Онлайн чтение книги Чхонсончжэ Cheongseonjae
1 - 37

Его жена была миниатюрной. Протирая каждую часть её тела влажным полотенцем, он отчетливо осознавал это. Всё, кроме груди. Он гадал, куда уходит вся еда, которую она с таким аппетитом поглощает, и, видимо, она вся шла в грудь. Как бы тщательно он ни стирал свою слюну, всё её тело было покрыто его следами. Это было первой причиной, почему они могли заниматься сексом только раз в неделю. Она жаловалась, что ей больно даже от легкого прикосновения, и просила время, чтобы всё зажило. Можно было бы просто не оставлять следов, но раз уж ему дозволялось прикасаться к ней только раз в неделю, он ничего не мог с собой поделать.

Намотав полотенце на палец, Юн Хак осторожно протер её распухшие соски, затем развязал пояс своего халата и обхватил возбужденный член рукой. Было бы странно, если бы он не стоял, пока он прикасается к Мён Се Хве.

Полотенце, блуждавшее по её груди, опустилось между ног. Он протер внутреннюю сторону бедер, которые были чуть полнее по сравнению с худыми ногами, и осторожно вытер её лоно, откуда всё еще сочилась сперма. Сегодня я вроде был помягче, может, обойдется? — с надеждой подумал он. Чтобы не входить слишком глубоко, он придерживал член рукой у основания, и из-за того, что рука постоянно билась о её нежную кожу, там остался синяк. Это была вторая причина, почему они могли заниматься сексом только раз в неделю.

Одной рукой он вытирал сперму, а другой наяривал свой член. Шлеп, шлеп, шлеп — звук бьющейся плоти эхом разносился по спальне. Его прошлая версия, презиравшая ублюдков, которые не могли удержать руки в штанах и дрочили на каждом шагу, сейчас бы над ним посмеялась. Он мастурбировал по несколько раз каждое утро и вечер, но ему всё равно было мало. Безумно мало.

Он обернул член полотенцем, пропитанным запахом её тела. Глядя на прекрасное лицо безмятежно спящей жены, он сгорбился и быстро задвигал рукой.

— Ха-а...

Полотенце, которое он уже успел немного подсушить, снова промокло насквозь. Оперев локти о бедра, Юн Хак уставился на паркет, выложенный «елочкой», и попытался восстановить дыхание.

Блядь.

Сколько бы он ни кончал, это не помогало. Его неугомонный член желал только Мён Се Хву. Это животное желание — зарыться между её ног и вколачиваться до самого конца — было просто ужасающим.

Поднявшись с кровати, Юн Хак направился в ванную. Сегодня он снова долго стоял под душем.

***

Выключив будильник еще до того, как он провибрировал дважды, Юн Хак с силой помассировал виски и веки, открывая глаза. Протянув руку, он тыльной стороной пальцев легонько коснулся губ жены, которая спала, отвернувшись от него, и вылез из кровати. Плотно задернув шторы, пропускавшие утренний свет, он пошел в ванную.

Окончательно проснувшись под холодным душем, он спустился на первый этаж. Воздух, коснувшийся кожи, был влажным. В Чхонсончжэ из-за окружающего леса лето наступало позже, чем в других местах, но теперь оно пришло и сюда.

Сотрудники, ухаживающие за садом и собирающие зелень в огороде, здоровались с ним, но их голоса пролетали мимо ушей. Разминая плечи, он побежал легкой трусцой.

Гав!

К нему присоединились Лео и Джой. Молодой Лео, не в силах сдержать энергию, умчался вперед, а взрослый пес Джой, подавив инстинкт охотничьей собаки, бежал рядом, подстраиваясь под его темп. Когда мышцы разогрелись, он ускорился. Пробежав около пяти километров на максимальной скорости, он выбежал к озеру.

Джой спустился к воде и попил. Лео, валявшийся в высокой траве, подбежал и повторил за старшим.

Из-за утреннего ветерка по поверхности озера шла легкая рябь.

В детстве он часто играл на этом озере. Летом они с братом плавали в нем, а потом набрасывались на еду, накрытую на столе. В хорошие дни мать приходила с ними; она сидела в шезлонге под зонтиком и наблюдала за сыновьями. В хорошем настроении она махала им рукой, пока они резвились в воде, но вдруг её настроение могло резко измениться, и она начинала кричать, спрашивая, зачем они полезли в воду, ведь это опасно. Она давала старшему брату пощечину, обвиняя его в том, что он подверг опасности младшего, а потом крепко обнимала Юн Хака, вылезшего из воды, и бормотала: «Малыш, всё хорошо. Мама тебя защитит».

Весной и осенью они ставили здесь палатку и устраивали кемпинг. Это был самый безопасный кемпинг в мире: сотрудники ставили палатку, жарили им мясо и всю ночь дежурили снаружи. Они с братом запускали фейерверки и с восторгом смотрели на усыпанное звездами небо.

Однажды, в середине зимы, когда озеро замерзло, они играли на льду, за что их вызвал к себе отец — человек, обычно не интересовавшийся делами детей, — и устроил разнос.

С этим озером было связано много воспоминаний. Наверное, поэтому, даже когда он решал бежать другим маршрутом, очнувшись, он всё равно оказывался здесь. Или, может, это чьи-то призраки манили его сюда?

Почувствовав, как что-то тянет его за штанину, Юн Хак опустил взгляд. Джой, поскуливая, вцепился зубами в ткань и тянул его назад. Лео преградил ему путь, глядя снизу вверх тревожными глазами.

Когда Юн Хак опустился на одно колено, Джой присел и положил голову ему на колено. Похлопав Джоя по боку, Юн Хак погладил Лео по голове.

