Онлайн чтение книги Чхонсончжэ Cheongseonjae
1 - 17

Ей казалось, что времени катастрофически не хватает из-за огромного количества дел, но каким-то чудом они уложились в срок. Несмотря на спешку, они подготовили всё, что полагается: деньги на подарки родственникам жениха, свадебные украшения, серебряную посуду, ханбоки. Приданое было собрано так тщательно, что в нём чувствовалась одержимость матери желанием не дать ни малейшего повода для придирок.

Среди старшего поколения до сих пор витала атмосфера почтения к Чхонсончжэ, словно к господскому дому. Естественно, свадьба наследника Чхонсончжэ не могла не стать главной темой для разговоров, а уж новость о том, что они роднятся с семьёй коренных жителей Нампёна, и вовсе взбудоражила весь город, а точнее — округ Квонсон-гу.

Став родственницей председателя Квона, мать поднялась на ступеньку выше по социальной лестнице. Её гордо расправленные плечи поднимались всё выше с каждым днём, питаясь завистью и восхищением окружающих.

Поскольку подготовкой к свадьбе руководила мать, Се Хва могла расслабиться — ей нужно было лишь следовать расписанию. Закончив передачу дел, она больше не появлялась в офисе «Мён Хва», чувствуя лёгкость и свободу. Это в очередной раз подтвердило правильность её выбора.

В свободное время она разбирала вещи. Оказалось, что у неё накопилось немало вещей — и когда она только успела всё это купить? До старшей школы она отчаянно копила деньги, горя желанием съехать и стать независимой, как только станет совершеннолетней. Но когда в университете она отказалась от этой мечты, потребность копить отпала сама собой.

К тому моменту у неё уже скопилась приличная сумма. Мама оплачивала её учёбу и давала деньги на жизнь, так что тратить свои сбережения ей было просто не на что.

Услышав где-то, что шопинг — лучшее лекарство от стресса, она начала искать в интернете, что бы такое купить, и, наткнувшись на статью о том, что «у каждой девушки должна быть хотя бы одна брендовая сумка», купила себе сумку, подходящую для двадцатилетней. Это действительно подняло ей настроение. С тех пор шопинг стал её хобби. Располагая всеми своими сбережениями, она могла позволить себе многое, и сам процесс выбора приносил ей удовольствие.

Кажется, я покупала всё слишком необдуманно.

Она отсортировала вещи, которые возьмёт с собой в Чхонсончжэ, и те, что раздаст родственникам. Среди них оказалось много сумок в нераспечатанных коробках и одежды с ещё не срезанными бирками. Изначально её расстроило указание матери раздать приличные брендовые вещи родственникам, но когда она начала их перебирать, оказалось, что ни к одной из них она не испытывала особой привязанности, поэтому расставаться с ними было легко.

Се Хва с растерянным видом развернула блузку с болтающейся на ней биркой.

— Онни!

Дверь распахнулась, и вошедшая Дон Хва плюхнулась на пол прямо перед Се Хвой, которая сидела перед встроенным шкафом и разбирала вещи. Это была та самая виновница «брендовой благотворительности».

Младшая сестра Гён Хва и так всю жизнь без спроса таскала её вещи, а Дон Хва, поступив в университет и переехав к ним, тоже частенько одалживала её сумки и украшения. Поскольку Се Хва не дарила ей отдельного подарка на поступление, в преддверии свадьбы она предложила Дон Хве забрать себе мини-сумку, которую та брала уже несколько раз. Но Дон Хва похвасталась этим в групповом чате с двоюродными сёстрами, и начался скандал. Мать, получив шквал звонков от родственников, приказала выдать каждой по вещи. «Чтобы не было лишних разговоров», — сказала она.

— Мини-сумку от Сен-Лоран, которую ты мне отдала, украла Гён Хва-онни!

— Эй, ничего я не крала. Я предложила поменяться на мою.

Гён Хва с белой сумкой на плече вошла в комнату следом за ней.

