Контент удален!

1 - 22

В тот вечер я вернулась в поместье после великолепного ужина в традиционном шотландском ресторанчике, в который меня с такой гордостью пригласила Джимми.

Из всех поданных блюд мне особенно пришелся по душе хаггис (1) — его вкус живо напомнил мне кровяную колбасу, которую я так любила в своей прошлой жизни.

— Англичашки вечно воротят нос от хаггиса, обзывая его кошмарным месивом, но это бредни глупцов, которые ничего не смыслят в истинной кулинарии! — горячилась Джимми.

Она, как истинная уроженка Эдинбурга, питала к англичанам глубокую историческую неприязнь, а потому искренне радовалась, видя, с каким аппетитом я уплетаю шотландское национальное блюдо.

Стоило мне после этого приятного ужина и долгой беседы переступить порог дома, как меня тут же перехватили:

— Эмили, зайди ко мне на минуту.

Елена буквально за руку увлекла меня в свою комнату. Она без лишних слов протянула мне какие-то бумаги, и, быстро пробежав их глазами, я не смогла сдержать изумленного вздоха:

— Невероятно… Это же…

Передо мной лежал подробный отчет о нескольких изваяниях с Грейфрайарс Керкйярд — того самого, «самого проклятого кладбища Великобритании». Елена тут же принялась объяснять:

— Те самые статуи, которые, по словам юного Джимми, ожили той ночью… Я решила докопаться до их происхождения и подняла архивы. Оказывается, их привезли из французского Лилля.

Сейчас они выглядят изуродованными и пугающими, но изначально, еще в начале пятнадцатого века, их изваяли жители одной из французских деревень. То были статуи святых, призванные почтить память невинных мучеников.

В те далекие времена тамошние крестьяне жестоко страдали от бесчинств, тирании и поборов местного феодала. Приходской священник вместе со своими учениками не выдержал и во всеуслышание обвинил лорда в грехах, предав его злодеяния огласке. Разгневанный тиран приказал безжалостно вырезать праведников.

— Но их жертва не была напрасной, — продолжала Елена. — Известие о бойне дошло до короны, в провинцию вошли королевские войска, и жестокий феодал был свергнут. Избавленные от гнета люди решили увековечить память своих заступников и воздвигли эти изваяния, чтобы упокоить их души.

Елена добавила, что в народе эти монументы прозвали «Слепыми обличителями» — по-французски aveugle révélateur.

«Слепые обличители»… Просмаковав про себя это звучное, интригующее название, я повернулась к подруге:

— Надо же. Куда более возвышенная и трогательная легенда, чем я ожидала услышать.

— Но самое интересное кроется в деталях, — Елена многозначительно постучала ногтем по углу пергамента. — Старинное французское поверье гласит: когда «Слепые обличители» жаждут явить миру скрытое преступление или обличить чей-то грех… они преодолевают окоченение камня, оживают и указывают пальцем туда, где сокрыта страшная правда.

У меня перехватило дыхание. В памяти мгновенно ожили слова, которые Джимми взволнованно произнесла всего несколько часов назад: «Они вреда не причиняли. Они просто указывали в какую-то сторону».

Получается… Что именно эти древние изваяния пытались обличить перед Джимми? Какую страшную тайну они хотели ей открыть?

***
Стоило мне выйти из комнаты Елены, как в коридоре меня встретила личная горничная лорда Генри.

— Миссис Картер, извините, пожалуйста… — нерешительно начала она, и ее слова застали меня врасплох.

— Лорд Генри ждал меня, чтобы поужинать вместе? — предположила я.

Горничная растерянно кивнула. Уходя, я определенно просила слуг передать хозяину дома, что задержусь в городе и поужинаю там, но из-за досадной путаницы моя просьба, видимо, так и не дошла до адресата.

— Вот же досада.

Я сразу отправилась к Генри, чтобы прояснить ситуацию. Он, как истинный джентльмен до мозга костей, мягко улыбнулся и покачал головой, уверяя, что все в порядке:

— Должно быть, произошло небольшое недоразумение. Ничего страшного. Не откажите мне в любезности составить компанию за чашечкой чая чуть позже?

Как он и предложил, после того как Генри закончил свой ужин, мы устроились в уютной малой гостиной, чтобы насладиться вечерним чаем и десертами. На чайном столике между мной и лордом Генри красовалось аппетитное ассорти: аккуратные теплые сконы2, свежее масло, джем и несколько видов изысканного сыра.

— Чай просто превосходный, — искренне похвалила я, сделав глоток ароматного черного чая с приятной благородной горчинкой.

Генри мягко улыбнулся:

— Скромность велит мне промолчать, но горничная, отвечающая за кухню в этом доме, действительно знает свое дело.

