал.

Вдев запонки в манжеты, Юн Хак обернулся к жене, стоявшей с идеально прямой спиной. Член снова заныл, но терпеть было можно.

— Спустимся?

— Да.

Улыбка жены, чья проблема была решена, была яркой и светлой. Юн Хак потер шею, проглотив мучительный вздох.

***

Они позавтракали в столовой на первом этаже. По словам персонала, на втором этаже ели редко. Когда их спросили, что они будут на завтрак, муж попросил подать рис, и перед каждым из них поставили порцию риса со злаками, суп из говядины с редькой и несколько овощных гарниров.

Как только еда попала в желудок, кровь побежала по венам. Вчера из-за волнения она почти ничего не ела за ужином, поэтому перерыв оказался слишком долгим. Она доела всё до последней ложки, включая суп. На самом деле, она еле сдержалась, чтобы не попросить добавки.

Она проводила мужа, закончившего сборы на втором этаже, до парадной двери. Оставив напутствие не ждать его и ложиться спать, так как он, скорее всего, задержится, он уехал на работу. Проводив взглядом его машину, она вернулась в дом.

Как только хозяин уехал, сотрудники засуетились, приступая к уборке. На втором этаже тоже начали ходить люди, поэтому она спряталась в своем кабинете. Если бы у неё не было этой комнаты, она бы не знала, куда себя деть.

Сидя в кресле у окна, она листала телефон. В семейном чате Гён Хва жаловалась, что не хочет идти на работу. Мама пообещала, что если она продержится на должности инструктора год, то откроет ей студию пилатеса, и Гён Хва жила мечтой получить студию и выйти замуж за Чон Уна. Если мама узнает, её опять хватит удар. Но Се Хва была рада, что сестра, так долго искавшая себя после возвращения из Америки, наконец-то взялась за ум, поэтому мысленно поддерживала её.

Дон Хва прислала плачущий смайлик, написав, что у неё утренние занятия и ей пришлось рано встать. Увидев, что Се Хва прочитала сообщения, сестра спросила, чем она занимается.

[Отдыхаю в своем кабинете]

[Завидую]

[Жесть как завидую]

Они ответили одновременно.

Сестры стали расспрашивать её, каково это — жить в Чхонсончжэ, и Се Хва рассказала им всё как есть. Что ей даже чемодан распаковали, и что всю работу по дому делают другие люди. Она знала, что они всё равно разболтают всё маме, поэтому хотела, чтобы та перестала волноваться.

[Это же настоящий рай, да?]

Она словно наяву услышала завистливый голос Гён Хвы.

Рай... Наверное, да?

Пока они болтали в чате, ей позвонили с незнакомого номера.

— Да, алло.

— Младшая госпожа, это управляющая Пак Ми Ён.

— А, да, здравствуйте.

— Вам сейчас удобно?

— Да, всё в порядке.

Когда Се Хва сказала, что находится в кабинете, управляющая Пак ответила, что сейчас подойдет. Видимо, он не забыл и предупредил её. Се Хва поправила одежду и села за пустой письменный стол в ожидании управляющей.

Тук-тук—

— Да!

Она приподнялась, когда дверь открылась и вошла управляющая Пак. Женщина в строгом черном костюме дружелюбно улыбнулась и поклонилась.

— Как вам спалось?

Опустившись обратно на стул, Се Хва ответила ей улыбкой.

— Исполнительный директор сообщил мне, что вы хотели бы узнать больше о том, как всё устроено в Чхонсончжэ.

— Да, всё верно.

— Что именно вас интересует...?

Се Хва начала с того, что беспокоило её больше всего:

— Не могли бы вы провести для меня небольшую экскурсию по дому?

Не зная, что где находится, она не могла даже просто пройтись по дому. В первую очередь её интересовало расположение кухни.

— Конечно. Я сейчас же пришлю к вам человека.

— Спасибо. И еще...

— Да, слушаю вас.

Глядя на почтительно сложившую руки управляющую Пак, Се Хва задумалась, как лучше сформулировать свой вопрос. Ей хотелось узнать распорядок дня в Чхонсончжэ. Точнее, во сколько подают еду, во сколько приходят убираться горничные, во сколько они заканчивают работу и есть ли у неё какие-то обязанности по дому. Проще говоря, она хотела знать, как ей жить в этом доме. Но это было не то, о чем следовало откровенничать с прислугой, пусть муж с ними и общался. Тем более, муж явно предпочитал держать дистанцию с персоналом.

— Я бы хотела узнать расписание и обязанности персонала.

Светлая улыбка управляющей Пак слегка дрогнула. Помолчав секунду, она заговорила, не снимая дежурной улыбки:

— Мне рассказать вам обо всех сотрудниках?

— Эм, не обо всех, только о тех, кто обслуживает второй этаж, и о работниках кухни.

Больше всего её волновало расписание еды. Если она долго не ела, у неё начиналось головокружения, поэтому регулярное питание было для неё критически важно.

— У каждого сотрудника свой график, и строгих рамок обязанностей нет, поэтому даже не знаю, как вам лучше объяснить...

— В какое время проводится уборка на втором этаже?

Видимо, она зашла слишком издалека. Се Хва задала вопрос напрямую.

— В те дни, когда исполнительный директор едет в офис, мы начинаем уборку после его отъезда. А если он работает из дома, то мы спрашиваем у него, когда ему будет удобно, и убираемся в это время.

— А, значит, четкого расписания нет. Тогда могу я просить вас приходить на уборку тогда, когда удобно мне?

Управляющая Пак ответила не сразу.

— Да, я передам сотрудникам.

— Спасибо. А время приемов пищи я тоже могу выбирать сама?

— Да, при условии, что оно не будет совпадать со временем трапезы председателя, если он ест дома. Однако, если вы хотите что-то конкретное, об этом нужно предупреждать заранее, чтобы мы успели приготовить.

Вопрос с едой тоже решился. Се Хва была рада, что и уборку, и питание можно подстраивать под себя.

— До скольки работает кухня? Если Юн Хак-сси задержится допоздна, и я захочу что-нибудь ему приготовить...

— Исполнительный директор не ест по ночам. Но если вам что-то понадобится, на кухне обычно кто-то есть до полуночи. Хотя, если председатель ложится рано, мы можем закрыть кухню пораньше.

Се Хва сразу уловила нотки раздражения в её сухом, официальном тоне. И хотя управляющая Пак попыталась сгладить это, приветливо растянув окончание фразы, это не помогло.

Так как Се Хва много работала с персоналом в «Мён Хва», она понимала эту защитную реакцию, возникающую, когда кто-то пытается вмешаться в их отлаженную работу. Однако уверенность, с которой управляющая Пак заявила, что Юн Хак не ест по ночам, — словно она знала его лучше, чем его собственная жена, — неприятно задела Се Хву.

— Понятно. Если у меня возникнут еще вопросы, я обращусь к вам. Вы не против?

— Да, конечно, обращайтесь в любое время.

Обе женщины обменялись вежливыми улыбками.