Онлайн чтение книги Герцогиня-Монстр и Принцесса по Контракту The Monster Duchess and Contract Princess
1 - 52

Руэнти искривил губы в насмешливой ухмылке и сузил глаза, глядя на Элай с раздражением и отвращением. Элай нахмурилась, явно поражённая его сарказмом — никто раньше не обращался с ней так, как он. Но она всё же высоко подняла голову и с высокомерием посмотрела на Руэнти сверху вниз.

— Ну что ж, тогда ваш Дом обречён. У нас есть невероятно надёжный свидетель.

— Если под «обречён» вы имеете в виду ваше собственное будущее, то да, вы абсолютно правы, леди Сперадо, — холодно отозвался Руэнти.

Он сделал широкий шаг в сторону Элай, резко сократив между ними расстояние. Элай оцепенела от неожиданности, замерев на месте. Руэнти не обратил никакого внимания на её испуг и растерянность и заговорил с угрожающим рычанием:

— К тому же, с каких это пор мы, Сальваторе, находимся на одном уровне с такими, как вы? Потрудитесь понять, где вы находитесь и с кем разговариваете, Сперадо.

Затем он прошёл мимо Элай, не дожидаясь ответа. За его спиной раздался пронзительный резкий звук, но он не обернулся. Он лишь лениво почесал ухо изнутри и вошёл в приёмную, где его свидетели терпеливо ждали начала суда.

Руэнти долго не возвращался. Когда он наконец появился, то не торопясь подошёл к своему столу и с ленивым видом опустился на сиденье. Спустя несколько минут в зал вошёл и Бетрион, сев рядом с братом.

«Это всё? Это и есть тот момент?»

Лесли осторожно осмотрела зал. Судебное помещение было огромным. В нём находились бесчисленные ряды скамей, и, казалось, заполнить их все было невозможно. Но сейчас зал был переполнен. Более того, некоторые люди стояли в самом конце, так и не найдя мест. Единственным пустым креслом осталось место на сцене — для императора.

С лёгким любопытством Лесли наблюдала за собравшимися в зале. Затем её взгляд упал на стол напротив, где сидели представители маркиза. Они по-прежнему выглядели богатыми и сытыми. По-прежнему ухоженные, нарядные — возможно, даже более дорогие и роскошные, чем в последний раз, когда она их видела.

Лесли почувствовала, как у неё начинает подниматься тошнота от вида их самодовольных, эгоистичных лиц. Их взгляды излучали уверенность, на лицах были натянутые улыбки, будто они были совершенно невиновны. Ей пришлось сделать усилие, чтобы унять рвотный позыв и дышать ровно. Потом её глаза встретились с парой изумрудно-зелёных глаз. Та смотрела на неё, как будто метала ножи. «Наверняка проклинает меня», — подумала Лесли.

Но ей уже не было страшно. Она не собиралась больше от них убегать.

«Они пытались меня убить!»

Лесли прикусила губу, чувствуя, как накатывает новая волна тошноты. Эти трое из Сперадо были до предела самоуверенны. Они были убеждены в своей безнаказанности, сидя напротив своей давней жертвы.

— Все встаньте! Его Превосходительство, император, прибыл!

Напряжение между Элай и Лесли моментально рассеялось после объявления о прибытии императора. Лесли повернулась к передней части зала и увидела, как мужчина средних лет медленно подошёл к своему трону, выступая в роли судьи. Император совсем не походил на того, кого она видела в книгах. Он был меньше, менее грозным и явно старше. Неужели портрет в книгах был сделан, когда он был молод и силён? — подумала Лесли, чувствуя странное ощущение знакомости, хотя видела императора впервые. Вероятно, лёгкое сходство между ним и принцем Арлендо вызывало у неё это чувство.

— Ах, в этом нет нужды.

Император остановил великого камергера, подняв ладонь. Он сел на своё место и медленно оглядел зал, задержав взгляд на герцогине и маркизе.

