Онлайн чтение книги Чхонсончжэ Cheongseonjae
1 - 9

Это случилось, когда Се Хва училась в третьем классе старшей школы. Поскольку в будущем её всё равно нужно было выдать замуж, мать не хотела отправлять её жить одной в другой город, опасаясь, что могут поползти дурные слухи. Она велела ей поступить в национальный университет, чтобы можно было ездить на учёбу из дома. Однако дочь, которая послушно ответила «хорошо», даже не подала документы в ближайший университет, а отправила их все в сеульские вузы. Когда мать узнала об этом, позвала её и начала отчитывать, она сидела перед ней с точно таким же лицом, как сейчас. И в итоге всё равно уехала в Сеул.

Сделав шаг назад, мать поставила условие: она разрешит ей уехать, только если та поступит в женский университет. И дочь согласилась. Тогда это было всего на четыре года, и Се Хва, как и обещала, каждые выходные приезжала домой и помогала в ресторане. Поразмыслив, мать решила, что в эпоху, когда «вывеска» имеет значение, диплом хорошего университета не повредит. В конечном счёте она тоже осталась довольна.

Но то, что происходило сейчас, нельзя было даже сравнивать с поступлением в университет. Кан Джон Хе вспомнила Квон Юн Хака, который приходил к ней в офис во время обеда. Любая женщина могла бы им увлечься. Смотрела ли Се Хва когда-нибудь на мужчин? В школьные годы она только и делала, что училась. Гён Хва уже в средней школе каждые выходные бегала на свидания, а старшая выходила работать в ресторан. Может, поэтому? Может, у неё нет иммунитета к мужчинам, поэтому она так легко поддалась? Она мысленно поставила Тэ Хвана, за которым так долго наблюдала как за будущим зятем, рядом с Квон Юн Хаком. Как мужчины, они, откровенно говоря, не шли ни в какое сравнение. Она её понимала. В силу юного возраста, из-за того, что она ещё не видела жизни и плохо разбиралась в мужчинах, такое вполне могло случиться.

— Это сложный человек. Говорят, что причина развода была в женщине, но разве стала бы жена просто так гулять на стороне?

Поэтому она и думала, что Гён Хва подошла бы ему больше. С её прямолинейным характером, не боящимся конфликтов, они бы ругались, мирились и как-нибудь притёрлись друг к другу.

— Кто знает. Может, у исполнительного директора Квона тоже есть пара-тройка женщин на стороне. Будет даже странно, если у такого человека их нет, честно говоря. Посмотри на своего отца и сама поймёшь. Тебя это всё равно устраивает? Сможешь с этим справиться?

Се Хва медленно подняла глаза. В её взгляде не было ни капли сомнения. Джон Хе знала ответ дочери ещё до того, как та открыла рот.

— Он мне нравится. Думаю, мы сможем жить хорошо.

Времени было слишком мало, чтобы влюбиться, но любовь устроена именно так. Людям свойственно проникаться чувствами, просто встретившись взглядами. Видимо, даже видя несчастливый брак родителей, противостоять притяжению было невозможно. Кан Джон Хе проглотила горечь.

— Ты ведь понимаешь, что значит стать семьёй с председателем Квоном? Это брак не только ради твоего блага. Не нужно даже упоминать, какой председатель Квон придирчивый, а их семья слишком выдающаяся, так что пересудов будет много. Тебе будет тяжело.

— Да.

— ...Ха. Как же мне с вами тяжело.

В конце концов, не выдержав, Кан Джон Хе выплеснула всё, что было на душе.

— Эта дрянь Гён Хва, оказывается, уже два года встречается с Хан Чон Уном. Прекрасно зная, что мы до сих пор судимся из-за земли, цк. А ты, если знала, должна была отговорить сестру, а не совать ей в руки карточку!

Обвинив Се Хву, она тяжело вздохнула.

— Тебе обязательно выходить замуж именно так? А как же «Мён Хва», если ты уйдёшь?! Гён Хва бизнес вообще не интересует. Я только-только тебя всему научила, и что теперь...

Маска хладнокровной и сильной женщины спала, обнажив слабость, которую мать показывала только перед старшей дочерью.

— Я всю жизнь кипела от злости из-за бабника-отца, но держалась, потому что у меня была ты, Се Хва. Ты же знаешь. Я пахала как проклятая, чтобы вырастить вас, понимаешь? И «Мён Хва» я так подняла только для того, чтобы вы ни в чём не нуждались, чтобы передать тебе, Се Хва, солидный бизнес. А ты вдруг заявляешь, что уйдёшь невесткой в семью председателя Квона... Разве это не слишком жестоко с твоей стороны?

Слабые сетования матери продолжались. На Се Хву накатило привычное чувство вины. Стараясь не смотреть на лицо матери, она опустила глаза и попыталась замедлить дыхание. Прочистив горло, она заговорила:

— Джу Хо справится лучше меня...

— Как уж та баба в Таиланде прознала про слухи, не знаю, но от неё звонили!

Едва прозвучало имя Джу Хо, Кан Джон Хе перебила её.

— Сказала, что ей приснился плохой сон, и она звонит, потому что беспокоится, но намерения-то её ясны. В своё время без разговоров отдала его мне, чтобы я вписала его в наш реестр, а теперь строит из себя мать. Так она потом и долю в бизнесе потребует.

— Джу Хо сам её отвадит. Вы же знаете.