— А я люблю маленькие сумки! — плаксиво закричала Дон Хва, выходя из себя от раздражения.

Гён Хва, не обращая внимания на слёзы кузины, с сияющими глазами начала перебирать одежду, разложенную Се Хвой. Се Хва тяжело вздохнула.

— Дон Хва, забирай эту.

Она протянула Дон Хве сумку, которую отложила, чтобы забрать с собой в Чхонсончжэ. Мать велела разделить всё поровну, но разве сердцу прикажешь? Среди всех двоюродных сестёр Дон Хва была для неё особенной. Всхлипывающая Дон Хва быстро взяла пыльник, заглянула внутрь, и её губы тут же расплылись в широкой улыбке. Гён Хва, с любопытством сунувшая нос в пакет, чтобы посмотреть, что там, мгновенно взвизгнула:

— А, это ещё что такое?! Когда я просила её, ты сказала, что нельзя! Эй. Забирай эту, а ту отдай мне.

Гён Хва сняла с себя белую сумку, бросила её в Дон Хву и потянула за золотистую цепочку с вплетённой кожей. Дон Хва, не желая отдавать добычу, крепко прижала сумку к груди и упиралась изо всех сил.

— Юн Дон Хва! Я всё расскажу тёте! С чего бы тебе таскать Шанель?

— А сама-то!

— Мён Гён Хва. Отдай Дон Хве, живо.

— Родная сестра вообще-то я, почему Шанель достаётся ей?! Онни, ты всегда делаешь различия!

В глазах Гён Хвы, чья обида вырвалась наружу, заблестели слёзы. Взрослая девушка, а ведёт себя как ребёнок. Хоть она и была ближе всех с кузиной Дон Хвой, но стоило ей почувствовать, что у неё отбирают место младшенькой, как она тут же дулась и устраивала истерики.

Дон Хва, косясь на Гён Хву, всё равно не выпускала сумку из рук. Се Хва вздохнула и придвинула к сестре коробку с сумкой-тоут, на которую Гён Хва всегда облизывалась. Не меняя обиженного выражения лица, Гён Хва осторожно приоткрыла крышку коробки. Одной рукой всё ещё держась за цепочку.

Увидев сумку, Гён Хва радостно приоткрыла рот. И всё же, не в силах побороть жадность, она с сожалением посмотрела на сумку, которую держала, и неохотно выпустила цепочку из рук. Дон Хва молниеносно подобрала белую сумку, которую бросила ей сестра, и проворно спрятала её под бедро.

— Ты эти вещи с собой не берёшь?

— Угу.

— Вау, эту ты даже ни разу не надевала.

Гён Хва подняла джемпер с биркой и приложила к себе. Если постараться, может, и влезу? Будет в обтяжку, но Хан Чон Уну точно понравится. Она незаметно отложила его в свою кучу.

— Возьмите себе по часам и цепочке. Только семье не говорите.

На этот раз перед ними выросла стопка коробочек размером с ладонь. Гён Хва и Дон Хва радостно примеряли часы, препираясь о том, что кому больше идёт.

— Онни, а ничего, что ты нам всё это отдаёшь? — спросила Дон Хва, впервые в жизни надев на запястье брендовые часы и поворачивая руку так и этак. Ей, конечно, было приятно получить столько дорогих вещей, но она беспокоилась, что Се Хве, которой предстояло войти в семью Чхонсончжэ, они могут понадобиться больше, чтобы выглядеть достойно.

— Эй. О ком ты беспокоишься? Знаешь вообще, сколько стоят часы, которые председатель Квон подарил ей в качестве свадебного подарка? — осадила её Гён Хва, которая разбиралась в брендах куда лучше Дон Хвы.

Председатель Квон подарил ей не только роскошный комплект ювелирных украшений, но и часы стоимостью в сотни миллионов вон. Да что там часы — она получила ещё и чёрную карту без лимита. Мён Се Хва раздавала устаревшие брендовые вещи не просто так.

