Контент удален!

Поздней ночью кабинет верховного полководца был ярко освещён. Но когда дверь открылась, пламя лампы сильно колыхнулось.

— Ваше Величество.

При неожиданном визите императора Со Муджин вскочил с места.

— Не надо. Здесь только мы двое, так что веди себя свободно. Как раньше.

— Теперь уже не раньше, так что не могу позволить себе вольности.

— С каких это пор ты стал таким блюстителем порядка? Перестань делать то, что тебе не идёт, и садись. Я пришёл, потому что захотелось чаю, — промолвил император.

Муджин не стал больше отказываться и, заваривая чай, спросил:

— Вам не спится? Беспокоит что-то?

— Есть. Ты. Ты — моя забота.

— За что вы так на меня нападаете? Я в последнее время не давал повода для упрёков.

— Зачем ты сидишь здесь до ночи, вместо того чтобы быть дома? Кто тебе велел работать без сна? Ты что, протестуешь против того, что я велел тебе меньше пить?

Муджин усмехнулся, разливая чай.

— Ваше Величество, мы завершили великое дело и вдоволь отвели душу. Теперь настало время исполнять свой долг. Я так увлёкся весельем, что накопилось слишком много дел.

— По поводу твоего долга у меня есть один совет.

— Говорите.

Муджин ответил небрежно. Однако при следующих словах императора он опустил чашку, которую уже поднёс к губам.

— Продолжи род Со.

— ……

Семья, которую нужно защищать. Если у него появятся дети, тоска по ушедшим родным, возможно, утихнет. Чин Юбо хотел, чтобы Муджин поскорее обзавёлся семьёй и оставил позади боль прошлого.

— Твой род из поколения в поколение давал верных прославленных полководцев. Теперь тебе предстоит возродить род и продолжить традицию — разве не так?

— Вам следовало бы думать о себе, Ваше Величество. Продолжение императорского рода кажется более неотложным.

— Разумеется. Скоро будет выбор новой императрицы. Но для твоей свадьбы не нужно таких сложных церемоний. Это радостное событие, зачем его откладывать? Кто-то должен быть первым. Кан Сахи сам всё устроит, его род не нуждается в понукании, а ты — другое дело.

— Да, мой род пал, так что мне действительно стоит поторопиться.

— Вечно ты с кривизной. Наверное, одиноко оставаться в этом большом доме без семьи, которая ждала бы тебя. Поэтому ты и не идёшь домой, а сидишь здесь.

Муджин с глубоко нахмуренным лицом проворчал:

— Не понимаю. До каких пор вы намерены видеть во мне жалкого несчастного? Пью ли я, работаю ли — вы видите всё в одном свете. Я уже не знаю, что делать.

— Женись. И всё будет хорошо. Как раз рядом есть отличная пара. Я уже говорил с той стороной.

— Как я могу отказаться, если Ваше Величество соблаговолили выступить сватом? Да, хоть завтра готов жениться.

— Ты соглашаешься, даже не спросив, кто она? Тебе разве не любопытно?

— Цель — возродить род, а Ваше Величество подберут достойную семью. Так что проблем не будет.

— Дочь Кан Ильджуна — Кан Чонён. Она тоже достигла брачного возраста. Государственный советник не против.

— ……

С лица Муджина исчезла даже хмурость.

— Что? Не похоже, чтобы ты обрадовался. Почему?

— Чонён не подходит.

— Так почему же? Вы ведь хорошо знаете друг друга и ладили?

— Выберите кого-нибудь другого. Лишь бы не Кан Чонён, кто угодно.

Когда он так цинично отозвался о собственном браке, лицо Чин Юбо окаменело.

— «Кто угодно»? Это же выбор спутницы, которая будет с тобой всю жизнь!

— Да. Поэтому Кан Чонён не подходит. Прошу, отмените это. Я сам объясню государственному советнику.

— Что тебе не так в Кан Чонён? Сколько в столице девушек, которые могли бы сравниться с ней красотой? А ведь дело не только во внешности! Она умна, жизнерадостна и светла, к тому же обладает прекрасным характером. Ты, живший с ней в одном доме, лучше всех знаешь, что это не слухи, а правда. Что же тебе в ней не нравится?

— Вы, Ваше Величество, питаете к ней больше симпатии, чем я. Так сделайте её лучше императрицей.

— Я думал об этом, но государственный советник, похоже, не хочет отдавать дочь во дворец. Я и сам так считаю. Эта девушка слишком хороша, чтобы чахнуть при дворе, полном интриг и клеветы. А когда я вижу вас вместе — вы словно созданы друг для друга. Её руки добиваются многие, так что тебе стоит поторопиться. Мне жаль отдавать её кому-то другому.

Муджин вздохнул.

— Кан Чонён тоже слишком хороша для меня. Она выше моего достоинства, поэтому не пытайтесь нас свести.