— Это ваш последний шанс, герцогиня Сальваторе и маркиз Сперадо. Если кто-либо из вас хочет отказаться от судебного разбирательства, говорите сейчас.

Слова императора прозвучали спокойно, но с внутренней силой. Маркиз немедленно отреагировал, с силой ударив себя в грудь.

— Ваше Величество, я не отступлю! Я намерен довести суд до конца, чтобы вернуть свою любимую дочь!

Герцогиня лишь слегка улыбнулась его словам и уверенно ответила:

— Я тоже, Ваше Величество. Родитель готов на всё ради своего ребёнка.

— Она моя дочь, герцогиня Сальваторе! — воскликнул маркиз.

— Это мы ещё посмотрим, маркиз Сперадо. — вновь сдержанно улыбнулась герцогиня.

Маркиз повысил голос, чтобы возразить, но император поднялся со своего трона.

— Довольно!

Мощный, как гром, голос прогремел по залу, моментально погрузив его в тишину. Его голос был подобен рыку льва и вызвал электрическую дрожь у всех присутствующих. Когда он заговорил снова, в его тоне уже не было спокойствия — его заменила внушительная, властная энергия.

— Оба вы выскажете своё мнение в своё время. Великий камергер!

— Да, Ваше Величество!

Император вновь сел, а стоявший рядом с ним мужчина глубоко вдохнул и громко провозгласил, голос его эхом разнесся по залу:

— Перед началом суда дворян, клянётесь ли вы, Алека Бенкан Сальваторе и Трэвис Сперадо, именем богов Рекардиуса и честью своих Домов, говорить только правду и ничего, кроме правды?

Маркиз усмехнулся, будто услышал нечто до абсурда забавное, прежде чем ответить.

Маркиз хмыкнул, будто великий камергер сказал нечто явно забавное, и только после этого ответил:

— Я, Трэвис Сперадо, клянусь богами Рекардиуса и честью Дома Сперадо говорить только правду и ничего, кроме правды!

— Я, Алека Бенкан Сальваторе, клянусь богами Рекардиуса и честью Дома Сальваторе говорить только правду и ничего, кроме правды.

Герцогиня выглядела скорее скучающей и произнесла свою клятву ясным, но мягким голосом.

— Оба дали клятву говорить только правду и ничего, кроме правды! Да начнётся первое заседание суда дворян под правлением великого императора Фьесте Джайлса Рекардиуса! Маркиз Сперадо, слово за вами, ведь именно вы запросили этот суд!

Маркиз вышел из-за стола и взошёл на низкую сцену.

Он выжидал, с видом театральной печали, а когда шепот в зале утих, заговорил драматичным голосом. Его звёздный час настал, и спектакль только начинался.

Лесли сразу это поняла. Он говорил ложь, притворяясь жертвой. Он был великолепным актёром — возможно, даже лучше профессиональных — по мнению Лесли, несмотря на то что она никогда не видела театральных представлений. Ни один актёр не сможет превзойти этого бессовестного лжеца! — Лесли стиснула зубы.

— Недавно я потерял свою любимую дочь, которую у меня отобрала герцогиня Сальваторе, — голос маркиза дрожал от показной скорби.

— Случилась небольшая случайность, которую я, увы, не мог предвидеть. Из-за этого непредвиденного инцидента жизнь моей дочери оказалась под угрозой, и герцогиня, к счастью, оказалась рядом, чтобы спасти её. Но вместо того чтобы вернуть её в поместье маркиза, она забрала её к себе, в герцогство.

Надменные взгляды знати переместились друг на друга в недоумении — что плохого в спасении ребёнка?

— На первый взгляд, это может показаться добрым и благородным поступком. Но правда в том, что она украла мою дочь, чтобы взять её в заложники и шантажировать меня!

Шепот усилился, потрясённые благородные особы гудели в замешательстве от откровения маркиза.

