Онлайн чтение книги Чхонсончжэ Cheongseonjae
1 - 27

Побледневшая Се Хва, не в силах даже издать звук, вцепилась в его плечо. Влажное от пота, твердое как камень плечо, естественно, не помещалось в её ладони.

— А.

До её слуха донесся короткий возглас, словно он что-то понял.

— Слишком...

Низкий, сдавленный голос что-то пробормотал, и пальцы, проникшие глубоко внутрь, начали двигаться туда-сюда. Несмотря на то, что Се Хва замотала головой от дискомфортного ощущения инородного тела, он без всякой деликатности ввел еще один палец. Из-за того, что одна её нога всё еще висела на его руке, чувство натяжения внизу ощущалось еще острее. Она задергала ногой, пытаясь опустить её, и в этот момент пальцы выскользнули наружу, отчего низ её живота мелко задрожал.

— Хх-х... ах!

Два пальца, которые только что вышли, вернулись обратно. «М-м», — этот неясный звук был похож на возглас человека, нашедшего решение сложной задачи. Словно пытаясь измерить, насколько она может растянуться, он раздвинул пальцы, прижатые к внутренним стенкам, и по низу живота Се Хвы прокатилась острая, покалывающая волна. Густая смазка хлынула наружу, стекая по коже. В отличие от медленного темпа, с которым он исследовал её изнутри, ею овладевала паника. Се Хва отвернулась и уткнулась лбом в матрас.

Кончики его пальцев скребли по стенкам, опускаясь всё ниже, и ей показалось, что напряжение начинает спадать, но как только пальцы полностью вышли наружу, влагалище резко сократилось, пытаясь их удержать. По коже побежали мурашки, Се Хва прикрыла губы тыльной стороной ладони и зажмурилась.

Он опустил её вторую ногу, которая до этого лежала между его бедер, и теперь обе её ноги оказались по бокам от него. Приподняв торс и сев ровно, он вдруг приложил кончики пальцев к началу лобка и входу во влагалище. Словно измеряя длину.

— Что вы...

Она попыталась заговорить, но что-то тупое и широкое коснулось входа. Это были не пальцы. Большим пальцем, который лежал у входа, он раздвинул складки и начал протискивать внутрь тупую головку. В отличие от пальцев, член встретил сопротивление воздуха и плоти, и, не в силах легко войти, он на мгновение замер.

Измотанная внезапными и резкими ласками, Се Хва к тому моменту хотела лишь одного — чтобы всё побыстрее закончилось. Она немного расслабила мышцы нижней части тела, сведенные судорогой от напряжения. Из-за ослабшего сопротивления, сменившегося внезапно втягивающей силой, член плавно скользнул внутрь и занял свое место.

— П-подождите.

На этот раз запаниковала Се Хва. Внизу всё растянулось так сильно, что казалось, будто расходятся кости. Забыв про стыд, она опустила руку и схватила его член.

— Ах...

Откликнувшись на его низкий стон, влагалище втянуло его еще глубже. Глаза Се Хвы широко распахнулись, а рот непроизвольно приоткрылся. Разве может быть у человека такая толщина, что даже в руку не помещается? К тому же, казалось, снаружи осталась еще добрая половина. А головка уже уперлась в самый конец. Он качнул бедрами. Пытаясь протиснуться глубже, член напрягся, и Се Хва крепко сжала его.

— Угх... — у него вырвался мучительный стон.

— Нельзя.

— Если ты будешь так держать.

Не договорив, он издал хриплый стон. От его властного тона её пальцы невольно разжались. Не упуская момент, член скользнул глубже. Се Хва снова схватилась за него.

— Не вводите глубже.

Его большая ладонь накрыла её руку. Она была липкой. Отлично понимая, чем она испачкана, Се Хва густо покраснела.

— Вводите... только досюда.

— ...

— Правда, глубже нельзя. У меня там слишком коротко...

Во время секса ей иногда было больно. Бывало даже, что появлялась кровь, и она обращалась к гинекологу. Врач сказал, что у неё короткое влагалище, и из-за того, что партнер задевает шейку матки, возникло воспаление. Он посоветовал избегать грубого секса, хорошенько расслабляться, чтобы удлинить пути, и выписал лекарства. Врач говорил об этом абсолютно буднично, но Се Хва была так смущена, что не могла поднять глаз. После этого, как только она чувствовала, что партнер упирается в конец, она сразу просила остановиться.

Ей было больно даже с бывшими парнями, у которых и близко не было таких размеров. Её короткое влагалище просто не могло вместить такое.

Движения его бедер, неглубокие и короткие, прекратились. Он убрал её руку и сам перехватил свой член.

— Только досюда?

— Если вытащите еще совсем чуть-чуть...

Головка, давившая на самый край, отстранилась. Се Хва мелко закивала.

— Теперь нормально.

Успокоившись, Се Хва расслабила тело. Видимо, ему было неудобно входить, пока одна её нога висела на нем, потому что он наконец опустил свою правую ногу, и её поза стала более удобной.

— Ах!

Сразу за этим последовали толчки. Каждый раз, когда он выходил наполовину и входил обратно, пальцы, сжимающие основание члена, задевали её клитор. Неуверенные поначалу толчки становились всё сильнее и жестче. Он наклонился, не сгибая спины, и навис над ней. Се Хва подняла руки и обхватила его за шею. Вздрогнув, он ускорил темп.