— ...Голос крови не заглушишь. Тем более он знает, кто его настоящая мать. Поэтому, когда я забирала Джу Хо, я так умоляла её порвать с ним... Твой отец, конечно, хорош, но и свекровь обошлась со мной слишком жестоко. Купить им квартиру в Квонпхо-гу. Я кормила грудью тебя и Джу Хо, а эта женщина хихикала с твоим отцом в новой квартире...

В голове Се Хвы возник образ более молодой и наивной матери, которая сидит одна в комнате, по очереди кормит грудью двух младенцев и беззвучно плачет. Грудь сдавило, дыхание начало сбиваться. Сцены из старых воспоминаний вперемешку замелькали в голове. Родители ссорятся, отец уходит из дома, бабушка зовёт мать и отчитывает её, мама плачет, а сама Се Хва обнимает и успокаивает плачущего младшего брата...

— Джу Хо считает вас своей настоящей матерью. Будет правильнее, если «Мён Хва» унаследует он, а не я. У него и способности есть, и привязанность к «Мён Хва» огромная. Я всегда так думала. Что это не моё место. Честно говоря, «Мён Хва» меня обременяет. Я не особо хочу её наследовать.

Желая закончить разговор, Се Хва напрягла горло и, набравшись смелости, сказала это. Сегодня она снова успешно подавила желание закричать: «Пожалуйста, хватит говорить о выходках отца и твоём мучительном прошлом, я сейчас сойду с ума!».

— И ты говоришь это только сейчас...?!

Кан Джон Хе поражённо выдохнула эти слова и с силой надавила на пульсирующие виски. От чувства предательства со стороны дочерей к горлу подступила тошнота. Она забила себя кулаком в грудь.

— Мама. Что с тобой? Тебе плохо?

Се Хва резко вскочила и подошла к матери. Джон Хе оттолкнула руку дочери.

— Хватит. Выйди. Глаза б мои тебя не видели.

— ...

— С завтрашнего дня можешь не приходить на работу. Готовься к свадьбе.

Холодно бросив это, Джон Хе встала и легла на кровать. Посмотрев в спину матери, Се Хва вышла, принесла обезболивающее и воду и поставила на тумбочку.

— Выпей таблетку.

— ...

— ...Прости.

Се Хва выключила свет и тихо вышла. Когда она закрывала дверь, послышался тихий плач. Прислонившись к закрытой двери, Се Хва крепко закусила губу и закрыла покрасневшие глаза.

***

В одной лишь комбинации Се Хва стояла перед шкафом и перебирала висящую там одежду. Она никогда не думала, что ей нечего надеть, но сейчас, как ни посмотри, надеть было решительно нечего. Надо было заранее сходить на шопинг.

После долгих раздумий она выбрала белое платье. Прямой силуэт длиной ниже колена выглядел строго, а крупный ремень на талии, хоть и вышел из моды и казался немного старомодным, придавал женственности, поэтому наряд казался подходящим для встречи со старшими.

Взяв прямоугольную сумку-тоут с золотым логотипом и в последний раз проверив свой вид в зеркале, Се Хва отложила уборку одежды, сваленной на кровати, на потом и вышла из комнаты.

Спускаясь по лестнице, она увидела картину, развернувшуюся на первом этаже. На диванах сидели четыре человека, но не было слышно ни звука.

Мать сидела в почетном кресле, а Гён Хва и Дон Хва ютились бок о бок на длинном диване, всем своим видом показывая крайнюю степень неловкости. Напротив младших сестёр возвышался затылок мужчины. Само присутствие мужчины в их доме казалось чем-то чужеродным. Ведь Джу Хо съехал, как только стал совершеннолетним, а отец долго болел, лежал в больнице и в итоге умер.

— Онни!

Заметив Се Хву, Дон Хва расплылась в улыбке, словно увидела спасителя.

Широкие плечи, казавшиеся со спины ещё более массивными, развернулись. Встретившись с ней взглядом, мужчина без тени эмоций на лице встал, застегнул пуговицу пиджака и вышел из-за дивана. Вслед за ним, как конфеты на ниточке, повскакивали мать и сёстры.

Разве у нас был такой низкий потолок? Над макушкой вытянувшегося во весь рост мужчины, казалось, оставалось меньше двух пядей свободного пространства. Гостиная, в которой раньше с лихвой хватало места даже для восьмерых, включая бабушку и дедушку, теперь казалась тесной из-за одного-единственного стоящего в ней мужчины.

— Онни, ты такая красивая.

— Что это, ты снова сумку купила?

Гён Хва и Дон Хва подошли к Се Хве.

— Я думала, умру от неловкости, — едва шевеля губами, тихо прошептала Гён Хва, теребя незнакомую сумку.

— Подождите секунду.

Мама ушла на кухню и вернулась с бумажным пакетом. Это был старый виски, который она достала через все свои связи, узнав о приглашении в Чхонсончжэ. Подарок был приготовлен специально для председателя Квона, известного ценителя виски. Она протянула пакет Се Хве, но вместо неё его взял он.

— Передай председателю.

Когда они только поздоровались в доме, они общались в уважительной форме, но сейчас мать перешла на менее формальный тон. Юн Хак слегка поклонился.

— Спасибо.

— Вы опоздаете. Езжайте скорее.

Мать махнула рукой, подгоняя их.

Он первым надел обувь и встал у двери. Се Хва, следовавшая за ним, сунула ногу в заранее приготовленную туфлю и уже собиралась опереться рукой о стену, как вдруг перед её глазами появилась огромная рука.