Ч-что? — Лесли с недоверием осматривала зал. Как они могут верить в такую ложь? Неужели они не видят, что он врёт?

Маркиз не останавливался. Он подталкивал толпу к сомнению, заставляя их подозревать герцогиню, всё больше погружаясь в роль. Он преувеличивал свою скорбь и изображал ужас. Его лицо исказилось, он изо всех сил старался выдавить из себя слезу. Конечно, его давно сложившийся публичный образ любящего отца Элай лишь укреплял его позицию жертвы.

— Моя дочь с рождения была слаба и потому никогда не покидала поместье. Герцогиня похитила мою болезненную дочь и потребовала, чтобы я раскрыл ей всё о тайне силы моего Дома — чёрной магии. Она угрожала убить её, если я откажусь!

— Ложь! — Лесли хотела закричать. Её тело дёрнулось, готовое сорваться с места и разоблачить маркиза. Если бы не тёплая рука герцогини, крепко удерживавшая её, она бы уже побежала.

— Я умолял герцогиню вернуть мне мою драгоценную дочь и взять вместо неё меня... но, сколько бы я ни плакал и ни кричал, герцогиня меня не слушала. Более того, её угрозы становились всё жёстче и страшнее. В конце концов, она даже обрезала ей волосы и прислала их вместе с письмом-шантажом. Вот доказательство — письмо и прекрасные волосы моей дочери!

Маркиз поднял вверх связку серебристых волос. В Империи серебристые волосы были редкостью. Так что, если не доказано иное, все в зале могли лишь предположить, что это действительно волосы Лесли.

Но Лесли точно знала — это не её волосы. Её челюсть отвисла от изумления: как далеко готов зайти маркиз, чтобы выиграть суд? Рядом с ней послышался спокойный голос Сайрейна, который вполголоса обратился к жене:

— Подожди. Но если бы мы хотели его шантажировать, разве не было бы логичнее прислать отрубленную голову? Зачем слать просто волосы?

Глаза Лесли стали ещё шире, а рот открылся ещё сильнее. Больше, чем от наглой лжи маркиза, её шокировал наивный вопрос Сайрейна. Увидев реакцию Лесли, герцогиня молча, но решительно шлёпнула мужа по лбу, и тот замолчал. Однако в его глазах по-прежнему читалось искреннее любопытство — он действительно не понимал.

Он снова ссутулился и надулся в молчаливом недовольстве.

— Посмотрите на это ужасное письмо с печатью Дома Сальваторе!

Хм, выглядит правдоподобно, — прокомментировал Руэнти с интересом. Печать и правда была очень похожа на герцогскую.

— А где доказательства подлинности? Письма и печати легко подделать, как и волосы могут принадлежать кому угодно!

Один из дворян крикнул с заднего ряда зала, и маркиз понимающе кивнул.

— Разумеется, уважаемый господин. Я предусмотрел и это. Позвольте представить книгу учёта посещений храма. Чтобы войти в храм, нужно поставить подпись в этой книге. Вы можете сравнить почерк и подтвердить подлинность. Кроме того, у меня есть экспертное заключение о подлинности письма.

Маркиз передал все доказательства великому камергеру: письма, волосы, заключение эксперта и храмовую книгу. Всё это он нёс на серебряном подносе к императору. Поскольку император был судьёй, он обязан был лично изучить все представленные улики. Прочитав и осмотрев их, он молча передал поднос обратно великому камергеру.

— Письма, печати и даже эксперты могут быть подкуплены и сфальсифицированы. Представьте мне неопровержимые доказательства, а не этот детский фарс, маркиз Сперадо.

Император, конечно, знал, что доказательства поддельные. Почерк отличался в мелочах, и использованная лексика была далека от стиля герцогини.

Но он не мог их сразу раздавить. Безумец непредсказуем, а маркиз — именно такой безумец в этом процессе. Поэтому император решил позволить маркизу раскрыть все карты, чтобы впоследствии опровергнуть их.