— Охотно верю.

— К слову… как вы поужинали? Надеюсь, поездка в город удалась?

— О, юный Джимми подсказал мне чудесное местечко. Оказывается, шотландский хаггис очень даже в моем вкусе…

На мой непринужденный ответ лицо лорда Генри внезапно омрачилось.

— Вы… провели этот вечер в компании Джимми?

— Да, а что такое?

Генри крепко поджал губы и растерянно качнул головой:

— Нет-нет, ничего. Забудьте, не обращайте внимания.

Я бы с радостью последовала его совету, но вид у него был слишком уж несчастный, чтобы просто отмахнуться. Уголки его губ так уныло поползли вниз — точь-в-точь как в наш самый первый день, когда мы только прибыли в это загородное поместье.

Не выдержав, я подалась вперед, мягко перехватила его за подбородок и заставила поднять голову. Генри ошеломленно уставился на меня, его глаза округлились от неожиданности.

— Генри, посмотрите мне в глаза. Пожалуйста, выложите все как есть. Что бы вы ни сказали, я обещаю, что не стану разочаровываться в вас.

Генри Лэнгем безмолвно хватал ртом воздух и смог наконец обрести дар речи только после того, как я убрала ладонь от его лица.

— Дело в том, что…

Оказывается, сегодня днем во время деловой встречи один из его приятелей завел весьма скользкий разговор.

— Послушай, Генри, тут по городу вовсю ходят слухи о твоей интрижке с той очаровательной дамой…

— Прекрати распускать грязные сплетни. Миссис Картер — моя близкая подруга, и между нами нет ничего непозволительного!

— Ладно тебе, к чему эти условности? Речь ведь идет о миссис Картер, верно? Самой блистательной вдове Лондона.

— При чем здесь она?..

Этот приятель заговорщически понизил голос и выдал:

— Кажется, у нее наклевывается роман с каким-то захудалым лекарем.

— Что за чушь ты несешь?! Твои слова оскорбляют ее честное имя…

— Да я своими собственными глазами видел!

Видя, что Генри отказывается верить, тот даже заколотил себя кулаком в грудь от досады:

— Она стояла прямо у здания медицинского факультета, под ручку с каким-то парнем, а потом они преспокойно сели в твой же экипаж и уехали!

Я молча и пристально смотрела на лорда Генри, пока он подавленно пересказывал эту историю. Он снова виновато опустил голову, не решаясь поднять взгляд, и лишь спустя долгую паузу тихо добавил:

— Я… я, конечно, строго-настрого запретил ему молоть языком и заставил пообещать, что этот разговор останется между нами, но…

Он поднял на меня полные тихой грусти глаза:

— Я прекрасно понимаю, насколько глупо и жалко сейчас выгляжу. Вы вольны встречаться с кем угодно, и ваши отношения с Джимми — исключительно ваше личное дело… К тому же у меня нет ни малейшего права ревновать вас к нему.

Лицо Генри Лэнгема сделалось еще мрачнее. Да уж, если его сейчас не остановить, он в своем самобичевании готов уйти под землю и прорубить лаз до самого ядра планеты. Я быстро прикинула, как лучше все объяснить, и решила выложить чистую правду:

— Генри, отрицать не стану: я действительно виделась с Джимми. И под руку мы шли, и в карету вместе садились — все точь-в-точь как описал ваш приятель.

На Генри лица не было — его глаза потемнели от искреннего шока. Похоже, до последнего мгновения он втайне надеялся, что это окажется глупым недоразумением.

— Но сделала я это исключительно по просьбе самого Джимми.

Я без лишних подробностей, чтобы не выдать чужих секретов, вкратце обрисовала ему суть дела. Стоило мне объяснить, что наша маленькая инсценировка была нужна только для того, чтобы оградить беднягу от несправедливых и нелепых сплетен сокурсников, как лорд Генри заметно приободрился и с облегчением выдохнул:

— Вот оно что…

— Так что не нужно накручивать себя и делать поспешных выводов, договорились? Ах да, я пообещала Джимми, что приглашу его к нам в гости, так что вы сможете познакомиться поближе и поболтать.

Джимми и сама планировала выкроить время для официального визита в усадьбу. Стоило мне упомянуть об этом, как Генри густо покраснел от смущения.

— Простите… Я выставил себя в ужасно нелепом свете…

— И последнее, — я лучезарно улыбнулась и поднялась со своего кресла. — Хватит изводить себя пустяками и прятать обиды. Если впредь у вас возникнут какие-то вопросы, просто спросите меня напрямую, хорошо?

— Да… — тихо выдохнул он.

Он покорно закивал, напоминая напроказившего и искренне раскаявшегося ребенка. Я мягко шагнула к нему и запечатлела невесомый поцелуй на его щеке.

