Онлайн чтение книги Граф и горничная The Count and the Maid
1 - 15

Внезапно в ее сознании всплыло ужасающее лицо принцессы, пытающейся избить ее, словно уличного щенка. Большая рука погладила встревоженную Шаду по плечу.

Хьюи провёл ладонью по её мягкой коже и нежно обнял. Он выдохнул и легко поцеловал ее. Это был нежный жест, словно она была хрупким, маленьким полевым цветком. В этот момент страх, что парализовал ее, исчез, и чувство непередаваемого удовлетворения наполнило Шаду.

Это была смесь мстительной радости и восторга от обладания вещью принцессы, ведь именно она, а не эта сумасшедшая, была отчаянно нужна красивому графу и соединялась с ним телами.

"Я знала, что веду себя по-детски, но какой выбор дала мне эта принцесса, которая издевалась надо мной и причиняла боль исключительно ради своего развлечения. Конечно, я ненавидела её", — мысленно пробормотала Шада, серьезно спрашивая себя, хороший ли она человек.

Хьюи нежно погладил ее по спине, мягко поцеловал и медленно толкнулся вперед своим членом, по-прежнему, находившемся в ней.

Возбужденный граф схватил и крепко сжал ее покрасневшие ягодицы. Он перевернул Шаду и усадил её на себя. Вскоре после этого мужчина, ведомый животными инстинктами, снова энергично вошел в неё.

***

Она не могла вспомнить, сколько раз они делали это, меняя позы и места. Хьюи был нежнее и более расслабленным, чем в их первый раз, он дразнил и настойчиво ласкал ее, заставляя ее переполняться любовной жидкостью.

Под его нежными, но настойчивыми ласками, борясь с наслаждением, она достигла кульминации в его объятиях. Позже он заставил ее молить его то ли продолжить, то ли остановиться, медленно плавя ее, плавно двигая бёдрами.

"Пожалуйста, пожалуйста!" 

Она захныкала, сама не зная, чего хочет. Даже несмотря на помутневший рассудок и опустевшую голову, её интуиция подсказывала ей, что граф, похоже, наслаждается её видом.

У Шады мурашки побежали по коже, когда она вспоминала его последний стон. Он обниял беспомощную Шаду; уложил ее на пол, словно желал поглотить целиком.

Чувство возбуждения, смешанное с невероятным желанием стыдом, заполнило ее живот. Она и представить себе не могла, что аристократ, выглядевший столь безупречно и благочестиво, так внезапно превратится в страстного зверя.

Он поглощал ее до тех пор, пока не насытился. Они поужинали, запершись в кабинете, и занимались сексом до полуночи. Позже, будучи полностью обнаженной и плача, она принимала его глубоко в себя. Весь ее стыд исчез, осталось только желание кричать, стонать, плакать и отчаянно цепляться за Хьюи.

Возможно, в это время, отдаваясь наслаждению, мы были подобны зверям. В то время я не обратила на это внимания, будучи не в своем уме, но мне показалось, что дворецкий приходил в кабинет, пока господин обнимал меня. 

Нет, это, определённо, случилось. Я заснула на некоторое время в его объятиях, а когда открыла глаза — еда уже была готова. Я вдруг кое-что вспомнила.

Сгорая от желания к ней, граф резко прорычал дворецкому:

— Оставь это там. 

Потом он даже ласково спросил Шаду, у которой кружилась голова, а её тело содрогалось под ним.

— Ты любишь тушеную телятину?  

"Люблю ли я тушеную телятину? Сумасшедший!" 

— Ауч... 

Шада попыталась встать, но боль в спине заставила ее снова лечь.

"Больно. Я не могу пошевелиться". 

Все мое тело болело и пульсировало. Так больно, словно меня били палкой. У меня на глазах навернулись слёзы. Это было странно, потому что с самого детства Шада подвергалась издевательствам со стороны не только девочек того же возраста, но и других служанок. Ей была знакома боль,но это был первый раз, когда боль пронзила все ее тело.

Она почувствовала себя странно несчастной и зарылась лицом в пушистую подушку. Виновник её состояния, граф Кирчнер, Хьюи, уже ушел, после того, как вымыл ее дочиста, и даже одел в мягкую пижаму, положил на свою кровать, обнял и оставил на ее щеке приветственный утренний поцелуй. Он велел ей сегодня хорошенько отдохнуть. 

Странно, но в последнее время Шаде чаще приказывают отдыхать, чем работать. Чаще, чем за последние десять лет ее жизни в качестве горничной. Если расценивать то, что произошло вчера, как работу, то содеянное можно было считать каторжным трудом.

Мое лицо снова пылало, поэтому я, без всякой на то причины смутившись, заерзала под одеялом. Меня немного клонило в сон. 

Перед уходом Хьюи дал ей какое-то лекарство, сказав, что оно помогает от мышечной боли. Шада все еще не могла поверить, что переспала с ним. И даже боль в теле не убеждала ее в реальности произошедшего.

Верю я в это или нет, но вчера произошло что-то действительно невообразимое. Конечно, я этого не отрицаю. Разве боль между ног и в спине не ясно дают о себе знать?

"Шада, ты вляпалась в серьёзные неприятности". 

Что мне делать в этой ситуации? Я попыталась привести мысли в порядок, придумать хоть какое-то решение, но — безрезультатно. Я просто хотела отдохнуть. Я почувствовала легкое беспокойство и слабость после непривычного страстного желания. Я не уверена, испытывала ли я сожаление.

Вскоре она открыла глаза, и хозяин комнаты уже сидел перед ней. Он с серьезным видом читал газету, попивая чай за столом. Когда Шада взглянула на него, он поднял глаза, и они встретились взглядами.

Шада была немного ошеломлена. Этот человек в благородных одеждах был прекрасен.

Теперь я втайне наслаждалась знанием того, что его гладкие, блестящие платиновые волосы были гуще, чем казались на вид, а на ощупь ощущались более мягкими и эластичными.

Своими прекрасными губами он мягко облизывал и интенсивно посасывал меня между ног, дразня так сильно, как только мог. Его веки и ямочки на щеках блестели, покрытые каплями пота, а гладкая, как у ребенка, кожа сияла в солнечном свете, проникающем через окно. Я запоздало заметила, что он встал из-за стола, пока я находилась в оцепенении. Боже, он поразителен.

— Ты уже проснулась?