Маркиз стиснул зубы. Его внутри кипела ярость, волосы так и не помогли, несмотря на высокую цену, которую он за них заплатил.

— Конечно, Ваше Величество. Тогда я представлю ещё одно доказательство.

— Всё в порядке. У меня ещё много чего есть, — думал маркиз, бросая злой взгляд на герцогиню. Гнев и презрение в его глазах казались единственным искренним в нём.

— Ранее я упоминал небольшой инцидент, который чуть не стоил жизни моей дочери. Это был поджог кареты моей дорогой дочери. Сначала я был рад узнать, что она в безопасности. Но после множества угроз и писем я начал сомневаться: не было ли всё это постановкой? Не пытался ли кто-то навредить моей дочери, чтобы воспользоваться моей благодарностью? Был ли это действительно несчастный случай? Я начал расследование и выяснил, что это был подлый замысел герцогини. Введите свидетеля!

В зал суда робко вошёл мужчина по словам маркиза.

— Хм.

Герцогиня с легким удивлением выдохнула. Это был тот самый человек, который недавно ушёл на пенсию из службы герцогини.

«Ох, это будет непросто. Логанн ушёл из герцогства и вернулся в родной город», — подумала герцогиня.

В её памяти прозвучал голос Дженны из подземелья, где они вместе смотрели, как маркзовский шпион испускает последний вздох.»

«Ох, ох... Похоже, корни жакаранды проникли глубже, чем я думала.

Она тихо произнесла это себе под нос. «Похоже, мои чувства уже не так остры. Я старею», — сдержанно подумала герцогиня.

— Выходите, Логанн.

Логанн был пожилым человеком, выглядевшим робким и испуганным.

— Я... я работал в герцогстве Сальваторе последние тридцать лет. Вот мои документы о трудоустройстве, все записи и банковские квитанции...

Мужчина запинался и начал раскладывать на столе множество бумаг и вещей, вызывая у императора и дворян недовольные и сомневающиеся взгляды.

— Ну, говори, — приказал император.

— Ну что же, говори.

Маркиз натянуто улыбнулся и крепко схватил Логанна за плечи, сжимая их до боли. Мужчина сразу же перестал запинаться и рассказал всё подробно.

— Я долго служил в герцогстве, но недавно уволился. И это потому, что... герцогиня отдала ужасный приказ... Я отказался, и... — мужчина выглядел жалко, дрожал и сильно заикался. Даже не мог поднять голову, чтобы посмотреть на герцогиню.

— Герцогиня сказала, что нужно кое-что проверить. Она приказала мне и другим людям облить карету маркиза маслом на дороге к храмам. Мне это показалось неправильным, и я отказался выполнить приказ... Вскоре после этого меня изгнали из герцогства.

Логанн украдкой посмотрел на маркиза, ища хоть какую-то реакцию. Не увидев ни презрения, ни гнева, продолжил, опустив голову и спеша закончить. Было видно, как сильно он хотел уйти.

— А через несколько дней я услышал слухи, что кто-то спас ребёнка из горящей кареты. Тем ребёнком была молодая леди там, леди Лесли. Я очень волновался и связался с другим слугой, который всё ещё служил в герцогстве. Мне сказали, что сэр... Руэнти творил ужасные вещи с ребёнком.

Глаза Руэнти расширились от услышанного. Что этот сумасшедший болван несёт?

— Я сразу попытался связаться с этим слугой снова, но ничего не получилось. Потом я услышал, что он умер. Его звали Парлон Антон. Когда я пришёл на похороны к его семье, там был священник, который проводил обряд. Священник сказал, что у Парлона не осталось ни одного зуба.

В суде раздались вздохи ужаса. Ни одного зуба! Отравление или пытки? Что бы это ни было, это должно было быть ужасно! Шёпоты и сплетни начали раздаваться снова, возбуждённые и наполненные догадками.

— Наверняка её пытала. Какая же она чудовище.