— Доброй ночи.

Уже у самой двери я обернулась. Генри так и застыл изваянием, прижав ладонь к поцелованной щеке и не смея шелохнуться.

До чего же он милый.

Я тихонько усмехнулась и зашагала к себе в спальню.

***

Два дня спустя я в одиночестве приехала в совершенно незнакомое место.

«Если тебе нужно больше сведений об этих статуях, почему бы не расспросить его лично?»

Именно Елена устроила мне встречу с господином Макмаллином — известным в Эдинбурге антикваром и оценщиком произведений искусства. Эта влиятельная фигура не просто знала городские легенды об оживающих изваяниях, но и ухитрилась с поразительной точностью проследить весь путь их перевозки из Франции.

Значит, это и есть лавка Макмаллина.

Даже снаружи заведение так и дышало роскошью и респектабельностью. Я решительно толкнула тяжелую дверь, и над моей головой чисто и звонко звякнул медный колокольчик.

— Добро пожаловать, — вежливо поприветствовал меня скромно одетый молодой человек, стоявший за прилавком.

— Здравствуйте. У меня назначена встреча с мистером Макмаллином.

Стоило мне произнести эти слова, как дверь в глубине лавки с грохотом распахнулась, и оттуда вышел дородный мужчина средних лет. Пышущий здоровьем, краснолицый и статный, он сразу направился ко мне.

— Простите, вы — миссис Картер?

— Да, все верно. Мне сказали, что мистер Макмаллин сможет принять меня.

— Я и есть Джордж Макмаллин. Рад знакомству.

Джордж Макмаллин. Звучит смутно знакомо, но на ум ничего конкретного не приходило.

— Взаимно, — ответила я.

Антиквар тем временем виновато и растерянно улыбнулся:

— Мадам Блаватская уже предупредила меня о вашем визите, но… видит Бог, мне ужасно неловко.

На мой немой вопрос Макмаллин смущенно почесал затылок и принялся торопливо оправдываться. Как выяснилось, он специально освободил вторую половину дня ради нашей встречи, но буквально только что его экстренно вызвал один из постоянных клиентов.

— Настаивает, что у него появилось редкое старинное изделие, которое нужно срочно сбыть с рук…

Понять его было нетрудно. Клиентами подобных элитных антикваров в основном являлись капризные аристократы, у которых было слишком много свободного времени и денег. И выжить в этом бизнесе мог лишь тот, кто умел обеспечить богатым господам безупречный, поистине королевский прием по первому же щелчку пальцев.

— Сами понимаете… это наш самый важный и щедрый покупатель. Я знаю, что поступаю крайне бестактно по отношению к вам, но…

— Все в порядке, — я снисходительно пожала плечами.

Глупо лишать человека заработка из-за моего праздного любопытства. Услышав мой ответ, Макмаллин мгновенно просиял от облегчения.

— О, премного благодарен! Какое великодушие! К слову, раз уж так вышло… — Обернувшись, почтенный антиквар указал на скромного юношу за прилавком: — Это Саймон, мой верный помощник, который присматривает за лавкой в мое отсутствие. По правде говоря, обо всех этих жутких легендах и «живых изваяниях» он знает даже больше моего. Не возражаете, если я оставлю вас на него?

Я перевела взгляд на молодого человека.

Одежда на нем, конечно, бедная и поношенная, но…

Только сейчас я по-настоящему разглядела его лицо. Этот юноша был настолько фантастически, неприлично красив, что его присутствие за пыльным прилавком казалось какой-то нелепой ошибкой.

Но почему? Почему при первом же взгляде на него меня накрыло странное, удушающее чувство дежавю? И вместе с ним из самых потаенных глубин души выползла необъяснимая, липкая тревога.

***

1) Хаггис (Haggis) — знаменитое национальное шотландское блюдо из бараньих потрохов (сердца, печени и легких), порубленных с луком, толокном, салом и приправами, традиционно сваренных в бараньем желудке.

1 - 1 06.06.26
1 - 2 06.06.26
1 - 3 06.06.26
1 - 4 06.06.26
1 - 5 07.06.26
1 - 6 14.06.26
1 - 7 14.06.26
1 - 8 03.07.26
1 - 9 03.07.26
1 - 10 03.07.26
1 - 11 03.07.26
1 - 12 29.08.26
1 - 13 29.08.26
1 - 14 29.08.26
1 - 15 30.08.26
1 - 16 06.09.26
1 - 17 06.09.26
1 - 18 21.09.26
1 - 19 новое 18.11.26
1 - 20 новое 18.11.26
1 - 21 новое 20.11.26
1 - 22 новое 20.11.26