Из-за толчков её тело раскачивалось, и затвердевшие соски терлись о его широкую грудь. Хриплое, прерывистое дыхание, смешанное со стонами, обжигало её ухо. Короткие волосы щекотали лицо. Благодаря всему этому смазка выделялась в избытке, позволяя его огромному члену скользить без проблем.

Он послушно вводил ровно на ту длину, о которой они договорились. Но даже эти две трети его длины были настолько велики, что задевали внутри какие-то странные точки, даря ей совершенно новые ощущения.

— Ах...

Он шумно, с силой выдохнул, и Се Хва задрожала всем телом. Внутренние стенки сжались, и достигший предела член выплеснул семя. Се Хва закусила губу. Ощущение спермы, изливающейся внутрь, было для неё в новинку.

Эякуляция длилась довольно долго. Выплеснув всё до последней капли, член выскользнул наружу, и влагалище, до этого неестественно растянутое, вернулось к своему нормальному размеру.

Когда она убрала руки с его шеи, он, еще мгновение упираясь лбом в матрас и наслаждаясь послевкусием разрядки, поднялся. Се Хва неловко отодвинулась назад, прислонилась спиной к подушке и свела раздвинутые колени вместе. Семя, не поместившееся внутри, струйкой потекло вниз.

Неловкая тишина повисла в темноте.

Её взгляд скользнул по его широкой груди, мышцы которой всё еще тяжело вздымались. От него всё еще исходила аура возбуждения. Но на второй раунд у неё не было ни сил, ни желания. Хотелось в душ.

— Я пойду помоюсь.

Прикрыв грудь руками, Се Хва спустила ноги с высокой кровати. Одежда, которой коснулись её ступни, — то ли её, то ли его, — валялась на полу. Когда она шла к двери, позади раздался длинный, тяжелый выдох. Словно зверь переводил дух. Се Хва не оглянулась.

Зайдя в ванную и закрыв дверь, она посмотрела в зеркало. Растрепанные волосы, помятое лицо и вся в красных пятнах грудь. На обеих грудях отчетливо виднелись следы зубов и пальцев.

Сделав воду погорячее, она попыталась расслабить забитые мышцы. Значит, вот как он это делает. Прелюдия короткая, и даже эта короткая прелюдия — грубая, а проникновение — жесткое. Се Хва растопырила пальцы ладони. Кажется, он был длиннее, чем от запястья до кончика среднего пальца. И толщина невероятная. Наверное, размер и правда имеет значение, раз она почувствовала возбуждение от одного только проникновения. Поэтому он так прет напролом?

Она наклонила голову, смывая пену с волос.

Нельзя сказать, что я вообще ничего не почувствовала и мне было только больно, но... и хорошего мало. Нет, если честно... это было так себе.

***

Услышав щелчок закрывшейся двери ванной, Юн Хак тоже зашевелился. Он поднял свои трусы из кучи брошенной одежды. Запихав член, всё еще плотно прилипший к низу живота, в белье, он первым делом позвонил на ресепшен. Оставив срочную заявку на смену постельного белья, он включил свет.

Натянув остальную одежду, он поднял с пола её вещи. Держа в руках крошечные трусики, в которые едва ли пролезла бы его рука, он почувствовал, как член снова заныл. Только когда раздался звонок в дверь, он понял, что стоит и тупо пялится на эти маленькие трусики. Подавив ругательство, Юн Хак бросил её одежду на стол и направился в прихожую.

Пока горничные меняли белье, он стоял на страже у двери ванной, чтобы жена, не дай бог, не вышла. Его одуревшее от возбуждения тело реагировало даже на шум воды.

Когда персонал ушел, он взял сигареты и вышел на балкон. Иначе он боялся, что просто откроет дверь ванной и вломится к ней.

Даже прохладный ночной воздух не мог остудить его жар. И затяжки дымом не помогали. Наоборот, губы, привыкшие перекатывать во рту сосок, теперь казались предательски пустыми.

Сосок, который поначалу был плоским, под его пальцами постепенно обретал форму. Чем больше он его сосал, тем тверже он становился, а чем больше кусал — тем сильнее набухал. И не только соски. Женское тело оказалось удивительным. Откуда у человека может быть такая нежнейшая, как пух, кожа? Будто она в жизни ничем физическим не занималась. А этот сладковатый запах тела — это вообще что такое? Далеко не все женщины такие мягкие и сладкие. Ей точно двадцать шесть?

Юн Хак стряхнул уголек с недокуренной сигареты и сломал её пополам.

И эти стоны, блядь...

Теперь он понял. Понял, почему каждый раз, когда Мён Се Хва открывала рот, его словно щекотало изнутри какой-то ниточкой.

Кто бы мог подумать, что мой типаж — это девчонки, похожие на детей.

Он думал, что у него вообще нет сексуального влечения.

А теперь ему хотелось схватить за лодыжку женщину, ушедшую в душ, и всадить в неё снова. Пока эта сводящая с ума жажда не исчезнет: трахать, кончать и снова трахать.

Он издал пустой смешок. Накатила волна отвращения к самому себе.

Он унаследовал от отца очень многое. От внешности до вкусовых пристрастий, развитое левое полушарие мозга и даже этот омерзительный взгляд на мир, где всё измеряется деньгами. Единственным утешением было то, что он считал себя почти асексуалом, но теперь выяснилось, что и это не так. Хоть сексуальные предпочтения другие, и на том спасибо. Ха. Выдохнув вместе со смешком, Юн Хак закурил новую сигарету.