Её старшая сестра и раньше жила в достатке, покупая всё, что захочет, но теперь она перешла в совершенно другое измерение. До конца жизни ей будут кланяться, называя «госпожой», и она будет жить в роскоши, не ударив палец о палец.

Для Гён Хвы, которая впервые в жизни начала зарабатывать деньги собственным трудом, усыпанный цветами путь сестры казался ещё более ослепительным.

Если она не собиралась выходить замуж за того, кого ей выбрали, мать велела ей немедленно найти работу. Заявив, что её бесит смотреть на то, как она бездельничает после учёбы за границей, мать пригрозила, что если Гён Хва не устроится на работу до свадьбы сестры, то лишит её всех карманных денег и выгонит из дома.

Поскольку мать запретила Гён Хве, не интересующейся бизнесом, даже появляться в ресторане, заявив, что она будет только мешаться под ногами, о том, чтобы помогать там и получать за это деньги, не могло быть и речи.

Скрепя сердце, она устроилась инструктором по пилатесу в центр в Нампхо-гу. Сертификат, который она получила от скуки, когда отдыхала после учёбы за границей, сейчас пришёлся как нельзя кстати.

Но одно дело — подрабатывать пару часов в своё удовольствие, и совсем другое — вкалывать полный рабочий день. Это было невыносимо. В последнее время она на собственной шкуре ощущала, как тяжело зарабатывать деньги на чужого дядю. На какую-то долю секунды она даже пожалела о том, что не пошла на те смотрины.

Конечно, она не собиралась бросать Чон Уна ради другого, и уж тем более не вышла бы замуж за разведённого, но всё равно... совсем чуть-чуть она завидовала сестре.

— А я смогу подружиться с зятем? — внезапно брякнула Дон Хва.

Гён Хва поморщилась:

— Буэ, «с зятем». Язык у тебя без костей. И вообще-то он мой зять.

— А тётя сказала, что мне тоже можно называть его зятем.

Смерив Гён Хву жалким взглядом, словно не понимая, как можно ревновать к такой мелочи, Дон Хва продолжила:

— Как думаете, если на этот Чусок я предложу зятю сыграть со мной в ют, он откажется?

Повисла тишина.

— С ума сойти... Я только что представила, как Квон Юн Хак бросает палочки для юта, — мрачно пробормотала Гён Хва и вдруг прыснула: — Пффф.

Дон Хва, смотревшая на расхохотавшуюся Гён Хву как на сумасшедшую, вскоре и сама рассмеялась.

— Не, ну вы представьте... Квон Юн Ха-а-ак... берёт палочки двумя руками, и такой: «Ха!»

Гён Хва, не в силах закончить фразу, хохотала, схватившись за живот. Се Хва уже открыла было рот, чтобы отчитать её за то, что она называет его по имени, но остановилась.

— Как ты смеешь так называ...

В её воображении всплыл Квон Юн Хак, бросающий палочки для юта со своим фирменным бесстрастным лицом. Мгновенно заразившая её смешинка никак не желала отпускать. Се Хва закрыла лицо руками.

***

Накануне свадьбы тётя тоже приехала в Нампён и осталась ночевать в их доме. По предложению Дон Хвы провести ночь «только для девочек», дядю отправили ночевать к младшему брату отца.

Расстелив матрасы в гостиной, все пятеро легли в ряд.

— Это ж надо было придумать — бросить мягкие кровати и страдать этой ерундой, — проворчала тётя, а Гён Хва тут же поддакнула: — Вот именно.

— Можешь идти спать к себе, — огрызнулась Дон Хва на мать, лежавшую с самого краю.

— Ещё чего, не хочу быть изгоем, — парировала тётя, и все дружно рассмеялись.

— Онни. Волнуешься? — спросила Дон Хва, прижавшись к Се Хве и взяв её под руку.

— Немного.

— Как ты вообще будешь ходить по газону на каблуках? Сто процентов споткнёшься.

— Мён Гён Хва.

Джон Хе с шумом втянула воздух сквозь зубы и сверкнула глазами на Гён Хву, которая только удваивала напряжение.