— Ты правда не знаешь или притворяешься? Я говорю, что Чонён питает к тебе чувства. Я думал, вы уже давно нашли общий язык.

Муджин покачал головой, твёрдо очерчивая границу.

— Вы ошиблись. Этого нет.

— Ты хочешь сказать, что не замечал её взглядов? Когда вы жили в том доме, разве мы не видели, как она тайком заботилась о тебе? Даже Кан Сахи это знает. А ты, главный виновник, не знал?

— Кан Чонён от природы добрая и чуткая. Я не хочу ставить её в неловкое положение из-за ложных догадок.

— Нет, это ты сейчас ставишь её в неловкое положение. Твои слова, что ты не знал, звучат неубедительно, но, допустим. Однако теперь ты знаешь, и раз ты сказал, что тебе подойдёт любая, у тебя нет причин отказываться? Найти лучшую партию, чем Кан Чонён, трудно. К тому же вы не чужие друг другу — это даже хорошо.

— Сложность как раз в том, что мы не чужие. Для меня Чонён просто как младшая сестра. Я не могу испытывать к ней иные чувства.

— Не лги. Вы не связаны кровью. Живя в одном доме с такой прекрасной женщиной, ты относился к ней как к сестре? Только если ты не способен быть мужчиной, иначе в это невозможно поверить.

Император насмешливо улыбнулся, уличая Муджина в очевидной лжи. Конечно, Муджин когда-то был очарован её красотой и благородством.

В тот день, когда он, избитый до полусмерти, открыл глаза, в его затуманенном взгляде возникла девушка, похожая на фею:

— Попробуй выпить это.

Муджин, у которого всё тело ломило и горело, отказался от лекарства, которое она протягивала. В этом доме могли быть соглядатаи Чу Сонгына. Чу Сонгын, жаждавший его смерти, наверняка подозревал, что Кан Ильджун обращается с ним не как с настоящим рабом. Поэтому Кан Ильджун и был с ним суровее, и даже своей семье не говорил всей правды. Кан Сахи уже знал, но эта девушка, похоже, не догадывалась.

— Всё в порядке. Я принесла это тайком. Чтобы сопротивляться, нужны силы. Поешь, наберись сил и снова дерись. Было бы жалко умереть вот так. Ты злишься на моего отца? Но у него, наверное, есть причина. Я так думаю. Наверное, он не будет оставлять тебя в таком положении вечно. Так что пока просто живи.

Она продолжала говорить, пока он не выпил лекарство. В тот день он бесчисленное множество раз слышал слова «прости». Слова, которых он не слышал ни от кого. Сердце жалкого мальчика билось часто и беспомощно от доброты прекрасной женщины. Но осознав свою слабость — желание опереться на её доброту и сочувственный взгляд, — он стал держаться от неё ещё дальше. Конечно, он знал, что она испытывает к нему восхищение как к мужчине. Но тогда у него не было ни положения, ни возможности ответить на её чувства. Так прошло время. Чувство мальчика было лишь мимолётным, и пока он мчался только к мести, он даже не думал оглядываться на Кан Чонён. И теперь, когда он услышал всё это, сама мысль о связи с ней была ему неприятна. Он не был уверен, что сможет сделать её счастливой. Она ведь дочь благодетеля и младшая сестра друга. Он не хотел из-за неё провиниться перед ними.

— Если я не видел в ней никого, кроме сестры, значит, она и есть сестра. В крайнем случае, я мог бы относиться к ней с почтением, как к доброй госпоже. Но я никогда не смотрел на неё как на женщину.

— Тогда начни смотреть на неё как на женщину. Теперь вы не живёте под одной крышей, так что у тебя будет время всё обдумать, и сердце наверняка оттает.

— Но вы только что говорили, что лучше поторопиться со свадьбой.

— Именно поэтому я и говорю — начни воспринимать её по-новому, пока не стало слишком поздно.

— Не понимаю, почему вы так настаиваете.

Император горько улыбнулся:

— Потому что мне это выгодно. Как императору, мне хорошо, если мой приближённый род Со породнится с родом Кан, а как брату — я хотел бы, чтобы две семьи стали по-настоящему родными. Скажем так — я уже скучаю по временам, когда мы жили вместе в том доме.

— Вы скучаете по этому? Но вы тогда были гостем, а мне приходилось несладко. Может быть, вам было забавно смотреть на мои страдания?

На колкое замечание Муджина император лишь кивнул и тихо поднялся:

— Уже поздно. Ты сегодня тоже иди домой. Вид у тебя ужасный. И по дороге подумай как следует: когда представишь Кан Чонён, неужели в твоём сердце действительно ничего не шевельнётся?

Муджин считал, что об этом даже думать не стоит, но император, не дослушав его до конца, выскользнул за дверь, словно спасаясь бегством. В конце концов, смущённый, Муджин отложил дела и покинул дворец.