Отодвинувшись от берега озера, он снова побежал в сторону главного дома Чхонсончжэ.

Оставляя позади чей-то отчаянный зов, рвущийся из глубины его памяти.

Завершив тренировку силовыми упражнениями в спортзале, он посмотрел на часы — было уже начало седьмого. Если подняться на второй этаж по лестнице, то как раз успеешь к тому моменту, когда полностью собранная жена выйдет из гардеробной.

— Как прошла тренировка?

Жена каждый день безупречно приводила себя в порядок. Как и подобает хозяйке Чхонсончжэ. Растрепанной она бывала только в постели. И видел её такой только он один. Ему это чертовски нравилось.

— Как твое тело?

Застенчивые ресницы опустились.

— Синяки остались?

— ...Немного.

Юн Хак нахмурился, сглотнув тяжелый вздох. Слабее я уже просто не смогу.

— Иди в душ.

Она мягко оттолкнула его, когда он подошел слишком близко, и он послушно отошел. Этим утром он снова не смог обойтись без мастурбации.

Выйдя из душа, он обнаружил жену ожидающей его в гардеробной. Он говорил ей не делать этого, но она не слушала, так что он просто смирился. Видимо, для неё это была одна из обязанностей жены. Отцу бы тоже понравилось такое поведение невестки, да и самому Юн Хаку было приятно, когда Мён Се Хва суетилась вокруг него, так что причин категорически отказываться не было.

— Дорогой.

Было немного жаль, что он больше не услышит своего имени её тонким голоском, но это щекочущее слух обращение тоже было неплохим. Надевая рубашку, он смотрел на свою маленькую жену сверху вниз. Она редко так колебалась. Юн Хак, не сводя глаз с её дрожащих губ, застегивал пуговицы.

— Гён Хва ведь работает инструктором по пилатесу. Один из её клиентов ушел, и у неё освободилось время по понедельникам и средам в час дня. Я подумала, могу ли я записаться к ней...

— Хочешь ходить?

Жена кивнула и протянула ему галстук.

— До замужества я долго занималась йогой. Сейчас без тренировок чувствую, что силы уже не те, да и сидеть целыми днями дома так скучно.

Она не выходила за пределы Чхонсончжэ целый месяц. Никто её не заставлял, просто так вышло само собой. Отец, конечно, не одобрял, когда невестка разгуливает где попало, да и сама она ни разу не просилась съездить к родным или куда-нибудь еще.

— Ходи.

Её лицо, поднятое к нему, просияло. Ясные глаза заблестели. Надо же, как сильно она этого хотела, но терпела целый месяц. Жалко её, но в то же время так мило.

— Навещай тёщу, встречайся с сестрами. Если хочешь чему-то научиться — учись. Ходи по магазинам.

Плотно затянув узел галстука, Юн Хак встретился с ней взглядом.

— Можешь гулять сколько душе угодно.

Её улыбка, расцветшая от радости, была самой яркой из всех, что он видел. Наклонившись, он впился губами в её губы. Это был чистой воды импульс.

Он едва оторвался от её губ.

— Только предупреждай меня заранее.

— ...Хорошо, обязательно.

Когда она заговорила, их губы снова соприкоснулись. Он не выдержал и поцеловал её еще раз.

Когда этот короткий поцелуй закончился, она, прислонившись к шкафу, тяжело дышала. Её волосы, подкрученные внутрь и доходившие до плеч, растрепались, а блеск для губ размазался, окрасив кожу вокруг губ в розовый цвет. Юн Хак выпрямился и убрал руку с её груди. Блузка на ней помялась.

— Когда начнешь занятия?

Поправив волосы, Се Хва разгладила блузку руками и одернула перекрутившуюся юбку.

— Со следующей недели. У них сейчас период скидок. Если взять абонемент на 30 занятий...

— Оплати по полной стоимости.

Се Хва, торопливо вытиравшая размазанный блеск с уголков губ ватным диском, смоченным тоником, подняла глаза на мужа. Он, уже надевший пиджак, подошел к ней.

— В Нампёне старайся не пользоваться никакими скидками или привилегиями.

Сказав это, Юн Хак взял у неё ватный диск, налил на него тоник и, глядя в зеркало, сам стер остатки блеска с её лица.

— Хорошо. Оплачу полную стоимость.

Поняв его мысль, Се Хва кивнула. Он дождался, пока она заново накрасит губы, и они вместе спустились на первый этаж. Этим утром у него была ранняя встреча, поэтому он пропустил завтрак и должен был сразу ехать в офис.

У главного входа их уже ждал Пэк Са Ын. Ему было велено ехать в Сеул, но он, видимо, всё-таки остался ночевать в здании для персонала.

— Доброе утро!

Пэк Са Ын бодро поздоровался. Юн Хак его проигнорировал, а Се Хва слегка кивнула в ответ.

— Не знаю, помните ли вы меня, я как-то целый день возил вас по Сеулу.

Они даже обедали вместе, как такое можно забыть. Се Хве не понравилось, что этот мужчина так легкомысленно к ней обращается. Она едва заметно улыбнулась и сделала шаг ближе к мужу.

— Съешь хотя бы что-нибудь легкое по дороге.

— И ты тоже.

— Я сейчас же пойду завтракать. Что смешного?

Увидев, как Квон Юн Хак искренне улыбается, а не просто кривит губы в усмешке, Са Ын аж рот открыл. Этот человек даже комедийные шоу смотрел с каменным лицом.

— Я вернусь до семи.

— А ужинать?

— Будем ужинать вместе.

Ну чисто молодожены. Нет, не просто молодожены, а какие-то до тошноты влюбленные голубки. Она поправляет ему воротник пиджака, а он принимает это как нечто само собой разумеющееся.

Переспали, блядь, — подумал Са Ын.