— Там под ковром специально проложат временные каменные плиты, — ответила Се Хва.

— Вау. Круто.

— И что в этом крутого?

— Хватит болтать, спите. Нам завтра рано вставать. Если не замолчите, все разойдутся по своим комнатам.

После предупреждения матери в гостиной воцарилась тишина. Размеренное дыхание пятерых спящих, сливавшееся в нестройный ритм, внезапно прервалось. Виновницей была Дон Хва.

— Зять...

— А-а, бесишь, Юн Дон Хва, — со смехом разозлилась Гён Хва.

— Юн Дон Хва, марш наверх. — строгим голосом скомандовала тётя своей дочери.

— Подождите! Это правда очень важно! — торопливо прохныкала Дон Хва. Заставив притихнуть упрекавшую её семью, она откашлялась: — Кхм-кхм.

— У зятя на свадьбе будет много друзей?

После её застенчивого вопроса на мгновение повисла тишина, а затем тишину разорвал пронзительный смех Гён Хвы.

— А зачем Дон Хве друзья жениха?

— Вы чего смеётесь? Что такое? Давайте смеяться вместе.

Мама и тётя, не понявшие намёка Дон Хвы, были в недоумении, а Се Хва, бросив на неё косой взгляд, вздохнула.

— Юн Дон Хва собралась кадрить парней на свадьбе, — громко, как бы ябедничая, объяснила Гён Хва. Лишь с опозданием поняв смысл, тётя вскипела: — Вот же сумасшедшая девка.

— Эй, да какая у вас разница в возрасте!

— Да мне всё равно, пусть хоть старый. Главное, чтобы был красивым и богатым, как наш зять.

Со всех сторон одновременно послышались смешки и цоканье языками.

— Она реально с катушек слетела, тётя.

— Я же говорю, ищи такого, как твой папа, а ты несёшь какую-то чушь. Гён Хва, это ты мою дочь испортила?

Тётя, вышедшая замуж за трудолюбивого и заботливого госслужащего, создала самую дружную семью среди всех их родственников. В детстве Се Хва очень завидовала Дон Хве. По правде говоря, завидовала и сейчас.

— Ох, голова кругом. Хватит болтать, спите.

Мама положила конец их посиделкам.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Обменявшись пожеланиями спокойной ночи в темноте, шумная гостиная снова погрузилась в тишину. Дон Хва, видимо, действительно собираясь спать, отпустила руку Се Хвы и вернулась на своё место. Се Хва тоже закрыла глаза.

— Онни, если зять вдруг будет к тебе плохо относиться, возвращайся домой, — на этот раз голос подала Гён Хва. Тишина продолжала висеть в воздухе. Мама даже не стала её отчитывать. — Правда же, мам?

Гён Хва подняла голову, ища поддержки у Джон Хе, лежавшей рядом с Се Хвой. Джон Хе закинула руку на лицо, прикрыв глаза.

— Нашла что сказать в ночь перед свадьбой. Спи давай.

— Вот именно. Я тут для задания в универе искала инфу и узнала, что у нас в стране уровень разводов больше 40%. Развод — это вообще пустяки.

— Юн Дон Хва.

Услышав строгий голос матери, велевшей ей не лезть, Дон Хва послушно закрыла рот.

Прошла, наверное, минута.

— В какое время мы живём, зачем терпеть? Это в моё время терпели, а сейчас развод даже за недостаток не считается.

Услышав слова матери, Се Хва, лежавшая с открытыми глазами, дрогнула ресницами.

— Се Хва, у твоей мамы денег куры не клюют. У тебя есть надёжный тыл, так что не терпи, если что, — легко добавила тётя.

— Приедешь в Чхонсончжэ, найди какой-нибудь компромат на председателя Квона. Пригодится при разводе.

Все разом расхохотались. Се Хва тоже засмеялась, не в силах сдержаться.

После этого разговоры прекратились. Все они ворочались до самого рассвета, не в силах уснуть, но делали вид, что не замечают этого, проводя вместе свою последнюю ночь.